Падший принц

      Подхватив свалившегося без чувств короля, рыцари поспешили уложить его на кровать, и лишь тогда они обнаружили, что кровь, покрывавшая лицо Джоффри, полностью исчезла, будто ее и вовсе не было. Свет, исходивший от него, также начал угасать, лишь лёгкое свечение кожи указывало на то, что присутствующие ещё не сошли с ума и всё произошедшее им не примерещилось, хотя сомневающиеся все равно оставались.       — Что это была за чертовщина?! — спросил лорд Ренфред Риккер из Сумеречного Дола, помогая перенести короля на кровать.       — Не знаю, — покачал головой стоявший рядом лорд Грейг Баквелл. — Я никогда не видел ничего подобного.       — Это знак, неужели вам не ясно?! — воскликнул лорд Кресси, известный своей невероятной набожностью. То, что лорд Станнис принял новую веру, стало для него личным оскорблением. — Семеро указывают нам на то, что Станнис лжет, а Джоффри Баратеон является истинным королем Вестеросса!       — Хочешь сказать, что сами боги ниспослали ему свое благословение? — скрипучий голос Сандора Клигана и без того напоминал звук пилы, а сейчас казалось, что своим скепсисом он был способен пилить сами стены Красного замка.       — А как еще ты объяснишь то, что сделал король?! — с усмешкой поинтересовался Кресси, указывая пальцем на Вель. Клиган замолчал, явно не зная, что сказать в ответ.       — Перестаньте галдеть, как сороки, — приказал им лорд Старк, — и немедленно сообщите о произошедшем королеве Серсее. И приведите уже кто-нибудь сюда Пицеля!       Вновь началась суета, кто-то убежал за мейстером, который явно не торопился в королевские покои. Несколько мелких лордов побежали с донесениями к королеве, а остальные продолжали дискутировать, и их голоса становились все более громкими, и все чаще лорды, разделявшие мнение лорда Кресси, указывали на Вель, которую поднял на ноги Клиган, так как одичалая явно находилась в прострации и не очень хорошо понимала, что вообще происходит. Сир Блаунт даже шагнул в ее сторону, явно намереваясь замучить служанку короля бесконечными вопросами, но у него на пути внезапно встал Пес, и угрожающий оскал на его обожженном лице отбил у рыцаря и остальных окружающих всякое желание досаждать одичалой. Вель же ежеминутно прикасалась ладонью к тому месту, где еще совсем недавно красовалась рана, но сейчас о ней напоминала только засохшая кровь. Рыцари постоянно смотрели то на лежащего без чувств короля, то на Вель, и на их лицах читалось неподдельное изумление, ведь сегодня Джоффри Баратеон предстал перед ними в совершенно ином свете, загадочном и непостижимом, а потому Нед Старк совершенно не удивился тому, что услышал, как некоторые из особого религиозно настроенных рыцарей начали еле слышно бормотать молитвы Семерым. Не нужно было быть провидцем, чтобы понимать: к концу дня о том, что совершил король Джоффри, будет знать весь замок, а к завтрашнему утру слухи разойдутся по всему городу и выйдут за его пределы, обрастая самыми нелепыми подробностями.       Сам Старк не знал, что и думать, в его голове царил сумбур. Чисто логически, ему нужно было срочно разобраться с тем, каким образом убийцы проникли в замок и откуда вообще они явились. Тот факт, что они с удивительной легкостью убили двух рыцарей Королевской Гвардии, не мог не вызывать вопросов, а также говорил об уровне их подготовки. Увы, у них самих уже ничего не спросить. Но сейчас над лордом-десницей довлело беспокойство за судьбу Джоффри, ведь если с ним что-нибудь случится, покойный Роберт доберется до Неда даже из морской пучины, хотя сегодня Старку на краткий миг показалось, что сгинувший в море король вернулся к ним, на мгновение воплотившись в теле своего сына. Эддард словно бы вновь увидел перед собой Демона Трезубца, и, судя по всему, увидели его и те рыцари, кому довелось сражаться под командованием Баратеона в тот памятный день, когда последняя надежда Таргариенов удержать власть была разбита вместе с украшенным рубинами панцирем принца Рейгара.       — Что с Джоффри?! — королева Серсея ворвалась в покои подобно разъяренной львице, а следом за ней в комнаты вошли принцесса Мирцелла и, к большому удивлению Эддарда, Санса, которая шла столь осторожно, будто ожидала увидеть здесь как минимум дракона. — Что с моим сыном, он жив?!       — Он жив, — поспешил к ней Старк, — но без сознания. На него напали.       — Он ранен?!       — Судя по всему, нет, — в тот же момент Эддард обратился к толпившимся здесь же рыцарям и слугам, не умолкающим ни на минуту. — Прекратите галдеть, болваны. И где мейстер, черт бы его побрал?! Хоть силком его сюда тащите, он должен быть здесь сию же минуту!       — Нет нужды так ругаться, лорд Старк, я уже здесь, — произнес Пицель, неспешно входя в покои и звеня многочисленными цепями, отягощающими его шею. Молоденькая служанка, идущая следом за ним, осторожно несла в руках сумку мейстера с лекарствами. — Так, расступитесь, не мешайте мне. Будет лучше, если все посторонние и вовсе покинут покои, и чем скорее, тем лучше.       Лорд Старк решительно выгнал всех наружу, в результате чего возле королевских покоев царила невероятная суета, но в самих комнатах было удивительно тихо, ведь никто не решался нарушить сон короля. Тишину нарушал лишь звон мейстерской цепи, пока Пицель суетился вокруг спящего Баратеона, при этом с опаской косясь на королеву Серсею, что следила за каждым движением старого мейстера, и придется ему худо, если королева-мать сочтет, что он своими действиями причиняет её сыну больше вреда, чем пользы. Иногда взгляд Пицеля смещался к замершей возле окон Вель, по прежнему прижимавшей ладонь к груди в том месте, куда ее поразила рука убийцы. Естественно, Старк и Клиган подробно рассказали Серсее и мейстеру о том, что произошло с королем и одичалой, но в глазах Пицеля, как и на лице королевы, явственно читалось недоверие, но если Серсея решила до поры промолчать, пытаясь уложить все в голове, то Пицель попытался сказать что-то в духе того, что ничего подобного просто не могло произойти в действительности, а свидетели попросту ошиблись.       — Что ты хочешь этим сказать, старый дурак?! — тут же прорычал Клиган, отойдя от окна и угрожающе нависая над мейстером. Почтения в его голосе не было ни на грамм. — Что я ослеп?! Что я не способен опознать ножевую рану?! Или уже не могу отличить кровь от вина?!       — Я…       — Эту женщину, — палец Пса указал на Вель, — ударили ножом в грудь, и провалиться мне в Седьмое Пекло, если она не умирала на руках короля, пока он ее не спас. И это видел не я один, понял?! — произнося эти слова, Сандор Клиган столь яростно сверкал глазами, что Пицель в страхе отшатнулся от воина, затравленно озираясь по сторонам, но даже если бы в покоях и находился кто-то из рыцарей, вряд ли кто-нибудь из них решился бы лезть под горячую руку Пса.       — Занимайтесь своим делом, Пицель, — приказала Серсея тоном, не терпящим возражений. После этого мейстер работал молча, хотя все его усилия, по большому счету, были направлены лишь на то, чтобы понять причину глубокого обморока короля, так как никаких ран Пицель не обнаружил.       Из-за дверей продолжали доноситься возбужденные голоса людей:       — Послушай меня, тупая ты корова, я говорю тебе о том, что сам видел, понял?! Это был он, Демон Трезубца во плоти!       — Король Роберт мертв, болван! Или ты хочешь сказать, что к тебе явился его дух?!       — Идиот! Я хочу сказать, что Семеро отметили короля Джоффри своим светом и они же ниспослали ему силу покойного Роберта! Семеро никогда бы не потерпели на троне бастарда, да еще и рождённого в результате инцеста! А раз так, то значит, что Станнис и Ренли лгут, понял?!       Подобные разговоры не смолкали ни на минуту и их явно слышали все дворцовые слуги. Лорд Старк же в это время, следя за действиями мейстера, продолжал размышлять над тем, чему стал свидетелем не только он один, но и несколько десятков рыцарей, ворвавшихся в покои Баратеона в тот момент, когда он превращал одного из убийц в бесформенную груда мяса, в которой уже никак нельзя было опознать человека. Обычно спокойный Джоффри искромсал его до такого состояния, что стало невозможным даже понять, из каких земель был родом убийца, чтобы хотя бы приблизительно сделать вывод о том, кто мог стоять за покушением. Перед рыцарями предстало алчное до крови чудовище, жестокий монстр, так что в том, что в коридорах Красного замка все чаще можно было услышать такие слова, как «демон», «Трезубец» и что-то в духе «король Роберт бы им гордился», не было ничего удивительного, ведь если у кого-то из обитателей замка и имелись сомнения в происхождении молодого короля, то сегодня Джоффри Баратеон смыл их кровью, представ в глазах прибывших в столицу людей истинным сыном своего отца, ибо многие еще помнили, что творил Роберт Баратеон во время битвы на Трезубце. Он уподобился настоящему демону войны, стал живым ее воплощением, и никто в тот день не мог выстоять против него. Джоффри наглядно продемонстрировал всем, что в гневе он ничем не уступал своему отцу, пусть даже скептики все равно будут подвергать сомнению слова очевидцев.       Оторвав свой взор от бледного лица короля Джоффри, лорд Старк окинул взглядом тех, кому всё-таки разрешили остаться в покоях. Рядом с лордом-десницей, естественно, неподвижно стояла Серсея, и на ее лице застыло выражение мучительного ожидания вкупе с беспокойством за судьбу сына. К ней прижималась принцесса Мирцелла, которая, как выяснилось, вместе с Сансой занималась вышиванием в покоях королевы, когда Серсее сообщили о нападении на Джоффри. Принцесса несколько раз порывалась подойти к спящему брату, но всякий раз Серсея удерживала дочь на месте, чтобы та не мешала Пицелю. Тот что-то поднес ко рту короля, но его губы были столь плотно сжаты, что мейстеру пришлось применить все свои малые запасы сил, чтобы влить в короля лекарство. Эффекта не было, Джоффри продолжал лежать бесчувственной колодой, равнодушной к переживаниям окружающих. Присутствовал в покоях и непонятно когда пришедший Тирион Ланнистер, абсолютно трезвый и даже не помышлявший о том, чтобы приблизиться к столику с вином. По крайней мере, подобных попыток он не предпринимал, а лишь стоял возле рабочего стола Джоффри, заваленного документами.       Клиган топтался возле окна, рядом с Вель, как если бы решил, что та нуждается в охране. Несколько раз он выглядывал наружу и смотрел вниз, где под окнами толпились те, кого не пустили внутрь. Кто-то разглядывал следы крови на камнях, кто-то строил догадки о том, кто же организовал нападение на короля. Многие из них задавались теми же вопросами, которые беспокоили самого Старка, уже начали звучать имена тех, кто мог стоять за покушением. Чаще всего упоминали братьев Баратеонов, ведь смерть Джоффри в первую очередь была выгодна именно им, но иногда в разговоре звучала фамилия Мартеллов, правителей Дорна. Люди вспоминали, что Оберин Мартелл должен был прибыть на коронацию Джоффри, но все изменилось, когда Ренли Баратеон и Тиреллы покинули Королевскую Гавань. Тайвин Ланнистер, также направлявшийся на коронацию, резко изменил планы и вернулся в свои владения, где немедленно принялся собирать войска. На следующий день стало известно, что изменил свои планы и принц Оберин Мартелл. Прибывший в столицу гонец сообщил, что Красного Змея якобы срочно отозвали в Солнечное Копье, а потому принц Мартелл шлет свои самые искренние извинения. Вот только лорду Варису так и не удалось узнать, что же такого важного могло произойти, чтобы Красный Змей срочно понадобился своему брату в Дорне.       Кто-то решил, что Мартелл просто хотел воспользоваться случаем и избавиться наконец-то от лорда Тайвина, тем самым отомстив Ланнистерам за гибель сестры и ее детей. Было ли это правдой, никто не знал, но ненависть правителей Дорна по отношению к Старому Льву и его потомству была хороша известна всем лордам Вестеросса. Мог ли Красный Змей теперь попытаться добраться до внука Хранителя Запада лишь из-за того, что в его жилах течет кровь Тайвина Ланнистера? Эти вопросы беспокоили всех без исключения, включая лорда-десницу, и совсем скоро Старку придется взяться за это дело всерьез, но сперва он должен убедиться в том, что жизни короля в данный момент ничего не грозит.       — Он поправится? — тихо спросила Санса, стоявшая рядом с отцом. Арья отсутствовала, очевидно, опять тренировалась с Сирио Форелем. Нед бы вовсе не удивился, если бы узнал, что Арья вообще ничего не знает о произошедшем. А еще ему очень хотелось знать, каким образом королева Серсея затащила Сансу в свои комнаты?       — Думаю, да, — ответил Старк, следя за дочерью. На ее лице отразился целый спектр эмоций, начиная с недоверия и заканчивая… надеждой? Надеждой на что? Что король поправится или же на то, что он так и не очнётся?       — Это правда, что ты о нем рассказал, отец? — внезапно спросила девушка, оторвав взгляд от Джоффри и посмотрев на Неда. — Свет, исходящий от него? Излечение этой… — Санса запнулась, не зная, как назвать одичалую. О том, что она являлась любовницей короля, знал весь замок, что не могло не раздражать Неда, хоть он и помнил, чьим сыном являлся Джоффри. Наконец Санса подобрала нужные слова. — Что король Джоффри исцелил свою служанку?       — Да, это так, — кивнул Эддард, хотя расскажи ему об этом кто другой, он бы тоже не поверил.       — Вы можете поклясться в том, что видели это своими глазами, лорд Старк? — резко повернувшись к нему, наконец-то спросила королева, этот вопрос давно вертелся у нее на языке. Бес подошёл поближе, чтобы лучше слышать, и даже юная Мирцелла вскинула свою кудрявую головку, вперив взор в лице северянина.       — Да, Ваша Милость, могу, — ответил Нед, — и упреждая ваши вопросы, отвечаю: нет, я еще не сошел с ума; нет, я не знаю, как объяснить произошедшее иначе, кроме как магией или божественным вмешательством, — показалось ему, или про слове «магия» Пицель как-то странно дернул головой?       — На колдуна Джоффри ничуть не похож, — заметил лорд Тирион, — а что касается богов, то я сильно сомневаюсь в том, что им есть до нас хоть какое-то дело.       — Я не разбираюсь в подобных вещах, — обратился к нему Старк, — но можете не сомневаться в том, что к вечеру замок будет переполнен слухами, к завтрашнему утру они заполонят город и начнут расходиться во все стороны, независимо от того, нужно нам это или нет. Уже сейчас люди начинают говорить, мол, таким образом Семеро дают понять, что король Джоффри является истинным сыном короля Роберта, — но не успела Серсея радостно улыбнуться, как Старк продолжил, — но нет сомнений в том, что точно так же кто-нибудь начнет приписывать королю все гнусности этого мира, начиная со сделки с демонами, от которых он и был зачат. Наши враги не упустят такого шанса.       — Значит, надо сделать так, чтобы над всеми возобладал первый предложенный вами вариант, лорд Старк, — заключил Бес. — Для этого пригласите во дворец Верховного септона, но аккуратно, сделайте это так, чтобы в глазах окружающих его визит выглядел как нечто само собой разумеющееся, будто он сам принял такое решение. И было бы совсем неплохо, если Верховного септона увидит во дворце как можно больше людей. Только не затягивайте с этим, чем быстрее он посетит короля, тем лучше. И при этом сделает правильные выводы, которыми поделится с населением во время очередной службы.       Серсея, на чьем красивом лице застыла недовольная гримаса, явно хотела сказать младшему брату что-то не очень лицеприятное, но Эддард опередил ее:       — Играть с религией очень опасно, лорд Тирион, никогда нельзя предугадать, чем это может закончиться.       — Да, — согласился Ланнистер, — но я же не предлагаю объявить Джоффри избранником Семерых и таким образом устроить паломничество религиозных фанатиков к его покоям. Мы лишь дадим сомневающимся понять, что будь Джоффри бастардом, как утверждают мятежные лорды, Семеро никогда не снизошли бы до того, чтобы осенить его своей милостью. В противном случае, нам остаётся только признать его колдуном, что почти наверняка отобьёт у многих всякое желание выступить на нашей стороне. Помимо того, нам все равно не сдержать слухи, вы сами признали, что они разойдутся по городу, как круги на воде. Так не будет ли лучше для нас направить их в нужное нам русло?       Слова Ланнистера звучали разумно, но все же Старку не нравился этот путь. Объявить, что королю Джоффри помогли Семеро, означало признать ложность всех остальных богов, включая тех, в кого верил сам Эддард. К чему приведет данное решение, когда о нем прознают на Севере или на Железных островах? Пусть жители островов и присмирели после последнего бунта, но про них никак нельзя было забывать, ведь им ничего не стоило воспользоваться смутой в Вестеросе и попытаться поймать рыбу пожирнее в этой мутной воде. Вряд ли следовало давать им дополнительную мотивацию.       — Я согласна с Тирионом, — нехотя произнесла Серсея, покосившись на ухмыльнувшегося карлика. — Таким образом мы наконец-то пресечем разговоры о происхождении Джоффри.       — Послушайте, о чем уже шепчутся слуги и рыцари в коридорах, Ваша Милость, — предложил ей Нед, — и вы услышите, как они говорят о Демоне Трезубца, о Роберте. Сегодня он словно бы вернулся, воплотившись в теле своего сына, и если до этого у лордов, прибывших в Королевскую Гавань, и оставались некоторые сомнения, то Джоффри полностью их развеял. Отныне, для них он — истинный сын Роберта Баратеона и их законный король. Они скажут об этом своим родственникам и домочадцам, об этом узнают их друзья и слуги, и эти вести неизбежно разойдутся по всему Вестероссу. Стоит ли приплетать к этому еще и религию, о которой рыцари и так уже спорят до хрипоты?       — Стоит, если мы хотим парировать действия Станниса, объявившем себя слугой Красного бога, — ответила Серсея. — В глазах простого люда Джоффри станет не только законным королем, но еще и защитником веры, их щитом перед надвигающимися фанатиками, что жгут септы и богорощи. Нам в любом случае придется как-то объяснить то, что сделал мой сын, — при этих словах ее голос дрогнул, королева все никак не могла поверить в то, о чем ей рассказали. — Что бы это ни было. И от нас уже мало что зависит, раз уж наши вассалы во всю об этом спорят.       Что бы не хотел сказать в ответ Старк, его слова остались при нем, так как в коридоре вдруг возник какой-то шум, заставивший Неда и Клигана немедленно схватиться за мечи. Раздались громкие протестующие вопли и чьи-то злые проклятья, но вот все внезапно стихло, а из-за дверей послышался голос сира Мура, стоявшего на страже:       — Ваша Милость, пришел слуга лорда Старка. Говорит, что привел какого-то Кеммера, человека, за которым посылал король Джоффри.       — Что еще за Кеммер? — не поняла Серсея, и Старку пришлось пояснить:       — Ваш сын послал за ним аккурат перед тем, как исцелил свою служанку, — в этот момент он вдруг заметил, как сильно побледнела Вель, она даже вцепилась в руку Клигана, чем заслужила его полный недовольства взгляд. Кем бы не был этот Кеммер, одичалая совершенно точно что-то о нем знала. Что-то нехорошее. Перехватив взгляд Старка, Вель откашлялась и произнесла, приковывая к себе всеобщее внимание:       — Если Дж… — Серсея нахмурилась, и Вель быстро исправилась. — Если король Джоффри за ним послал, значит это действительно было очень важно для него.       — Ты знаешь, кто он? — резко спросила королева.       — Нет, — быстро ответила Вель, и сразу же стало ясно, что она врет. — Точнее, знаю, но очень мало. Но я все равно не смогу вам ничего сказать.       — Почему? — поинтересовался Бес.       — Потому что поклялась молчать, — резко сказала одичалая, явно находясь на взводе. — Вам нужны ответы, сир? Спросите у Джоффри!       Не успел никто даже слова сказать о таком тоне и обращении, как в коридоре вновь послышались голоса, среди которых особо выделялась чья-то резкая речь, в основном состоящая из заковыристых проклятий в адрес Белых плащей, отказывающихся пропускать посторонних. Двери внезапно распахнулись, и в покои стремительным шагом вошел высокий мужчина неопределенного возраста, чье бледное, худое лицо хоть и было изрезано глубокими морщинами, но при этом все равно казалось молодым, будто бы застывшем во времени. Длинные седые волосы спадали на плечи, но жидкая борода, опускавшаяся на грудь, была угольно-черной, в ней не было ни единого седого волоса. Незнакомец был облачен в темные одеяния незнакомого покроя, покрытыми зловещими символами и узорами, из-за плеча выглядывал туго связанный сверток, который незнакомец так и не соизволил снять. Но сильнее всего выделялись глаза мужчины, холодные и злые. Человек, стоявший перед ними, был чертовски опасен, в первую очередь своей жестокостью, которую он даже не думал скрывать.       — Почему здесь посторонние, сир Мур?! — в такие моменты Серсея куда сильнее походила на разъяренную львицу, чем на человека. Ее зеленые глаза яростно сверкали, но при этом она быстро спрятала Мирцеллу к себе за спину, а перед ней уже стояли Старк и Клиган с обнаженными мечами, причем Пес замер таким образом, чтобы прикрывать еще и Сансу.       — Простите, Ваша Милость, он…       — Меня позвали, и я пришел, — резко оборвал рыцаря незнакомец. — Меня зовут Кеммер, и я здесь по воле моего Короля, — как-то странно прозвучали его последние слова, как если бы он вкладывал в них несколько иной смысл, отличный от привычного. — А теперь попрошу мне не мешать.       Кеммер внезапно оказался рядом с кроватью и склонился над королем, причем никто не мог сказать, каким образом он там очутился. Бесцеремонно оттолкнув Пицеля в сторону, он принялся изучать состояние Джоффри, полностью игнорируя изумленный взгляд остальных.       — Наглая тварь! — гнев Серсеи вспыхнул, словно пламя, в которое подлили масло. — Да как ты смеешь?! Стража, схватить его!       — Вы хотите, чтобы он очнулся? — совершенно спокойно спросил Кеммер, наблюдая за стражниками, идущими к нему.       — Ты смеешь нам угрожать? — шагнул вперед Старк.       — Я предупреждаю, — последовал ответ. — Вы не сможете ему помочь, так как не знаете, что с ним. В итоге вы сделаете только хуже.       — Вздор! — вскинулся Пицель. — Его Величество скоро придет в себя!       — Он уже давно должен был очнуться, старый дурак, — голос Кеммера стал напоминать шипение змеи. — Что ты ему дал?       — Маковое молоко и…       — Налей туда яд и выпей его сам! — понюхав содержимое чаши, Кеммер швырнул ее в мейстера и лишь чудом не попал ему в лоб. От такого поведения опешили все, а Кеммер, тем временем, достал из кармана небольшую фляжку и прислонил ее горлышко к губам Джоффри. В тот же момент король сделал глубокий вздох, его ноздри хищно раздулись, а пальцы дернулись. Глядя на эти изменения, Кеммер довольно улыбнулся, хотя его улыбка была столь холодной, что с таким же успехом могла принадлежать ядовитой змее. — Вот так-то лучше. Пройдет совсем немного времени, и он проснется.       Старк подошел ближе и увидел, что на бледных до этого момента щеках короля вновь заиграл румянец, веки стали подергиваться, как у человека, который вот-вот проснется. Наконец он спросил:       — Что ты сделал?       — Восстановил его жизненные силы, — раздалось в ответ. — Он пропустил через себя слишком много энергии, а его тело к такому не приспособлено. Пока что нет.       — Седьмое пекло, о чем ты говоришь?       В ответ Кеммер лишь усмехнулся, после чего отвернулся от Старка и принялся терпеливо ждать, когда очнётся его Король. Ситуация складывалась совсем не так, как изначально планировалось, но в ней не было ничего непоправимого. Никто уже и не думал исполнять приказ Серсеи, так как король Джоффри внезапно открыл глаза.