Мартини в голову

      Иван задыхался и умирал. За то, что вытворял Мартин сейчас с его телом нужно было или давать медаль, или расстреливать на месте. Лучше — второе, хотя, первое он тоже был готов сделать.       Когда Март завалился в его квартиру и по-хозяйски полез к нему в штаны, первой реакцией Ивана было надавать засранцу по шее и выставить его за дверь. Блядские трусы мажорчика, с красноречивой дырой на месте задницы, всё-таки вывели его из себя. Но порыв этот остался только порывом. Вспыхнув яркой вспышкой раздражения, он тут же погас, стоило Марту как-то по-особому сладко захватить его член в кулак и мягко провести подушечками пальцев где-то под яйцами. Вместо того, чтобы отшвырнуть нахала прочь, Иван замер и даже послушно разомкнул губы, позволяя блондинчику действовать уже не только руками у себя в штанах, но и языком у себя во рту.       Целовались они как сумасшедшие. То, что Мартин этим ртом совсем недавно отсасывал ему в том подлеске, почему-то заводило Ивана ещё сильнее. Как будто рот мажора сделался от этого в разы порочнее и поэтому привлекательней и желанней.       Иван больше не сдерживался. Он жадно скользил ладонями по бокам, спине, восхитительно упругой, выпуклой заднице Марта, вдыхал чудный запах его кожи и волос, смешанный с тонким, еле слышным ароматом чуть сладковатого парфюма, и даже набрался храбрости, не без некоторых колебаний, конечно, взять наконец в руку то, что ещё несколько недель назад и помыслить не мог даже потрогать у другого парня.       Марту это прикосновение очень понравилось. Он хрипло застонал, выгибаясь навстречу и крепко обхватывая руку Ивана своей рукой для того, чтобы начать делать ими по своему члену поступательные движения. Ивана это несколько отрезвило и он замер, глядя на чужой член то появляющийся, то исчезающий в его собственном кулаке. В отличие от ивановского, пенис мажорчика был ровно аккуратный, среднего размера и такой же красивый, как и его хозяин. Несмотря на внешнюю гармоничность этого орудия любви, от того, что Иван самым банальнейшим образом дрочил сейчас другому парню его восставшие причиндалы, было жутко непривычно и даже как-то зашкварно.       Мажорчик видимо понял причину заминки. Он порочно улыбнулся, отстранился от Ивана и, одним изящным движением, опустился перед ним на колени. Снова началась увлекательная игра «Заглоти змея поглубже». Когда змей был готов выплеснуть наружу весь свой яд, Март самым подлым образом пережал его в основании, не давая ему это сделать. Он снова ухмылялся своими растраханными губами, но взгляд его при этом светился такой страстью и таким горячечным обожанием, что не сойти с ума окончательно было просто невозможно.       — Мартя ну давай уже… не мучай…       Ну Мартя и дал. Поржал правда вначале от такой вольной трактовки своего имени, «помучил» ещё немного бедного Ивана, чтобы жизнь ему мёдом не казалась, и насадился наконец на его распалённый до кипяточного состояния член.       Мальчик был ожидаемо растянут и подготовлен. Сука, для скольких же ты так готовился, подумал Иван с ожесточением, но эта мысль выветрилась сразу же, стоило Мартину сделать первое круговое движение своей красивой до безумия задницей.       Кожа к коже. Пульс к пульсу. Звенящая пустота в голове и острый кайф, от которого хочется кусать губы в кровь, чтобы только не закричать, показывая свою слабость. Сердце, подкатывающее к горлу и пылающие волны предоргазменного плена, грозящие перерасти в целый шквал, который остановить будет уже невозможно.       Они соединялись и соединялись в агрессивном танце любви и весь окружающий мир сузился для Ивана до податливо-отзывчивого тела, в которое он вбивался сейчас с таким остервенением, словно делал это в последний раз.       — Март! Я уже не могу сдерживаться… — приостанавливаясь в своей дикой скачке, чтобы успеть предупредить о неизбежном.       — Давай! — ответный хриплый шёпот. — Давай, малыш!       Кажется Иван закричал. Хотя, вряд ли это было правдой. Он никогда не кричал при оргазме, считая это бабскими заморочками. Но тут его словно выключило и он не мог сказать с точностью шипел он от ярчайшего в его жизни наслаждения, или озвучил это более громко.       Пока Иван без сил лежал, пребывая в послеоргазменной нирване, Мартин осторожно снялся с его ещё не опавшего члена, стащил презерватив, завязал его узлом, запульнул под кровать и после занялся уже собой. Глядя на Ивана голодным, затуманенным взглядом, он жёстко додрочил себе и выплеснул ему на живот свой тёплый, терпко пахнущий сок. Противно не было нисколько. Иван притянул Марта к себе, уложил его рядом с собой и, взяв его руку в свою, размазал сперму себе по животу.       — Вань, ты такой классный… — нежно в ухо, с придыханием.       — Классный ёбарь, я знаю, — усмехнулся Иван, утыкаясь в макушку блондинчика. Спать хотелось просто невероятно. Он закрыл глаза и в следующую минуту уже крепко спал. * * *       Утром Иван снова проснулся в одиночестве. Мартина, с которым они после умопомрачительного секса мило уснули в одной постели накануне, и след простыл. Не, ну, а чего Иван хотел? Трах — это ещё не повод. Не повод для чего? Для чего-то более близкого, чем трах? Даже если он качественный и от него у обоих сносит крышу. Красивожопый милый гусь явно опять использовал его как живой фаллоимитатор, или что там радужные любят себе в задницы толкать? Иван тяжело вздохнул и поднялся с дивана. Долго рефлексировать из-за мажорчика он не собирался, слишком много чести. И нужно было уже помыться — кожу живота неприятно стягивала корочка засохшей спермы Марта, которую тот вчера обильно на него спустил. На то, чтобы сходить в душ у них не хватило уже сил и вот результат.       Эх, знал бы батя!       Иван прошлёпал в ванную, где сначала отлил и вычистил зубы, а после залез под душ. На душе было горько и противно от самого себя. Опять он тупо повёлся на этого озабоченного придурка. На принца на белом «Бентли», ога (вообще-то на синем). Золушка недоделанная, блять. То есть Золушок. Золушок-лошок. Неизвестно, сколько ещё кличек напридумывал бы себе несчастный Иван, но вдруг дверь в ванную распахнулась и все мысли из его головы враз испарились. Кроме одной, обречённо-восхищённой: «Ну какой же красивый, сука!»       Красивый сука стоял на пороге и был действительно чист, ухожен и свеж, как весеннее утро. Его самодовольная морда отливала сиянием, а на голове была наворочена отличная укладка, словно он успел с утра смотаться в какую-нибудь супер-пупер парикмахерскую, или даже вызвать стилиста на дом.       Волна сладостной дрожи подкатила к горлу, и это было ужасно. Радоваться неожиданному возвращению мажора он как бы вовсе не собирался, но это происходило помимо его воли. Иван сам себе напоминал сейчас восьмиклассницу, которая писается в колготки от одного только вида какого-нибудь крутого чувака.       — Ванятка моет своё прекрасное тело? Ща кончу! — пообещал мажор и, сложив руки на груди, плотоядно заухмылялся, шаря по голому Ивану весёлым, беззастенчивым взглядом.       — Иди ты на хер, — смущённо посоветовал Иван, выключая воду и зачем-то пытаясь прикрыть полотенцем моментально ожившее естество. Ясно, что безрезультатно — как такое прикроешь?       — Я-то как бы не против, но ты грубиян, Ваня, — состроил гримасу Март. Заносчивую и смешливую одновременно. — Вот он у тебя молодец, — кивнул он на несдающуюся выпуклость под полотенцем, — брал бы лучше с него пример!       — В смысле? — не понял Иван. Он всеми силами пытался сдерживать предательски растягивающую губы улыбку и чувствовал, что краснеет. Стоять со своим возбуждением наперевес, под наглым взглядом Марта было и классно и стыдно.       — На коромысле! — парировал мажорчик, развратно улыбаясь. — Видишь, как надо уважать старших? Твой член даже почтительно встал в моём присутствии!       — Чего-о? — выдохнул Иван, выпучив на мажора глаза, но, тут же оценив шутку, весело фыркнул, не сдержавшись. Этому нахальному гусю не откажешь в остроумии, однако.       И что он, кстати, там про возраст свой вякнул?        — Уважать старших? Тебе лет-то сколько?       — Двадцать три! — сказал Март с таким видом, словно признался, что ему пятьдесят. Мажорчику спокойно можно было дать и восемнадцать, но он оказался ещё и на два года старше Ивана.       — Да ты просто древний старикан, — хмыкнул Иван, вылезая, наконец, из ванны. Он слегка заразился игривым настроением своего визави и даже почти перестал стесняться своего неуместного стояка.       — Трахнемся? — вдруг без всякого перехода выдал мажорчик, проникновенно заглядывая Ивану в глаза. — А, Вань? По-бырому?       Ивану «по-бырому» не хотелось. Уж если и заниматься с Мартом «траханьем», то предпочтительно делать это… ну, со вкусом, что ли. Не торопясь. Как это было у них накануне. Но, так как утро рабочего дня не располагало тратить много времени на телесные радости, то выбирать не приходилось. Перед глазами поплыли порнокартинки из предыдущей ночи и член стал совсем уж каменным.       — А давай! — Иван решительным жестом сорвал со своих бёдер полотенце и зашвырнул его подальше в сторону, чтобы не было соблазна снова им прикрыться. Краснеть и стесняться этого повёрнутого на сексе нахала, после всего, что между ними было? Это уже совсем глупо!       — Оу, Ванятка! Однозначный лайк! — засиял глазами мажор, уставившись на живописный стояк Ивана, теперь уже не скрытый никакой тканью. — Добрый доктор Айболит, у него всегда стоит, да?       Иван хотел напомнить ему, что добрый доктор Айболит не такой уж и добрый и что особо плохим и языкастым мальчикам он может вставить в их очаровательное очко свой большой и толстый градусник, но почему-то промолчал. Он снова по-идиотски смутился.       Всё-таки, мажор действовал на него как-то неправильно. Никогда, ни перед одной из своих девиц Иван так позорно не тушевался. Девицы его, правда, и в подмётки не годились этому хлыщу, в смысле внешности. Ну и не только внешности, а и вообще… Но всё равно, как же надоело Ивану быть девяностокилограммовой трепетной фиалкой перед этим лощёным, охреневшим пидорком!       — Бля, Вань! Ты снова краснеешь! Да где же таких как ты делают-то? — Март осклабился в распутной улыбке и притиснулся к Ивану вплотную, обнимая его за талию одной рукой и по-хозяйски лапая ему задницу другой. — Я так рад, что нашёл тебя такого!       Иван явственно почувствовал своим бедром, насколько тот был рад. Радость из него так и пёрла. Выпирала — если сказать точнее.       Вдруг, совсем не к месту, телефон мажорчика блямкнул сообщением. Не убирая руки с задницы Ивана, Март ловким движением вытащил из заднего кармана джинсов свой потрясающе тонкий гаджет и завозился в нём.       Когда он прочитал пришедшее ему сообщение, лицо его резко поскучнело, вытянулось, он отстранился от Ивана, правда, чмокнув его при этом куда-то в подбородок.       — Утреннего секса не получится, Вань. У меня тут срочные дела нарисовались. — объяснил он, как бы извиняясь. — Пока, милый! Прости за облом, мы поиграем с тобой немного позже. — А это мажор сказал уже Иванову члену, мягко, но с нежным нажимом проводя по нему своей тёплой ладонью.       Иван чуть не застонал от досады. История повторялась. Мажор снова ускользал по своим жутко срочным делам, туда, где Ивану было не место. Теперь ещё и подло оставляя его со стоящим колом членом и со съехавшей от возбуждения крышей.       — Пока, Ванюшка! Давай, не кисни тут! — Март похлопал его по спине, словно норовистого жеребца, подмигнул ему и быстренько ретировался за дверь. Словно сам боялся не удержаться и остаться.