Мартини в голову

      Март был повсюду. Его руки, жесткое, совсем не женское тело, опьяняющий запах и горячее дыхание обволакивали, жгли, лишали разума и одновременно вводили в ступор. Иван чувствовал себя дубом, златая цепь на котором вдруг взбесилась и принялась извиваться и тереться об него всеми своими звеньями.       Блондинчик накинулся на Ивана, как только захлопнулась дверь. К ней же он его и прижал. Если сказать точнее — припечатал. Иван даже несильно ударился затылком об обшивку двери — с такой силой это было сделано.       — Блять, блять, блять! — жарко шептал Март, прижимаясь к Ивану и с жадностью шаря руками по его груди, бокам, животу и, видимо, намеренно пока не спускаясь к паху. Взгляд у него был дурным, обалдело-сумасшедшим и восхищённым одновременно. — Блять, твоё тело, Вань! Я сейчас обкончаюсь с него на хер! Это ж просто блядское блядство какое-то!       Тело у Ивана и правда было очень даже неплохим, но всё же с такой ядерной реакцией на него он сталкивался впервые. По крайней мере, те немногочисленные дамочки, что были у Ивана, никогда не впадали в такой дикий востог, который демонстрировал сейчас Март. Он так наглядно тащился с Иванова тела, что складывалось впечатление, что блондинчика совсем недавно спустили с цепи и наконец-то дали потрогать живого мужика… Ох, опять эти ассоциации с цепями!       Неслушающимися пальцами Март принялся расстёгивать пуговицы на рубашке Ивана, но раздражённо застонав, начал сдирать её чуть ли не зубами. Иван наконец-то отмер и помог несчастному избавить себя от мешающего ему элемента одежды.       Кровь бухала в висках с таким звуком, словно кто-то колотился в дверь. Сердце сходило с ума в заполошном беге. Блондинчик, пару раз лизнув соски Ивана, теперь медленно и верно спускался всё ниже. Мягко засасывая и сладко прикусывая кожу. Иван забыл, как дышать. Неужели у него действительно сейчас возьмёт в рот парень? Эта мысль поражала своей дикостью и возбуждала своей порочностью.       Когда Март спустил ему штаны и крепко обхватил ладонью его член у основания, сердце из груди резко переместилось в горло и там сошло с ума окончательно. Блондинчик медленно опустился на колени перед Иваном, словно бы в немом поклонении. Он завороженно пялился на его член, рассматривая его со всех сторон, напоминая этим ребёнка, облизывающегося на большущий леденец. Леденец был очень даже не против, чтобы его наконец облизали, но Март медлил, видимо от произведённого на него впечатления. Впечатлиться там было от чего. Иван не был по размерам прямо жеребец-жеребец, но его девятнадцать с половиной сантиметров и неплохой диаметр было не стыдно показать хоть кому.       — Бля, это точно того стоило… — выдохнул наконец блондинчик сдавленным голосом, поднял затуманенные глаза на Ивана и мягко прошёлся кончиком языка по напряженной головке члена. — Ты даже лучше, чем я себе представлял, Вань.       Толстый, побагровевший и слегка кривоватый член Ивана рядом с лицом Марта выглядел диссонансом. Как змей рядом с нежным ликом ангела. И когда ангел вдруг с жадностью засосал змея чуть ли не на три четверти, было очень странно, но если бы кто сказал, что это некрасиво, он точно погрешил бы против истины.       Иван не мог оторвать глаз от сумасшедшей картины: «красивый парень сосёт член». Парень! Ему! Член! Это было ужасно и здорово одновременно. Совесть свою Иван загнал куда подальше, полностью потерявшись в том остром кайфе, что дарил ему сейчас рот Мартина. Блондин явно имел обширный опыт по заглатыванию змеев. Делал он это отлично, умело и просто замечательно. В душе шевельнулся неприятный червячок, но он быстро сдох, так как Март заработал ртом в усиленном режиме.       Иван уже не помнил себя. Он стонал, хрипло дышал, судорожно толкался в гостеприимную, спазмически сжимающуюся глотку, хватал Марта за волосы и умирал, умирал, умирал от нереального, почти болезненного наслаждения. Когда сладкие волны, стремительно летящие где-то внутри, от паха к горлу, грозились уже перерасти в шквал оргазма, ему умело пережали основание члена и тут же заткнули рот поцелуем. Поцелуй был нежным, как будто бы даже успокаивающим, но спокойствием тут и не пахло. Март словно вибрировал изнутри, напряжённый и возбуждённый, он явно сдерживал себя, мягко целуя Ивана своими опухшими, растраханными губами.       — Март…       — Да, малыш? — горящий взгляд и шёпот в губы. — Тебе понравилось, да?       — Да… Март, я хочу…       — Трахнуть меня? — снова поцелуй, но уже более напористый и жёсткий — почти что укус. И взгляд. Тёмный, голодный, пробирающий до костей. — Пойдём в кровать.       Добирались они до кровати, считая углы и роняя стулья, не в силах оторваться друг от друга хоть на миг. Они были практически одного роста, разве что только Март был пониже на сантиметра два. Целоваться из-за этого было очень удобно, не нужно было наклоняться в три погибели и это их как бы уравнивало. Делало равными бойцами на любовном фронте.       Бойцы рухнули на поле боя, то бишь на кровать, уже почти голыми. Всю одежду они стянули с себя по дороге. Краем сознания Иван даже подивился сам себе — никакого стыда и смущения перед Мартом он сейчас не испытывал, как и какого-либо неприятия. Неприятия чужого мужского и очень наглядно возбуждённого тела. В Иване жил только пьяный, трепещущий восторг и желание побыстрее насадить на себя шикарный зад блондинчика.       Блондинчик насадился на него сам. Предварительно ещё раз пососав ему, но уже без былого остервенения, надев презерватив и обильно смазав и Ивана, и себя. Сначала Ивану даже было как-то не то чтобы больно, но чувствительно. Член словно зажали в тисках, но постепенно опускаясь на нём всё ниже и ниже, Март, видимо, всё больше расслаблялся и привыкал к размерам Ивана. Очень скоро стало хорошо. Очень хорошо. Если учесть, что на член Март уселся спиной к лежащему на подушках Ивану, то дела обстояли как нельзя лучше. Обзор был — идеальнее и представить себе нельзя! Особенно когда Март заработал задом, опуская и поднимая его, с хорошей скоростью.       Наблюдать, как член то выходит наружу, то скрывается в очень симпатичном, мужском, безволосом заду, оказалось почему-то в разы занимательнее, чем делать то же самое с женской вагиной.       Иван вцепился руками в двигающиеся на его члене ягодицы и, глухо застонав, резко дёрнул бёдрами вверх, насаживая Марта на себя ещё глубже. Не терпелось уже проявить инициативу. Повалить, например, блондинчика мордой в подушку и трахать его уже без всяких там экивоков и со всей амплитудой.       Видимо поняв чего от него хотят, Март снялся с члена, оглянулся через плечо на Ивана, развратно ему подмигнул, и по-кошачьи потянулся вперёд, бесстыже вставая в коленно-локтевую. Ивана затрясло. В этой позиции блондин был просто нереально хорош и явно знал об этом. Конечно, у такого-то, ясное дело, были те, кто мог ему об этом сказать. Те, кто видел и припухшую, зовущую дырку, и эти сногсшибательные, расставленные половинки и безволосый пах, и красивый, аккуратный член, с не менее аккуратными и красивыми яичками. И эти стройные бёдра и…       — Вань, ты там не умер случайно? Давай уже!       Иван умер. Конечно же он умер. Особенно когда принялся трахать зад блондинчика так, как ему и хотелось — с оттягом и размашисто.       Блондинчику физические упражнения Ивана явно нравились. Да что там — нравились! Очень и очень нравились! Он хрипло, надрывно стонал, бился, мычал, охал, сжимал в кулаках простыню и активно, с очень большим энтузиазмом ему подмахивал. Иван был готов поклясться, что первый раз в жизни у него был такой секс. И дело здесь было даже не в поле партнёра, а то, с каким неподдельным наслаждением ему отдавались. Он чувствовал себя с Мартином как будто бы единым организмом, чего никогда не ощущал ни с одной из своих девушек.       Дотрахивал он Марта лёжа на боку, целуя его совсем уже ошалевшего, мало чего соображающего и дрочащего себе с немаленькой скоростью. Потный, сладко пахнущий и раскрасневшийся, он ответно толкался в такт фрикциям Ивана и стонал уже почти не прекращая. Пришлось повернуть его голову к себе и ухватить его губы своими, чтобы бабулек-соседок сверху и снизу не хватил инфаркт, но Март на его поцелуи уже никак не реагировал.       Как будто бы находился сейчас в параллельной вселенной.       Кончал он, как ни странно, молча. Открыв рот как будто бы в немом крике, сорванно, жарко дыша, закрыв глаза и запрокинув голову назад, на плечо Ивана.       После Иван сдерживать себя уже больше был не в состоянии. Он схватил Марта поперёк живота и принялся вбиваться в него с такой животной страстью, какую, наверное, и сам от себя не ожидал. Разум отказал окончательно. Иван уже себя не контролировал, изо всех сил работая членом в чужом, податливом теле. Пика он достиг очень быстро. Мышцы вдруг скрутило сладкой судорогой, перед зажмуренными веками вспыхнули яркие, цветные круги, а раздувшийся в предоргазме член наконец взорвался и стал выплёскивать свои соки внутрь блондина. Иван даже не застонал — хрипло завыл, утыкаясь носом в мокрую от пота шею Марта.       Вата в ушах, тело расслабленно плавающее в безвоздушном пространстве… Парни молча лежали, обнявшись, где-то минут с пять, постепенно отходя от своего обоюдного сумасшествия и приходя в себя. Первым ожил Март. Он соскользнул с обмягшего уже члена, осторожно стащил с него презерватив, завязал его узлом и бросил под кровать. Простынёй обтёр себя и Ивана от спермы, куда-то потянулся, достал пачку сигарет с зажигалкой, и закурил. Голый, красивый и задумчиво курящий прямо в постели — Иван снова любовался им.       Просто ангел. Но только ангел падший и только что хорошо оттраханный.       — Я думаю, нам нужно это повторять время от времени, как считаешь? — молвил ангел и привычно похабненько улыбнулся Ивану. — Я чувствовал, что ты классный ёбарь.       Мерзкое слово неприятно скребануло где-то внутри, но всё же его похвалили и похвала эта была явно не пустым звуком, поэтому сердце Ивана радостно сжалось, хотя он и не показал виду.       — Бля, хорошо, что я додумался на всякий случай качественно растянуть свой зад, — Март слегка поморщился, жадно затянулся, медленно выдохнул дым и, посмотрев на Ивана, снова пошло заухмылялся: — Ты такой большой мальчик, Вань. Давно себе такого хотел.       «Давно себе такого хотел». Эта фраза скребанула сильнее. Что-то было в ней такое… Иван даже не знал что, но что-то очень неприятное. Как будто бы он удобная вещь и его просто выбрали на рынке, или в магазине.       — Ты, кстати, можешь пожёстче со мной, — продолжал вещать блондин молчащему Ивану, — я не трепетная девица и даже люблю, когда пожёстче.       Любит, когда пожёстче, значит? Ревнивый червь вгрызся в сердце неожиданно больно. Любит, когда его трахают со всей дури и, может быть, даже стегают кнутом? Услужливое воображение тут же нарисовало красочную картинку почему-то с двумя «ёбарями», насаживающими закованного в наручники блондинчика сразу на два своих возбуждённых ствола.       Март, видимо почувствовав неладное, быстро выдохнул дым, притушил сигарету и улёгся на Ивана сверху, лицом к лицу.       — Мой малыш чего-то закуксился, да? — обдал он его сигаретным дыханием и тут же крепко поцеловал в губы. — Устал, Вань? — спросил, когда они немного лениво нацеловались. — Бля, я тоже уже торможу. Давай спать.       Март выключил прикроватную лампу, и разморенный, успокоенный ласками блондина Иван почти мгновенно провалился в сон.