Падший принц

      Таргариен, испытывая ни с чем несравнимое чувство мрачного удовольствия, наблюдал за тем, как его войско, пусть и неспешно, но грузится на многочисленные корабли, вставшие в порту Пентоса. Помимо Визериса, за этим зрелищем наблюдала добрая треть города, что-то оживленно обсуждая и указывая на массивные суда, над каждым из которых развевалось черное знамя с красным трехглавым драконом — гербом Таргариенов, который совсем скоро вновь увидят во всех уголках Вестероса. Кто-то из жителей Семи Королевств будет с ликованием приветствовать возвращение свергнутой династии, другие же будут выть от страха, зная о той ужасной, но справедливой каре, что обрушится на их головы. Визерис уже предвкушал тот миг, когда взбунтовавшиеся лорды будут на коленях ползать перед Железным Троном, словно заслуживающие лишь презрения черви, и вымаливать прощения, и возможно, может быть, новый король Вестероса проявит свое милосердие, но так или иначе заставит семьи предателей заплатить кровью за свой мятеж. По одному-два человека из каждого рода будет вполне достаточно для того, чтобы все остальные лорды трепетали перед ним, а заложники, которых они обязаны будут выдать, станут тем фактором, что удержит бунтовщиков от дальнейших попыток выступить против Таргариенов.       Кроме Тайвина Ланнистера, Эддарда Старка и всех Баратеонов, конечно же! Эти твари, эти гнусные предатели не заслуживали ни пощады, ни снисхождения! О, как же Визерис сожалел о том, что Узурпатор успел подохнуть до того, как меч Таргариенов вспорет его брюхо! Он бы многое отдал за то, чтобы самолично убить Роберта Баратеона или же предателя Цареубийцу, но разве у богов можно добиться настоящей справедливости? Конечно же нет! Ну ничего, за них придется отвечать членам их семей. Они кровью заплатят за преступления, совершенные против Дракона! Остальных он, так уж и быть, возможно помилует. Если, конечно, их мольбы смогут тронуть его ожесточенное скитаниями и многолетними унижениями сердце. Слишком много лишений и невзгод пришлось испытать Дракону, чтобы так просто их забыть.       Да, думал Визерис, это будет вполне справедливо, хотя эти гнусные предатели так же не заслуживали милосердия. Нет, не заслуживали. С чего ему вообще проявлять милосердие по отношению ко всем тем тварям, что сидели в тепле и сытно ели, пока он страдал, перебираясь из одного города в другой?! Когда он унижался перед знатными людьми Эссоса и перед теми же командирами Золотых Мечей, умоляя их помочь ему вернуть свой законный трон! Хоть кто-нибудь ему помог?! Нет! И если в Эсоссе никому попросту не было дела до того, кто сидит на Железном Троне, то вот лорды Вестероса просто обязаны были помочь своему истинному королю. Но они остались глухи к бедам Таргариенов, так почему же Дракон теперь должен проявить жалость к этим ничтожествам? Почему бы не отплатить им той же монетой и не остаться глухим к их мольбам о милосердии? Всех этих подлых мятежников следовало бы обезглавить или же сжечь диким огнем вместе с замками, в которых они обитают, но советники Визериса, окружившие его со всех сторон, принялись убеждать его в том, что при таком исходе ему будет попросту некем править, а с одними крестьянами богатое и развитое королевство не построить. После того, как он сядет на Железный Трон, ему предстоит много работы, для управления Вестеросом могут даже потребоваться советники из числа местных лордов, чтобы заново восстановить Малый совет, а откуда им взяться, если все лорды будут истреблены? Возвысить кого-то из числа торговцев или безземельных рыцарей? О, Семеро, сколько же всего предстояло сделать по возвращению домой!       — Прекрасное зрелище, Ваша Милость, — подобострастным тоном произнес Иллирио Мопатис, по сути, ставший тем человеком, благодаря которому Визерис смог заключить контракт не только с разношерстными группами наемных солдат, охочих до денег и добычи, но и с Золотыми Мечами — одним из самых сильных и наиболее прославленных наёмных отрядов в Эссосе, состоящий, в основном, из беглецов из Вестероса и их потомков. — Нет вида лучше, чем войско, которое готовится к предстоящему сражению, разве не так? А эти корабли? Разве их прекрасные очертания не внушают вам мысли о грядущих победах?       Таким нехитрым образом Мопатис намекал собеседнику еще и на то, что именно он договаривался с капитанами кораблей, и за весь этот флот Таргариен опять же обязан именно магистру Пентоса.       — Согласен, — процедил Визерис, тряхнув длинными волосами, скрепленными на затылке брошью из драконьей кости, и продолжил наблюдать за тем, как один отряд наемников за другим грузятся на корабли. Каждая из этих группировок имела собственные цвета и знаки различий, собственный стиль боя и манеру поведения на полях сражений. — Когда прибудут Золотые Мечи?       — Через четыре дня, Ваша Милость, — ответил толстяк, поглаживая свою раздвоенную золотую бороду. — Путь из Мира до Пентоса не близкий, а ведь нам еще пришлось утрясти все вопросы с магистрами города по поводу того, что Золотые Мечи лишь в самый последний момент отказались заключать контракт с городом, что, конечно же, совершенно не понравилось правителям Мира. К тому же, мы ведь еще решили привлечь к себе на службу их знаменитых арбалетчиков. На все это, Ваша Милость, требуется много времени и денег, — именно Мопатису пришлось вести долгие переговоры с магистрами Мира, из-за чего отправка войск в Вестерос сильно затянулась.       — Тогда почему солдаты грузятся на корабли прямо сейчас? — Визерис наконец-то озвучил вопрос, которым задавался последние два дня. Не желая признаваться окружающим в том, что он мало чего смыслит в военных делах, Таргариен пусть и поддался уговорам Мопатиса, но продолжал испытывать беспокойство по поводу принятого решения грузиться на корабли прямо сейчас, не дожидаясь подхода Золотых Мечей и мирийских арбалетчиков.       — Чтобы высадиться на Ступенях и создать там плацдарм для последующего наступления, разумеется. Этот сброд, Ваша Милость, — магистр Вольного города Пентос указал на наемников и принялся терпеливо объяснять, — не представляет для нас особой ценности, они всего лишь разменная монета, но такие все равно нужны в каждом войске. В случае успеха, они смогут закрепиться на Ступенях до прибытия основных сил, после чего сольются с вашими основными силами. Для всех нас, Ваша Милость, это был бы наилучший исход. Конечно, еще более лучшим был бы исход, если лорды Ступеней сразу присягнут вам на верность, но рассчитывать на это особо не стоит. Если же наемники проиграют, чего ни в коем случае нельзя исключать, то все равно ослабят тамошних лордов, после чего мы легко скинем последних в море.       Визерис лишь молча кивнул, как бы соглашаясь с приведенными доводами, но на деле попросту не желая признаваться Мопатису в том, что все его военные познания находятся примерно на том же уровне, что и у пятилетнего ребенка. Никто никогда не учил Визериса, как нужно правильно воевать, не возил его на поля сражений, не объяснил, что для того, чтобы победить, необходимо серьезно потрудиться, иначе твое войско развалится ещё до того, как противник появится на горизонте. Легко ежедневно представлять себе план военной кампании, в которой ты, конечно же, доблестно всех побеждаешь, при этом не имея ни одного человека за спиной, но совсем другое дело — это командовать настоящим войском и тщательно планировать свой каждый следующий шаг. При других обстоятельствах, Визерис просто погрузился бы с дотракийцами на корабли и направился прямиком к Вестеросу, но Мопатис и его то ли друзья, то ли советники, едва услышав эти планы, обступили Таргариена со всех сторон и принялись убеждать его в том, что так поступать не следует ни в коем случае. Каким бы ослабленным сейчас не был погрязший в междоусобице Вестерос, сколько бы крови уже не пролили сцепившиеся между собой лорды Семи Королевств, идея отправиться туда без тщательной подготовки закончится для Визериса лишь бесславной смертью, а его правление закончится, даже не успев начаться.       — Посудите сами, Ваша Милость, — говорили ему советники, преданно заглядывая Таргариену в глаза и разве что не бухаясь перед ним на колени, — мятежные лорды сцепились друг с другом и таким образом ослабили сами себя. Чем дольше они сражаются между собой, чем больше сил они растратят на междоусобицу, что раздирает их на части, тем проще вам будет в дальнейшем с ними разделаться, ведь на вашей стороне будут дотракийская конница, не знающая себе равных, Золотые Мечи, жаждущие служить вам, и те лорды, что сохранили верность вашему блистательному роду. Ваша Милость, Вестерос упадет в ваши руки, словно большое спелое яблоко. Вам нужно лишь проявить терпение, достойное истинного короля.       По итогу, как бы сильно ему не хотелось отправиться с войском в тот же день, как он приехал к Мопатису, чтобы наконец-то отвоевать свой дом, Визерис все же согласился еще немного задержаться в Пентосе, чтобы как следует подготовиться, купить припасы и еще больше усилить свое войско за счет наемников. Кто-то из кружившихся вокруг него советников даже выступил с предложением отправиться в Астапор, чтобы нанять там Безупречных — солдат-евнухов, которые благодаря невероятно жесткой и беспощадной муштре превратились в силу, способную снести кого угодно. Даже дикари-дотракийцы относились к этим нечувствительным к боли рабам с уважением, всегда помня о битве у стен Квохора, где небольшое пешее войско Безупречных, ощетинившихся длинными копьями, выстояло против многократно превосходящей их числом дотракийской конницы. В тот день гордые кочевники обрезали свои длинные косы и кинули их под ноги евнухам, тем самым признавая свое поражение и отдавая заслуженную дань уважения победителям и их невероятной стойкости.       — Наличие Безупречных в вашем войске стало бы отличным подспорьем, Ваша Милость, — пытался убедить Визериса худой, как скелет, советник, имя которого Таргариен даже не удосужился запомнить. — Это самая сильная пехота на всем белом свете, против них не сможет выстоять ни один военачальник, — он говорил вкрадчивым голосом, словно пытался загипнотизировать Визериса, но из-за своего несуразного вида — синяя борода, золотые волосы и массивные кольца серег в ушах — скорее походил на шута, чем на человека, внушающего доверие. — В случае чего, я могу оказать вам помощь золотом для найма Безупречных.       Визерис какое-то время раздумывал над этим предложением, но затем вынужден был его отвергнуть:       — Придется слишком долго ждать, а время не терпит, мы должны нанести удар до того, как мятежники вновь соберутся с силами.       — Но Ваша Милость, это же…       — Нет, я сказал! — в ярости прорычал Таргариен, хватаясь за меч. — Не смей спорить с Драконом!       Советник, тряся от страха толстыми губами, с поклоном удалился на своих еле гнущихся, тощих ногах, бросив напоследок на Визериса полный ужаса взгляд, ибо гнев Дракона страшил его, как ничто другое. Больше к нему с подобными предложениями никто не обращался, видимо осознавая, чем может обернуться для них подобная назойливость. Как никак, должность Мастера над монетой он обещал лишь Мопатису, а до его окружения Визерису не было никакого дела. Для Дракона они были никем.       Бесчисленное количество слуг и рабов, которых в Пентосе согласно давнему мирному договору с Браавосом официально не было, занимались загрузкой кораблей, таская на своем горбу тюки и бочки со всем, что было необходимо для путешествия и военной кампании, но Визерес полагал, что большую часть припасов они смогут получить непосредственно в Вестеросе, особенно когда преданные ему лорды подтвердят свои клятвы верности и предоставят Дракону все, что тому потребуется. Вот, кто действительно будет вознагражден за преданную службу, их верность не будет забыта, и кто-то из них будет возвышен над остальными, в особенности это касалось тех, кому Визерис передаст управление над Королевствами. Не оставлять же власть над ними в руках тех, кто восстал против Таргариенов? Это был бы просто верх глупости! Нет, в Вестеросе многое изменится, когда Дракон вновь воссядет на Железный Трон, но свой статус Великого Дома, возможно, сохранят только Тиреллы и Мартеллы.       С Мартеллами никогда и ни в чем нельзя было быть уверенным до конца, отец совершенно точно им не доверял, как, впрочем, и всем дорнийцам, слишком долго это покрытое песками королевство стояло костью в горле у Таргариенов еще со времен Завоевания. Правда, в жены Рейгару отец выбрал именно дорнийскую принцессу Элию Мартелл, а во время восстания Узурпатора ее братья сражались на стороне Железного Трона, а еще Визерис сильно сомневался в том, что принцы Доран, являющийся фактическим правителем Дорна, и Оберин, прозванный Красным Змеем, забыли и простили Баратеонам и Ланнистерам смерть своей сестры и ее детей. Нет, Визерис был более чем наслышан о мстительном характере принца Оберина, а еще до него постоянно доходили слухи о том, что Красный Змей годами пытался добиться справедливости и отомстить за смерть Элии. Вряд ли он станет заключать союз с Ланнистерами, ведь именно их вассал, Григор Клиган, изнасиловал и убил его сестру, чего Оберин совершенно точно не простит никому и никогда. Он мог бы стать прекрасным союзником для Таргариена, особенно если в качестве вознаграждения пообещать ему голову Тайвина Ланнистера. Принц Доран же вполне мог бы стать новым десницей при короле Визерисе, по слухам, ума ему была не занимать, отец не зря его опасался. Эту мысль следовало очень тщательно обдумать.       Тиреллы хранили верность Таргариенам на протяжении всей войны, а их вассал, Рендил Тарли, был единственным из лордов, кто смог нанести существенное поражение бунтовщикам. Было бы очень здорово иметь столь толкового военачальника на своей стороне и щедро вознаградить его по окончанию войны. Быть может, даровать ему титул Великого лорда Западных земель и отдать в вечное владение Тарли Утес Кастерли? Хм, думал Визерис, а ведь это чертовски хорошая мысль! Верных людей следовало возвышать, и Рендил Тарли был как раз тем человеком, кто без сомнений заслуживает столь высокой награды! Что же касается самих Тиреллов, то насчет награды для них еще надо будет как следует поразмыслить. Быть может, Визерису следует взять в жены дочь лорда Мейса Тирелла, тем самым приблизив владык Простора к трону и еще больше укрепить их верность Таргариенам? Это была неплохая идея, особенно в свете того, что Дракону, так или иначе, требовалось обзавестись потомством, если он действительно хочет сохранить династию, а Дейенерис теперь для Визериса была совершенно не интересна: не пускать же себе в постель дуру-девку, каждую ночь раздвигающую ноги и подставляющую свою щель дикарю-коневоду? То, что он сам отдал сестру, единственного близкого ему человека, дотракийскому кхалу в обмен на войско, Таргариен предпочёл благополучно забыть.       — Вам известно, как зовут дочь лорда Мейса Тирелла? — спросил Визерис, на миг оторвав взор своих фиалковых глаз от чернознаменных кораблей.       — Леди Маргери Тирелл, Ваша Милость, — тут же ответил Мопатис, кинув на Таргариена странный взор, который, впрочем, тот проигнорировал.       — Какая она из себя?       — Если честно, Ваша Милость, я никогда ее не видел, — признался магистр, — как и самого лорда Тирелла, но мне доводилось слышать, что она весьма красива и умна. Если хотите, я могу все выяснить.       — Сделайте это, — кивнул Визерес.       — Вы хотите взять ее в жены, не так ли, Ваша Милость? — Таргариен ничего на это не ответил, и Мопатис продолжил. — Неплохая идея, между прочим, но я бы на вашем месте так же рассмотрел возможность заключить брак с Арианной Мартелл, дочерью принца Дорана. Может оказаться так, что брачный союз с ней окажется куда более выгодным, чем с теми же Тиреллами. На самом деле, никакие варианты нельзя исключать.       Визерис продолжал молчать, обдумывая слова Мопатиса, и чувствовал, что ни испытывает ни малейшего желания породниться с принцем Дораном, пусть даже это только укрепит верность Дорна. С другой стороны, когда представители высшей знати, не говоря уже о членах королевской семьи, заключают браки, их собственные желания уже мало кого интересуют, за них все решают другие. Эйрис Таргариен женился на своей сестре Рейлле по приказу отца, да и для самого Рейгара потом выбрали невесту, не особо интересуясь мнением кронпринца. Визерис до сих пор не мог понять, почему отец вообще остановил свой выбор на Мартеллах, если совершенно им не доверял? До своей внучки, Рейнис, король Эйрис и вовсе отказался дотрагиваться, когда Рейгар приехал в столицу с Драконьего Камня, заявил, что от девочки воняет Дорном. Понять логику отца временами было очень не просто.       — Так мне узнать насчет Арианны Мартелл, Ваша Милость? — спросил Иллирио Мопатис, возвращая Визериса к действительности.       — Узнайте, — наконец-то кивнул Таргариен. В конце концов, какая ему разница, Мартеллы или Тиреллы? Он все равно ничем не рискует.

***

      Лорд Мейс Тирелл следил за сыном, который уже несколько минут метался по шатру и не знал, куда ему податься, столь сильным было его беспокойство. Собственно, в данный момент его испытывали все, кто собрался в шатре для обсуждения дальнейшего плана действий, но Лорас словно бы забыл, что является примером рыцарства для всего Вестероса, и в данный момент больше напоминал мальчишку, который разбил любимую мамину вазу и теперь боится, что ему как следует надерут уши. В какой-то мере, так оно и было, только в этот раз уши могли надрать всем вассалам Тиреллов, а в роли строгой мамы выступал не абы кто, а сам Станнис Баратеон, который собрал вокруг себя всех тех рыцарей, когда-то присягнувших на верность Ренли. Теперь же, после смерти молодого короля без трона, они вновь склонились перед его старшим братом и объявили его своим королем. И теперь перед Тиреллами в полный рост встал вопрос, что делать дальше, ведь им разговаривать со Станнисом было не о чем, особенно в свете того, что лорд Драконьего Камня пообещал покарать всех, кто не склонится перед ним, как перед законным королем Вестероса.       — Я скорее брошусь на собственный меч, чем признаю этого каменного истукана, скрипящего зубами, своим королем! — кричал в ярости Лорас, когда гонец доставил им письменный ультиматум Баратеона.       — А у нас есть еще какие-то варианты, дорогой мой братец? — спросила его тогда Маргери.       — Да! Сразиться с ним, и либо победить, либо умереть! Другого выбора Станнис нам все равно не оставит! Или ты правда думаешь, что он забыл, как отец осадил его в Штормовом Пределе?!       Лорас много чего еще наговорил в тот день, пока у Мейса не закончилось терпение и он не призвал сына к порядку. Когда молодой рыцарь наконец-то замолчал, кидая время от времени на отца обиженный взгляд, тот, в свою очередь, приказал всем своим вассалам собраться у него в шатре, дабы обсудить дальнейшие действия. После смерти Ренли, когда рыцари и лорды Штормовых земель переметнулись к Станнису, войску Тиреллов пришлось очень быстро возвращаться в Простор, где они замерли на границах с Королевскими землями, возле Лугового Дола, и замерли в ожидании дальнейших развитий событий. Кто знает, что творится в голове у Станниса? Он двинется прямиком на Королевскую Гавань, дабы вырвать Желеный Трон из рук Ланнистеров и Старков, или же сперва предпочтет объединить под своим стягом остальных лордов, уничтожая непокорных?       — Станнису мы сейчас не интересны, — жестким, уверенным тоном произнес Рендил Тарли, и стоило только этому суровому и жестокому воину раскрыть рот, как все остальные немедленно замолчали. За его спиной маячил Дикон, младший сын и наследник лорда Рогова Холма. О том, что у Тарли есть еще и старший сын, которого тот отправил на Стену, присутствующие старались лишний раз не вспоминать. — Первоочередная цель Баратеона — это захват Королевской Гавани до того момента, как туда подтянутся подкрепления с Севера и из Западных земель. Я не сомневаюсь, что лорд Старк уже отправил соответствующие приказы, и Станнис должен понимать, что против объединённого войска Старков и Ланнистеров ему не выстоять. Значит, ему надо действовать на опережение: захватить Королевскую Гавань, сесть на Железный Трон, тем самым придав всем своим последующим действиям хоть какой-то законный статус, и использовать пленников как инструмент давления. Если же к Баратеону присоединятся Речные земли, Дорн и Долина, то у него и вовсе не будет никаких проблем, рано или поздно победа все равно будет за ним.       — Мы не знаем, что затевают Старки, и понятия не имеем, что творится в голове у Мартеллов, — заметил Ортон Мерривезер, лорд Длинного Стола. — Долина и Речные земли пока что молчат, будто бы придерживаются нейтралитета, но если они все же присоединяться к Баратеону, то у нас будут серьезные проблемы.       — Проблемы будут у всех, — ответил Тарли, — но сперва Станнису необходимо захватить столицу.       — Если я правильно вас понял, — подал голос лорд Вирвел, — так или иначе, все решится под стенами Королевской Гавани, верно?       — Именно так, — кивнул Тарли.       — А нам-то что делать в таком случае? Ланнистеры или Баратеон на троне — нам от этого нисколько не легче, ведь никто из них не оставит нас в покое.       — Выбора у нас по сути и нет, — жестким троном ответил лорд Тарли. — Мы либо займем одну из сторон, дальше будь что будет, либо останемся в окружении врагов.       — Тогда выход у нас только один, — поддержал разговор лорд Кидвелл, — нам нужно как можно скорее принять решение, кого мы поддержим, в противном случае Простор будет залит кровью. Как бы сильны мы не были, отразить атаки со всех сторон все равно не сможем.       Лорды загомонили, услышав столь резкие, но все же правдивые слова, но в какой-то момент все разом замолкли и вперились взглядом в лорда Тирелла, и Мейс прекрасно понимал, о чем сейчас думают его вассалы. Именно Тиреллы втравили их в эту историю, именно они убедили глав знатных семей Простора пойти за Ренли, которые теперь лежит в сырой могиле. Именно по вине Мейса они все оказались в столь непростой ситуации, и если сейчас не предложить им выход, именно с Тиреллов спросят за все. Лорды Простора просто сдадут их либо Ланнистерам и Старкам, засевшим в столице, либо Станнису, который уже давно имел на Мейса Тирелла огромный зуб. Требовалось срочно что-то решать.       — Почему бы нам не вступить в переговоры с лордом Старком? — неожиданно предложил сир Лорас, выходя на середину шатра. — Он довольно благоразумен, а его сын, как-никак, служит у меня пажом.       — Лорд Старк служит королю Джоффри, а мы, вообще-то, присоединились к покойному Ренли, чтобы усадить его на трон, — напомнили Рыцарю Цветов вассалы его отца. — Вряд ли нам это так просто простят.       — В качестве оправдания мы можем сказать, что поверили словам Ренли о происхождении короля Джоффри, — подала голос Маргери и, едва лишь увидев гнев и обиду на лице брата, тут же продолжила. — Нам ничего не мешает заявить, что все мы, включая моего покойного мужа, заблуждались, поверив лживым речам Станниса Баратеона, но когда мы встретились с ним лично, то осознали, что все сказанное им про короля Джоффри — наглая клевета. В пользу этого говорит тот факт, что лорд Старк, как вы верно заметили, продолжает выступать на стороне короны, а Хранителя Севера никак нельзя назвать подлым и лживым человеком. Через лорда Старка мы вступим в переговоры с королём Джоффри и вновь подтвердим свои вассальные клятвы перед Баратеонами.       Лорды принялись всерьёз обсуждать данное предложение, а Мейс Тирелл в это время испытывал невероятный прилив гордости за свою дочь, явно унаследовавшую свой ум от бабки. Если бы Оленна сейчас услышала речи своей любимой внучки, то наверняка бы испытала те же чувства, что и ее сын. Ох, а если бы Маргери еще удалось охомутать короля Джоффри и прочно занять место в его сердце, то ей и вовсе цены бы не было!       Тем временем, лорды продолжали обсуждать поступившее предложение, и довольно скоро стало заметно, что большинство склоняется к предложенной Маргери идее. Кому-то претила мысль идти на поклон к бастарду, каковым продолжали считать Джоффри часть лордов. Как бы там ни было, итог собрания был очевиден, и Мейс принял решение:       — Я сегодня же отправлю послов в Королевскую Гавань, — заявил лорд Тирелл, — ибо мешкать нельзя. Наши враги могут в любой момент нанести удар, а значит нам необходимо действовать на опережение.       — Помимо этого, — раздался голос Алисы Грейсфорд, главы дома Грейсфордов и леди Священного чертога, — я считаю, что нам необходимо как можно быстрее вступить в переговоры с Тайвином Ланнистером, если, конечно, мы не хотим, чтобы он обрушился на Простор, подобно урагану.       — Я удивлен, что он до сих пор этого не сделал, — заметил лорд Тарли.       — Очень разумное решение, — поддержал леди Грейсфорд Виван Осгрей, чей родовой замок, Оплот, находился слишком близко к границам Западных земель.       Мейс Тирелл не долго раздумывал, после чего приказал Матису Ровану из Золотой Рощи готовится в дорогу, ему предстояло стать послом в Утес Кастерли. В этот момент перед лордами Простора в полный рост встал новый вопрос: собственно, кто из них отправится в Королевскую Гавань на поклон к королю Джоффри?       — Если ты не возражаешь, отец, — Маргери вновь выступила вперед, — я бы хотела сама отправиться в столицу.       Услышав такое, лорды зашумели, а Лорас в изумлении уставился на сестру. Первым высказался лорд Вирвел:       — Это очень опасно, миледи. Серсея может использовать вас, как заложницу!       — Я отправлюсь в Королевскую Гавань в качестве посла, лорд Вирвел, — возразила Маргери. — Даже если королева Серсея окончательно сошла с ума, я сильно сомневаюсь в том, что лорд Старк позволит свершится чему-то подобному. Он благородный человек и не допустит, чтобы кто-то причинил мне вред.       Вновь повисла глубокая тишина, а лорд Мейс взглянул на свою дочь каким-то новым взглядом. Все эти годы он даже предположить не мог, что эта хрупкая на вид девушка обладает таким запасом смелости, которым далеко не все рыцари могли похвастаться, ведь далеко не каждый рискнул бы сунуться прямо в логово врага.       — Одна ты никуда не поедешь, — внезапно заявил Лорас, подходя к сестре. — Я отправлюсь с тобой! И даже не вздумай спорить!       — Даже не собиралась, дорогой мой брат, — улыбнулась Маргери и обратилась к Мейсу. — Что скажешь, отец?       — Будь по вашему, — лорд Тирелл встал и внимательно оглядел своих детей. Он боялся отпускать их в столицу, но в столь непростой обстановке, в которой они все оказались, от его имени с Ланнистерами и Старком могли разговаривать только равные им по статусу люди, то есть Тиреллы. Мейс посмотрел на своих вассалов. — Друзья, моим детям нужна подобающая свита. Сами выбирайте людей, но они не должны ударить в грязь лицом, ибо будут представлять в Королевской Гавани весь Простор. Собирайтесь, а я же пока составлю письма для лорда Тайвина Ланнистера и короля Джоффри Баратеона. Если Семеро будут милостивы, то нам удастся договориться. В противном случае... — договаривать Мейс Тирелл не стал, его вассалы и без того прекрасно все понимали.       Спустя три дня посольство, возглавляемое Маргери и Лорасом Тирелл, отправилось в Королевскую Гавань, но не успели они добраться даже до Кузнечного городка, как их настигли вести о том, что войска Тайвина Ланнистера захватили Оплот и Холодный Ров, а также осадили Хаммерхол и Алое Озеро. Армия Западных земель маршировала по Простору, направляясь к Золотой Роще. Старый Лев наконец-то нанес удар.