Сезон охоты

      Как ни странно, на ближайшем педсовете обсуждали вовсе не исключение студентки, что само по себе было делом небывалым.       - И я категорически настаиваю, - повторила державшая речь профессор Синистра, - чтобы все наши студенты обучались заклинанию Патронуса – не только старшекурсники, но и все, абсолютно! Это ведь базовый навык магической коммуникации. К слову, именно так эта дисциплина и называется, - прибавила она, словно спохватившись, - в том же Дурмстранге, где преподаётся уже не первый год с завидным успехом.       Отчётливо фыркнув, профессор Слизнорт сцепил руки на животе и будто бы между прочим заметил:       - А тем временем, моя дорогая профессор, Ваш собственный сын обучается не в Дурмстранге, а именно в Хогвартсе.       - Спешу заметить, профессор Слизнорт, - вмешался в зарождающуюся дискуссию профессор Люпин, - что речь идёт о благополучии не только мистера Синистра, но и всех студентов школы Хогвартс. Хотя я, безусловно, признателен Вам за заботу. Редкий член педагогического коллектива проявляет столько участия в жизни моей семьи…       Профессор Синистра, сидевшая рядом, под столом протянула руку и осторожно тронула его ладонь, так что пришлось оборвать собственный зарождающийся монолог, и Римус, сверкнув на старого зельевара глазами, откинулся на спинку стула и весь обратился в слух.       - Если уж мы заговорили об опыте восточноевропейских коллег, - продолжила Аврора, - то я бы поучилась у них манере поддержания дисциплины и субординации хотя бы среди преподавателей. Где, например, профессор Трелони? – звенел её голос. – Почему эта особа позволяет себе пренебрегать собственными прямыми обязанностями?       От внимания Римуса не укрылось, как профессор МакГонагалл с пониманием хмыкнула – уж она терпеть не могла сами прорицания, вовсе не считая их дисциплиной, и преподававшую предмет Трелони в частности.       - Ей нездоровится, - сообщила профессор Бэрбидж в свойственной ей мягкой манере, на что Синистра лишь хмыкнула:       - Это как-то связано с оскудевшими запасами хереса на школьной кухне?       - Аврора! – возмущённо одёрнула профессор Вектор и метнула злобный взгляд на Люпина, словно это он был повинен во всех приключившихся бедах, но тут на ноги поднялся сам директор.       - Я услышал все Ваши замечания, профессор Синистра, - заверил он, поправив очки на костистом носу, - и обещаю как следует всё обдумать в самое ближайшее время.       - Благодарю, профессор Дамблдор, - кивнула она, бросив взгляд победительницы на сидевшего по другую сторону стола Слизнорта.       - Что касается профессора Трелони, - продолжал директор, - то она отсутствует с моего разрешения. Не далее, как вчера вечером, профессор сообщила, что сегодняшний день наиболее подходит для гадания… Если не ошибаюсь, то на хрустальном шаре, - прибавил он, на мгновение замешкавшись.       - Или на пивном бокале, - пробормотала профессор Бабблинг, чем вызвала смешки сидевших ближе всех профессоров Стебль и Флитвика.       Что касается профессора МакГонагалл, то она в этот момент так красноречиво закатила глаза, что Аврора, не сдержавшись, прыснула в подставленную ладонь и поспешила спрятаться за плечом мужа.       - Коллеги, - объявила декан Гриффиндора, - собрание на этом можно считать оконченным. Не забывайте, что служебные записки об успеваемости нужно сдать не позднее следующей среды! Всем спасибо.       Заскучавшие было педагоги зашевелились, разминая затёкшие спины, поднялись на ноги. Приняв протянутую ей руку, Аврора встала и бодро уточнила:       - Какие планы на сегодня?       - Джаред просил взглянуть на наработки по его статье, - откликнулся Римус и не без гордости прибавил: - Он пишет о возможности применения защитных заклинаний при частичной трансфигурации колдующего.       - Надо же, - улыбнулась она, удивлённо качая головой, и пообещала: - Я загляну после обеда – покажешь мне?       - Конечно. Тогда до встречи?       - До встречи, - откликнулась Аврора и тихо вздохнула, проследив его перемещение до двери учительской. Она намеревалась уйти, но профессор Вектор схватила её за рукав мантии, удерживая на месте.       - Девочка моя, тебе не кажется, что тебя слегка заносит? – прошипела она, но Синистра вырвалась.       - Пусти, Септима! Нет, вовсе мне так не кажется, - прибавила она, понизив голос, когда к ним обернулись профессора Бабблинг и Стебль. – Просто я наконец решилась высказать всё, что думаю о сложившейся ситуации.       Профессор Вектор ядовито усмехнулась в ответ:       - И кто же придал тебе уверенности, позволь спросить?.. Ну вот что, я не дам ему снова морочить тебе голову, - подытожила она, вслед за младшей коллегой отходя к камину, где в данный момент никого не было.       С усилием выдохнув, Аврора обернулась к ней и бодро начала:       - Слушай – нет-нет, только послушай! Ты, конечно, моя крёстная, и всегда имеешь право голоса, но есть вопросы, в которых я буду слушать только себя саму.       - Ты противоречишь себе же, - чопорно откликнулась Вектор, - потому что сейчас ты пляшешь под дудку Римуса Люпина! После того, как этот подлец совратил тебя…       - Ну, кто кого совратил – это спорный вопрос, знаешь ли, - огрызнулась Аврора, и женщина задохнулась от возмущения. – Послушать Слизнорта – что тогда, что сейчас – так я просто вавилонская блудница! Беременная семикурсница, ай-ай-яй! – передразнила она.       - Аврора, детка… - протянула Септима, чуть не плача. – Ведь у тебя могло быть такое блестящее будущее!..       - И оно сбылось, крёстная, - заверила Аврора, беря миссис Вектор за руки. – Почти такое, как хотели родители и вы с Вальмонтом. Только теперь вместе с приличным образованием и стабильной работой у меня есть мой сын, и уж Джареда я не променяю ни на что на свете.       С сомнением нахмурившись, Септима вынуждена была признать:       - Что ни говори, а мальчик у вас получился на загляденье. Пожалуй, это единственное, за что стоит благодарить Люпина… Но ты, уж пожалуйста, держи меня в курсе происходящего.       Аврора в ответ лишь улыбнулась.       - Обязательно, - пообещала она и, поцеловав женщину в щёку, поспешила на теоретическое занятие.       У подножия лестницы, ведущей на Астрономическую башню, столпились взбудораженные студенты Гриффиндора и Когтеврана. Окруженная одноклассниками, Лаванда Браун горько рыдала, а Парвати Патил, обняв подругу за плечи, что-то объясняла Симусу Финнигану, причём вид у мальчика был непривычно серьёзный.       - Что случилось, мисс Браун? – участливо спросила Аврора, останавливаясь рядом.       - Ей утром пришло из дома письмо, - тихо ответила за подругу Парвати. – Её кролика, Пушистика, задрала лиса.       - Бедная Лаванда, - искренне пожалела Корнелия.       - Как же я могла забыть? — всхлипывая, корила себя Лаванда, и обратилась к Парвати. – Ты помнишь, какое сегодня число?       - Какое?       - Двадцать четвёртое октября, - подсказала Корнелия и вдруг погрустнела.       Гарри лишь ласково стиснул ей запястье, прекрасно понимая причину её грусти: сегодня был день рождения Антареса, и не просто день рождения – ему исполнялось семнадцать. Обычно совершеннолетие волшебника праздновалось с невиданным размахом, но в нынешних обстоятельствах о таком предстояло только мечтать.       - Именно, что двадцать четвёртое! – подтвердила Лаванда, шмыгая носом. – «То, чего ты боишься, случится двадцать четвёртого октября» - помнишь, Парвати? Она была права, так и вы-ы-ышло!       - Кто была права? – не поняла профессор Синистра.       - Профессор Трелони, - вдруг откликнулся Симус. – Она на одном из первых уроков прорицаний сказала… ну вот то, что сказала Лаванда. И вот.       - Так ты…. – начала было Гермиона, запнулась, но всё же продолжила. – Ты всё это время боялась, что Пушистика съест лиса?       - Ну... не обязательно лиса, - ответила Лаванда, сквозь слезы глядя на Гермиону. – Я боялась, что он умрёт.       - А что, Пушистик был старый?       - Нет, он был совсем ещё детё-ё-ё-ёныш!..       Парвати крепче обняла подругу, однако Гермиона крепко задумалась.       - Тогда почему ты боялась, что он скоро умрёт? – настаивала она. – Если угрозы не было… Так, стоп. Давайте рассуждать логически. Ведь Пушистик умер даже и не сегодня, так? Сегодня пришло письмо…       Лаванда разрыдалась ещё громче, и профессор Синистра спешно увела её вверх по лестнице – Гарри от души понадеялся, что в личных комнатах профессора найдётся какой-нибудь успокоительный настой.       - Да не слушайте вы её, - бросив стоявший у рыцарских доспехов Рон. – Ей плевать на чужих животных.       Рон с Гермионой обменялись грозными взглядами, и она откликнулась:       - То, что я не бросилась искать твою крысу, ещё ничего не значит, Рональд!       - У тебя крыса пропала? – посочувствовал Невилл со всевозможным пониманием ситуации – уж его-то жаба и дня не могла усидеть на месте, постоянно сбегая из Общей гостиной Гриффиндора.       Однако Рон не обратил на него никакого внимания, продолжая буравить Гермиону взглядом.       - Конечно, - огрызнулся он, повышая голос, - у тебя самой-то ни кошки, ни жабы, ни даже совы – ни одно живое существо рядом с тобой не выдержит!       Стиснув злые зубы, Гарри потянулся было за палочкой, чтобы отстоять честь подруги, но внезапно сама Гермиона всем телом подалась вперёд и зло отчеканила:       - Не смей на меня орать, ты, жалкий…       Она не договорила, внезапно осёкшись и тряхнув головой, но и этого выпада хватило, чтобы Уизли застыл как вкопанный. Гарри прекрасно понимал, почему – это было так непохоже на Гермиону Грэйнджер, словно на секунду вместо неё заговорил кто-то другой. Но, поразмыслив, Гарри решил, что такие метаморфозы даже к лучшему.       Сунув руки в карманы мантии, Рон первым протопал вверх по лестнице.       - Идёмте, - поманил Джаред, поставил ногу на ступеньку и вдруг покачнулся, так что шедший позади Уилл едва успел его поддержать.       - Ты что? – забеспокоилась Корнелия. – Голова кружится?       - Ерунда, - отмахнулся он, возвращая себе вертикальное положение и для верности опираясь о стену. – Всё в порядке.       - Конечно, - саркастически скривилась Гермиона. – Джаред, тебе нужно отдохнуть. Ты слишком переутомляешься.       - Что за глупости, - откликнулся он и смог наконец выдавить из себя хилое подобие усмешки. – У меня не больше уроков, чем у каждого из вас.       Гарри заметил, что при этих его словах Корнелия нахмурилась, но ему могло и показаться в полумраке лестницы, освещённой лишь факелами.       В классе, когда они вошли, профессор раскладывала по столам необходимый материал – карты звёздного неба и циркули.       - Ох, ну и холод здесь… - фыркнула она, распрямившись, и достала палочку: - Экспекто патронум!       Из кончика палочки вылетело объёмное серебристое облако – такое яркое, что захотелось зажмуриться, - и с каждой секундой патронус приобретал всё более и более отчётливые очертания.       - Рассаживайтесь, - поторопила Синистра. – Гарри, где твоё место?       - Здесь! – с готовностью откликнулся он и плюхнулся за первую парту рядом с Корнелией.       Лишь когда патронус профессора уселся у преподавательской кафедры, Гарри понял, что это громадный косматый волк.       Урок, по самой скромной оценке, прошёл так себе, чего прежде никогда не бывало у профессора Синистры – за исключением того случая в прошлом году, когда занятие признанием в любви сорвал профессор Локонс. Лаванда продолжала плакать весь урок, так что под конец сидевший впереди Уилл не выдержал и, на полуслове оборвав собственный монолог о мнимых кольцах Плутона, обернулся назад и рявкнул:       - Прекрати ты ёрзать! Надоела хуже смерти.       Лаванда в ответ разразилась новым потоком оскорблённых рыданий, вскочила на ноги и бросила прочь из башни.       - Арлингтон, да какая муха тебя укусила? – возмутилась Мораг, так что бедняга Уилл побагровел от стыда.       В коридоре этажом ниже раздался удар колокола, и профессор Синистра принялась спешно додиктовывать домашнее задание:       - На следующем уроке вы должны сдать мне полностью заполненные карты – и учтите, мистер Томас, я не потерплю списывания! Мистер Арлингтон, задержитесь на секунду.       Оставив попытки запихнуть учебник в сумку, Уилл успокаивающе кивнул с тревогой смотревшему Гарри и подошёл к профессору.       - Уилл… - окликнула она, когда закрылась дверь за выходившим последним Джаредом. – Есть что-то, чем бы ты хотел поделиться?       Смерив учительницу недоверчивым взглядом, он лишь коротко вздохнул:       - Есть, профессор.       Сев за первую парту в ряду у окна, Аврора выдвинула стул и жестом пригласила мальчика присесть. Посомневавшись, он всё же опустился на предложенное место, вздохнул, хмуря брови, а после рассеянно спросил:       - Профессор, Вы не знаете – можно отказаться от предмета по выбору до того, как сдал СОВ?       - От какого предмета? – не поняла она, и он, совершенно сконфузившись, откликнулся:       - От прорицаний.       Причина, по которой он до последнего сомневался в том, стоит ли делиться с преподавателем тем, что его гложет, была проста – Уиллу было стыдно признаться, насколько сильно он напуган.       Он просто боялся уроков прорицания.       Дважды в неделю в освещённой камином, насыщенной благовониями комнате класс искал тайный смысл в смутных фигурах и символах. А у профессора Трелони – неимоверно худой женщины неопределимого возраста, замотанной в бесчисленное число шалей, которая своими очками с толстыми стёклами напоминала сумасшедшую стрекозу, – стоило ей взглянуть на Уилла, огромные глаза заволакивало слезами. Он старался не замечать её взгляда.       Нет, профессор Трелони решительно не нравилась ему, хотя многие испытывали перед ней чуть ли не благоговение. Парвати Патил и Лаванда Браун то и дело бегали в башню к профессору на переменах и возвращались с таким высокомерным видом, будто они узнали что-то, неведомое остальным. А случись им беседовать с Уиллом, они приглушали голос, будто он уже лежал в предсмертной горячке.       И всё потому, что на каждом занятии – на каждом! – эта особа, именующая себя профессором, предрекала Уиллу смерть – как будто жизнь его без этого была легка и бессмысленна!       - Ты ведь попросил включить прорицания в твоё расписание гораздо позже, в августе, - припомнила профессор Синистра. – Я помню тот день, когда пришло письмо – профессор МакГонагалл долго негодовала из-за того, что придётся пересчитывать нагрузку… Почему ты передумал, Уилл?       Подняв голову он смерил её взглядом, будто возлагая на невидимые весы, но она смотрела по-прежнему открыто, без осуждения или подоплёки. По-доброму. Сейчас это была не профессор Синистра, молоденькая, но строгая – Уилл смотрел в глаза матери Джареда, одного из своих верных друзей. Пожалуй, теперь её впервые хотелось назвать просто миссис Люпин.       - В ту ночь, когда на меня напал келпи… Я кое-что видел, - признался он. – Мне, наверное, сон приснился или что-то вроде того. Там была женщина, и она… Не знаю, как объяснить. – Он смущённо улыбнулся и пожал плечами. Синистра терпеливо ждала, и тогда он заговорил вновь: - Мне казалось, будто я её знаю, и она… Понимаете, она несла какую-то околесицу про волков…       - Волков? – Аврора недоумённо нахмурилась. – Что она сказала?       Уилл поморщился, припоминая.       - Не про волков, а про волчат, - исправил он сам себя. – Про трёх волчат, точно. Мне показалось, что это было что-то вроде пророчества, и я…       - Ты решил, что курс прорицаний поможет во всём разобраться, - догадалась Аврора и, протянув руку, сжала его ладонь, свободно лежавшую на столешнице. – Уилл… Мне не пристало дурно отзываться о моих коллегах, но я должна признать: профессор Трелони, если только мы решимся назвать её профессором – не самый надёжный источник информации. Ты, наверное, и сам это уже понял?       Он понуро кивнул, не зная, чем исправить собственное положение.       - Может быть, где-то и есть настоящие провидцы, - продолжила она, - но мне они не встречались. Да и потом… Я сейчас кое-что скажу тебе, - предупредила она, немного смущённо улыбаясь. – Это очень личное и я, возможно, после пожалею о сказанном,.. Когда профессор Трелони появилась в школе, я уже ждала Джареда. Тогда, конечно, мало кто об этом знал – мы старались всё держать в тайне, потому что я была очень молода… Пожалуй, слишком молода. Ты, разумеется, знаешь о болезни профессора Люпина? – уточнила она, и Уилл смущённо кивнул:       - Да. Джаред рассказал нам.       - Хорошо. И вот, в одно прекрасное утро профессор Трелони спустилась к завтраку, хотя обычно, как ты заметил, она этого не делает, прошествовала к столу Когтеврана и перед лицом моих однокурсников объявила, что я рожу волка.       Уилл, который до этого задумчиво ковырял ногтем край парты, вскинул голову и уставился на профессора широко распахнутыми глазами.       - Как?.. – выдохнул он. – Вы разве тогда были ещё студе… Простите! Но Рэд… Он же…       - Да, Джаред здоров, - подтвердила Аврора. – Но вообрази мой ужас тогда. Почти пятнадцать лет прошло, а я до сих пор думаю – что, если бы эта старая стрекоза оказалась права?..       Уилл, не сдержавшись, хихикнул; ледяной обруч, сжавший ему горло, после этих слов заметно ослаб, и он наконец ощутил исходящее от кружившего неподалёку патронуса живое тепло. Обернувшись, он понял, что Синистра всё это время смотрела на него с грустной полуулыбкой, будто видела что-то такое, чего не могла объяснить ни на одном из доступных языков.       - Я поговорю с профессором МакГонагалл, - пообещала она. – Может быть, удастся как-то скорректировать твоё расписание.       - Ну что Вы! – возмутился Уилл. – Профессор, не нужно! Я сам…       - Мне это не сложно. А сейчас иди, иначе опоздаешь на зельеварение – профессор Слизнорт этого не любит.       Благодарно кивнув, он собрал вещи и ушёл, а Аврора долго ещё сидела за партой, подперев голову кулаком и глядя в окно, вновь и вновь мысленно возвращаясь в те времена, когда она боялась выйти из собственной спальни, потому что даже в Общей гостиной Когтеврана она и её малыш не были в безопасности. Проведя пальцами по пористому дереву, она почти чувствовала криво вырезанные в столешнице буквы, складывавшиеся в простую, в сущности, фразу: «Синистра – шлюха».       Но этот мальчик… Уилл, повторила она про себя и поморщилась. Так ли беспочвенны были их подозрения? Возможно, в самом деле было что-то, чего ни она, ни Джеймс не могли понять. Потому что она видела его собственными глазами, а уж зрение никогда её не обманывало.       Она взглянула на собственный патронус, не зная, какое сообщение надиктовать, и в конце концов просто призналась:       - Прости. Кажется, ты был прав. Нам надо поговорить.

***

      Как бы сильно ни хотел Уилл отделаться от прорицаний, это пока что не отменяло необходимости делать домашнюю работу.       - Мы обязаны это сделать, друг, - пытался подбодрить его Симус, когда поздно вечером они вдвоём шли к библиотеке. – Причём именно сегодня. Я не имею ни малейшего желания корпеть над собственным гороскопом все выходные!       - У меня бы это и не получилось – скоро матч со Слизерином, - откликнулся Уилл, размышляя, удастся ли ему после тренировки поговорить с Мораг и хотя бы частично реабилитироваться после того, как он обидел Лаванду. Можно, конечно, сначала извиниться перед Браун… Нет. Сначала Мораг.       За столом у окна уже сидели Гермиона, Корнелия и Гарри: девочки что-то вполголоса бойко обсуждали, склонившись над толстенным фолиантом, занимавшим половину стола, а Поттер сидел бок о бок с Корнелией и, беззвучно ругаясь, царапал на пергаменте эссе по истории магии – Бинс задал им к понедельнику целых сорок дюймов о том, какими были последствия Великого собора друидов.       Симус и Уилл, прихватив свои экземпляры учебника «Как рассеять туман над будущим», сели рядом и принялись трудиться над прогнозами текущего месяца.       Прошёл час.       Они продвинулись очень ненамного, хотя всё свободное пространство стола, включая раскрытый «Справочник живительных настоев», было уже завалено кусками пергамента, исписанными формулами и символами, а в голове у Уилла стоял такой туман, словно её наполнил ароматический дым из камина профессора Трелони.       - Понятия не имею, что всё это значит, - проворчал он, уставившись на длинный столбец вычислений.       - А ты точно вышел за пределы разумного? – осведомилась Корнелия и тихо рассмеялась.       - Знаешь, - вздохнул Симус, пригладив светлые волосы, которые от усердия встали дыбом, - я думаю, пришло время вернуться к старому испытанному способу предсказаний, которому меня научил мой дед, а его – его дед, а того…       - Что – просто выдумать? – догадался Уилл, и Гермиона возмутилась:       - Это что ещё за новости? Симус, ты ведь сам в прошлом году выбрал курс прорицаний – вот за этим?       - Я его выбрал, потому что поспорил на три галеона с Дином Томасом, - откликнулся Симус, сгрёб со стола кучу головоломных схем, окунул перо в чернила и замер в ожидании вдохновения.       - В следующий понедельник, - начал он, записывая собственные слова, - у меня непременно разовьётся кашель вследствие неблагоприятного соединения Марса и Юпитера. – Он посмотрел на Уилла. – Что? Ты же её знаешь. Навороти побольше несчастий – она и проглотит.       - Ну и жулики же вы, братцы!       Парни обернулись – Уилл чуть не слетел со стула – и дружно завопили:       - Терри!       - Мерлинова борода! – Корнелия бросилась к хохочущему брату и повисла у него на шее. – Я же только сегодня утром отправила домой все твои подарки!..       - А я их получил, - откликнулся он, тщеславно отбросив упавшие на глаза волосы. – Сова прилетела как раз перед моим отправлением. Спасибо за перстень, солнышко. – Коротко поцеловав сестру в щёку, Антарес обернулся к Гермионе и искренне поблагодарил: - И тебе спасибо, Гермиона. Давно хотел начать носить запонки.       - С днём рождения, Антарес, - улыбнулась она и вдруг прищурилась: - Что это у тебя?       Вскинув подбородок, он чуть ли не с гордостью продемонстрировал собственную шею. Поднявшись на ноги, Гарри поправил очки и принялся рассматривать ещё свежие татуировки, теперь надёжно скрывающие оставленные гноем шрамы.       Справа шею Антареса украсил вскинувший острое жало скорпион – такой реальный, что хотелось отдёрнуть руку, слева – голова пса, угрожающе ощерившего дюймовые клыки, а шрамы у основания шеи перекрывала какая-то надпись, выполненная рунами.       - Что тут написано? – полюбопытствовала Корнелия, с интересом разглядывая надпись.       - Секрет, - откликнулся Антарес и как-то странно усмехнулся.       Девочка в ответ лишь наморщила нос.       - Вот погоди, - пригрозила она, - выучу руны и сама всё переведу!       - Да на здоровье. Только эти руны особенные, в простом словаре не найдёшь. Верно, Гермиона? Простите, мадам Пинс, - махнул он рукой библиотекарю, которая уже спешила к нарушителям, и сел на выдвинутый стул. – Ну, рассказывайте.       - Да и рассказывать нечего, - отмахнулся Гарри. – Со всей ответственностью заявляю – без тебя, Терри, жизнь в Хогвартсе замерла.       Польщённый такой похвалой, он склонил голову и спохватился:       - Где Джаред? Почему он не с вами?       - Может, у кого-то из родителей застрял, - предположил Уилл. – Кажется, он вечером собирался к отцу.       Чуть приметно нахмурившись, Антарес взглянул на непроглядно тёмное небо за окном и предложил:       - Пойдёмте в гостиную. Может, он уже вернулся. Мерлин раздери, как же я скучал по этому зануде!       В Общей гостиной, где в столь поздний час было довольно немноголюдно, они без труда отыскали пропавшего друга – Джаред как ни в чём не бывало крепко спал, уронив голову на учебник трансфигурации.       Друзья остановились рядом, глядя на него кто с недоумением, кто с жалостью.       - И давно он так? – строго спросил Антарес.       - Уже несколько недель, - вздохнул Симус. – Когда ты попал в больницу, он совсем ополоумел – только что не спит с учебниками.       Покачав головой, Антарес присел рядом с другом на корточки.       - Джаред… Рэд… - тихо позвал он, легонько тряся его за плечо, и усмехнулся, когда тот сонно заморгал. – Вставай, пойдём в спальню.       - Терри… Нет, - отмахнулся он, садясь ровнее и тут же снова роняя голову. – Я должен…       Он попытался встать и покачнулся, так что Антарес едва успел его поддержать.       - Тише-тише… Гарри, помоги, - окликнул он, и вдвоём, подхватив Джареда под руки, они чуть не волоком потащили его в спальню.       Подняв его сумку, стоявшую у ножки кресла, Корнелия поспешила следом.       Осторожно уложив друга на кровать, Антарес стянул с него ботинки и прижал ладонь ко лбу – горячий, как из печки. Куда только профессор Синистра смотрит… Да и Люпин тоже хорош.       - Пусти, - запротестовал Джаред, не раскрывая глаз. – Я должен…       - Сейчас ты должен выспаться и набраться сил, - возразил Антарес, садясь рядом. – Корни, набери воды похолоднее, ладно? А ты, - повернулся он к Джареду, - постарайся заснуть. Рэд, нельзя так изводить себя. Это безумие.       Повернув голову, Джаред взглянул на него с такой болью, что Гарри не на шутку забеспокоился.       - Не могу… - пожаловался он прерывающимся шёпотом. – У меня ничего не получается.       Отчаявшись что-то уразуметь, Гарри обернулся к Уиллу, но на лице Арлингтона было написано точно такое же непонимание. Зато Антарес, кажется, всё понял; приняв из рук сестры смоченное холодной водой полотенце, он пристроил его Джареду на лоб и неожиданно ласково заверил:       - Всё получится. Сейчас ты отдохнёшь, а утром всё непременно получится. Ты ведь у нас умник.       На это Джаред ничего не ответил – спал как убитый.       - Что с ним такое? – недоумевал Гарри.       - Это тебя мало касается, Поттер, - спокойно откликнулся Антарес. – Сейчас просто дайте ему выспаться, ладно?       Обиженно нахмурившись, Гарри взглянул на оказавшуюся точно напротив Корнелию и тихо хмыкнул, когда она поспешно отвела глаза. И ему показалось – но, разумеется, лишь показалось, - что уж она-то точно в курсе того, что происходит с Джаредом.

***

      Погода всё портилась, но гриффиндорская команда под присмотром мадам Трюк тренировалась, как никогда, упорно. Накануне матча Оливер Вуд пришёл на тренировку чернее тучи и объявил, что Слизерин в предстоящем матче заменили на команду Пуффендуя.       - Флинт только что мне сказал, что им нужно обкатать нового ловца – они взяли на место Малфоя какого-то второкурсника. Слизнорт дал добро.       - Чушь собачья! – раздосадовано воскликнула Мораг. – Просто Флинт не хочет играть в такую погоду.       - Знаю. Да поди докажи! Мы ведь готовились играть со слизеринцами. У пуффендуйцев совсем другой стиль… Кстати, у них новый капитан, Седрик Диггори, он же ловец.       Кэти коротко хихикнула.       - Такой высокий, симпатичный? – уточнила она. – И не болтун…       - Двух слов связать не может – вот и молчит, - оценила Мораг.       Гарри показалось, что после этих слов сидевший рядом Уилл вздохнул с облегчением. Они так и не поговорили после урока астрономии, а потому каждую реплику МакДугал Уилл принимал на свой счёт.       - Обыграть пуффендуйцев – раз плюнуть, - отрывисто бросил МакЛагген. – Вспомни сам, Оливер, как вы с ними разделались в прошлом году. Корнелия поймала снитч через пять минут после начала игры.       - Тогда погода была лучше, да и ловец у них был другой. Диггори отличный капитан и ловец! Расслабляться нельзя! – кричал Вуд, бешено вращая глазами. – Слизеринцы только на это и рассчитывают. Нам надо выиграть!       - Не кипятись ты, Оливер, - томно отмахнулась Корнелия. – Надо – значит, выиграем.       Всё утро перед матчем выл ветер и лил дождь. Вуд сидел за столом, не притрагиваясь к еде.       - Сегодня круто придётся, - в сотый раз повторил он, заламывая руки.       - Будет тебе, Оливер, - пыталась успокоить его Кэти. – Ливень как ливень – не растаем.       Но такого дождя давно не было. Вся школа спешила на матч – студенты бежали через луг, нагнув головы навстречу свирепому ветру, рвавшему из рук зонтики.       Переодевшись в алую форму, команда ждала от Вуда обычного напутствия; он начал было говорить, но в горле у него булькнуло, он покачал головой и взмахом руки пригласил команду на поле.       Ветер сшибал с ног. Близкие раскаты грома заглушали крики болельщиков. Очки Гарри заливало дождём, так что он впервые искренне обрадовался тому, что ловец Корнелия, а не он сам – как в таком урагане разглядеть крошечный снитч?       На противоположной стороне поля появились канареечно-жёлтые пуффендуйцы. Капитаны обменялись рукопожатием: Диггори дружелюбно улыбнулся, а Вуд только кивнул, словно у него свело челюсть.       - По мётлам! – прочитал Гарри по губам мадам Трюк.       Гарри дёрнул ногу вверх, так что грязь под кроссовками громко чавкнула, и он оседлал свою верную метлу. Рядом с ним Корнелия вцепилась в метлу так, что казалось, будто её пальцы способны переломить древко пополам. Мадам Трюк поднесла к губам свисток, сквозь шум дождя раздался далёкий-далёкий свист, и четырнадцать игроков взмыли в воздух.       Через пять минут Гарри продрог до костей и вымок – нитки сухой нет, но даже при таких условиях они с Кэти и Мораг сумели забросить три квоффла в кольца соперников – должно быть, их вратаря ослепило дождём. Корнелии видно не было – наверное, летала чуть выше, а потому у Гарри чуть сердце не выпрыгнуло, когда небо перечеркнула ветвистая молния.       И вдруг произошло что-то странное. Тонувший в ветре голос Ли Джордана внезапно стих, а море болельщиков далеко внизу теперь колыхалось абсолютно беззвучно, будто кто-то нажал кнопку на магловском телевизоре, превращая трансляцию матча в немое кино. Гарри подумал уже было, что из-за слишком близкого раската грома он оглох, но тут его захлестнула уже знакомая леденящая волна ужаса. Обернувшись, Гарри одной рукой утёр лицо, глянул вниз и замер – по полю что-то двигалось.       Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это дементоры.       Около сотни омерзительных тварей устремили к нему задранные вверх скрытые капюшонами головы. Сердце Гарри словно охватило ледяным обручем. И он снова услышал… кто–то кричит… голос женщины…       - Только не Гарри… Пожалуйста, не надо!.. Я прошу тебя… Джеймс!..       Гарри оцепенел, белый туман клубился перед глазами… Он по-прежнему не слышал воя ветра и криков болельщиков – ничего, лишь плач женщины и, тоже женский, визгливый, заходящийся хохот…       - Повезло ещё, что земля мягкая, иначе оба бы убились.       - Я подумал – всё, конец.       - А у него даже очки не разбились…       Поморщившись от лезущего в уши шёпота, Гарри открыл глаза и огляделся.       Он лежал на койке в Больничном крыле, а вокруг столпились все члены команды Гриффиндора, с ног до головы облепленные грязью. Тут же были Антарес, Джаред, Гермиона и Симус – насквозь мокрые, будто купались в озере, не снимая курток.       - Как ты, Гарри? – прерывающимся шёпотом спросила Корнелия, заметив, что он моргает. Она была бледной как полотно, а в кулаке по-прежнему сжимала слабо трепещущий золотой снитч.       - Мы выиграли, - заметил он и попытался подняться, но ему не дал Антарес.       - Лежи уже, герой прошедшей недели, - напутствовал он, мягко отправляя друга обратно на подушки. – Ты упал с метлы – ярдов с сорока, если не больше.       - Если бы не МакДугал, пришлось бы тебя с поля соскребать, - подтвердил Симус, кивнув куда-то себе за спину.       Гермиона подвинулась в сторону, и Гарри увидел, что через три койки от него лежит Мораг – её было едва видно за хлопотавшей рядом мадам Помфри.       - Мораг… - выдохнул он, дёрнулся было встать, но лишь застонал и опрокинулся на подушки.       - С ней всё в порядке, - заверила Корнелия, вытирая ручьями текущую по лицу грязь. – Сломала пару костей да сотрясение заработала, но мадам Помфри быстро поставит её на ноги. Когда ты соскользнул с метлы, Мораг попыталась тебя подхватить, но не удержала – ты для неё слишком тяжёлый.       - Она же девочка, Мерлин раздери, - брюзгливо прибавил Джаред.       - Но мы выиграли, - попытался приободрить друзей Гарри, на что Корнелия лишь скривилась:       - Ты как хочешь, Гарри, а я, как только вы с Мораг встанете на ноги, поговорю с МакГонагалл о смене капитана – сил моих нет больше терпеть этого фанатика!       - Ты о Вуде? – догадался Джаред.       - О ком же ещё? Гарри едва не погиб! А его волнует только то, что я поймала снитч. – Она взмахнула в воздухе рукой, так что крылышки золотого мячика вновь жалобно затрепетали. – Пусть будет благодарен, что я не затолкала этот чёртов шарик ему в глотку!       Подошла мадам Помфри и распорядилась всем покинуть палату.       - Можно Корнелии остаться? – попросил Гарри слабым голосом тяжелобольного. – Её присутствие определённо придаст мне сил.       Посомневавшись, медсестра всё же разрешила, а остальные друзья, пообещав вернуться к вечеру, вышли в коридор. Лишь теперь Гарри заметил Уилла – тот стоял в изножье койки Мораг и не шевелился.       Направив палочку на собственную мантию, Корнелия приказала:       - Экскуро! Ксераро! – и, быстрыми ловкими пальцами удостоверившись в том, что ткань чистая и сухая, села на край кровати Гарри, прижавшись спиной к его согнутым коленям.       - Видел бы ты, как Дамблдор рассердился, - сказала она, рассеянно водя пальцами по предплечью Гарри. – Никогда его таким не видела. Он был вне себя от того, что дементоры зашли на территорию школы… Гарри?       Он почти её не слушал. Он думал о том, что с ним сделали дементоры, о голосе…       - Это была моя мама, - догадался он и взглянул на Корнелию от подушки. – Я её слышу каждый раз, когда дементоры рядом. Я слышу, как её убивают…       Прикусив губы, она на мгновение отвела заслезившиеся глаза, а после вдруг наклонилась и крепко обняла Гарри, прижавшись губами к его сырому от пота виску. Гарри обнял её в ответ, почему-то больше не смущаясь и не краснея, и подумал, что такие же чувства, наверное, испытываешь, когда создаёшь свой самый первый в жизни патронус.

***

      Когда вспышка тошнотворной боли, наконец, отступила, Мораг обнаружила, что лежит в теплой и удобной постели и смотрит на лампу, отбрасывающую на тёмный потолок круг золотистого света. Она с трудом приподняла голову и с облегчением увидела спящего через пару коек Поттера – судя по довольному сонному сопению последнего, он был не просто жив, но и чувствовал себя довольно неплохо.       Разумеется, они в Больничном крыле.       Попытавшись повернуться набок, она не преуспела – все кости, в особенности позвоночник и задняя часть рёбер горели так, будто их калёным железом прижгли. Даже когда она, пятилетняя кроха, сорвалась со старой яблони во дворе фермера МакКензи и упала в раскинувшиеся за забором заросли крапивы, было не так больно. И даже когда тётка отходила её ремнём за то, что воровала яблоки, призналась она себе и усмехнулась.       Тихо застонав, она всё же повернулась спиной к Гарри и вдруг заметила, что на прикроватной тумбе лежит клочок пергамента. Протянув левую руку, она взяла записку и, поднеся к свету, прочитала:

Милая Мораг, надеюсь, с тобой всё будет в порядке. Я загляну утром.

Уилл

      С минуту она таращилась на послание, а потом вдруг усмехнулась, сжав пергамент в кулаке. Ну и дура… Как только сразу не догадалась! Ведь тысячу раз видела его почерк… Да и кто ещё в здравом уме может назвать её милой?       Скосив глаза, она взглянула в окно. Небо снаружи стало тёмно-синим, покрылось багровыми прожилками, тучи наконец рассеялись. С окончания матча прошло, наверное, уже несколько часов… И несколько часов – с её встречи с дементорами.       Мораг поёжилась. Голова казалась странно тяжёлой, и, подняв руку, она нащупала чуть повыше лба плотное кольцо бинтов – должно быть, падая, она нехило приложилась головой. Нещадно хотелось пить, и она с трудом села, надеясь дойти до сестринской и найти там воду, а заодно и мадам Помфри с комплектом целебных зелий, потому что от всех её поворотов-переворотов обхваченные бинтами рёбра начали адски чесаться.       Отбросив тяжёлое одеяло, Мораг спустила босые ноги на пол и попробовала опереться на ступни. Что ж, по крайней мере, ноги её слушались, а значит имело смысл всё же попытаться преодолеть расстояние до двери – всего-то с полтора десятка футов.       Она поднялась на ноги, держась за спинку койки, и остановилась, напряжённо прислушиваясь к собственному телу. Недавно залатанный череп не то чтобы болел, но, казалось, приобрел чрезмерную чувствительность. Осторожно, опасаясь падения и новой боли, она сделала шаг вперёд и неловко покачнулась, когда весь мир вдруг пришёл в движение.       - Мораг…       Вздрогнув, она вскинула голову и ахнула. В углу, там, куда не доставал свет каминного пламени, кто-то стоял.       Зажмурившись, она пыталась убедить себя в том, что ей показалось, но тут тёмная фигура пришла в движение, и ночной посетитель вышел в свет, давая девушке возможность себя рассмотреть.       Он был высок и чрезвычайно худ, хотя и кутался в тёплый плащ, будто мёрз даже здесь, в жарко натопленной палате. Его чёрные как смоль волосы были собраны в хвост на затылке, так что лицо с заострёнными скулами оставалось на виду – и такое странное было это лицо, что Мораг на мгновение замешкалась, не спеша позвать на помощь. Хотя стоило сделать это как можно скорее, потому что это лицо с мерцавшими во мраке тёмными глазами она видела в последнее время слишком часто, в каждом номере «Ежедневного Пророка».       Это был Регулус Блэк.