get drunk on art and say onghaeya

бомгю не может не улыбнуться, когда заходит на кухню в половину восьмого утра. потому что прямо посередине комнаты стоит растерянный намджун, который печально смотрит на осколки тарелки возле своих ног. - доброе утро, хён, - чхве мягко тянет кима за рукав домашней кофты и усаживает на стул. намджун вздыхает горестно и проводит рукой по волосам. - да уж, доброе. я встал только полчаса назад, но уже умудрился сломать вешалку в коридоре и расхуярить тарелку. бомгю аккуратно собирает осколки, выкидывая их в мусорное ведро, и включает кофеварку. - не расстраивайся, всякое бывает. давай искать в этом плюсы: в этот раз хотя бы никто не пострадал. - ага. именно. в этот раз, - намджун всё ещё сокрушается, но на улыбку бомгю отвечает, - ладно, ты прав: всё не так страшно. спасибо, малыш. как спалось? чхве морщит нос и фыркает еле слышно. - отвратительно. я проснулся после четырёхчасового сна в воскресенье, потому что у тэхёна была истерика из-за субина и он начал названивать мне в шесть утра. намджун сочувственно вздыхает, щурясь на восходящее за окном солнце. - ты очень хороший друг, малыш, - треплет невесомо по волосам. кофеварка издаёт писк, и бомгю придвигает к киму кружку, предусмотрительно ставя её подальше от края стола. намджун хихикает и благодарит тихо. - как у тебя дела с песней? – бомгю опирается бедром о кухонную тумбу и заваривает новую порцию кофе. намджун краснеет. - да, знаешь, почти готова. я, наверное, смогу скинуть её тебе уже завтра утром. чхве пару секунд молчит, наблюдая за колышущейся от ветра занавеской. потом переводит взгляд на кима и говорит: - могу ли я задать тебе один вопрос? намджун смотрит в ответ, не мигая. - да. если ты позволишь мне тоже спросить тебя кое о чём. бомгю кивает согласно, переводя дыхание. ким склоняет голову в ожидании. - тебе нравится юнги-хён? – чхве проговаривает это вслух и словно делает шаг с обрыва, ныряя в воду. бомгю знает – вопрос слишком личный, а потому так режет грудь и осколками впивается в рёбра. у намджуна внутри в это время взрываются галактики, перекрывая кислород, и он полузадушенно выдыхает: - нет. потом делает судорожный вдох, прогоняя воздух по организму, в стремлении вымести самые крупные и болезненные созвездия. - я люблю его. солнце очерчивает его лицо, высвечивая скулы и надбровные дуги, и бомгю невольно отмечает в киме художественные черты: такие лица украшали полотна восемнадцатого века, взирали на своего творца из тягучей масляной глубины картины. намджун кажется бомгю эстетически прекрасным в своей искренности. - спасибо. знаю, это не то, что стоило бы говорить в таком случае, но ты- - это лучший ответ, если честно, - намджун улыбается немного грустно и натягивает рукава свитера на пальцы. бомгю подходит к нему и обнимает, укладывая голову на плечо. - почему ты не скажешь ему, хён? вопрос висит в воздухе несколько долгих мгновений, перебиваемый шелестом деревьев за окном и далёким гулом машин. - я говорил. он погладил меня по голове и посмеялся. потом ушёл и больше никогда не упоминал об этом. мне кажется, весьма красноречивый ответ. они молчат ещё некоторое время, позволяя мягкой утренней тишине занять пустое пространство кухни. кофеварка булькает, заполняя чашку, и бомгю, наконец, отмирает. - хорошо. я понимаю, хён. уважаю твоё решение. - решение? – намджун поднимает брови, не понимая, о чём говорит чхве. - ну да, - бомгю отпивает из кружки и улыбается киму, - ты же уезжаешь, нет? намджун удивлённо смотрит на чхве, закашливаясь. - откуда ты?.. - я просто предположил, - бомгю чешет затылок, улыбаясь скромно, - ну и я подписан на инстаграм твоей девушки. ким прикрывает лицо руками, смеясь. - да, это, пожалуй, многое объясняет, - поднимает взгляд, успокаиваясь, и смотрит на бомгю внимательно, - моя очередь задавать вопрос. чхве боязливо потряхивает плечами, но кивает. - у тебя краш на ёнджуна? – намджун улыбается хитро, прикрывая глаза. бомгю бьётся головой об стол. - вы все так жестоки со мной, о господи, - обречённо стонет и закрывает голову руками. - можешь не отвечать, малыш, - ким мягко смеётся, наблюдая за игрой светотени на волосах младшего. из глубин квартиры слышится полузадушенный стон, и бомгю хмыкает: - похоже, юнги-хён проснулся. намджун хихикает и допивает свой кофе. - придётся заварить ещё, - указывает на опустевшую кружку, - иначе хён сожрёт нас прямо здесь от злости из-за недосыпа. перед глазами бомгю проносится эта картина, и он содрогается от ужаса. - можно попробовать подкупить его тортиком. у нас же были какие-то остатки?.. – спрашивает с надеждой, косясь в сторону холодильника. ким виновато трёт шею и отводит взгляд. - возможно, чисто гипотетически есть шанс, что их больше нет. бомгю приподнимает бровь. - у меня бывают приступы бессонницы, - намджун бормочет, оправдываясь, и сжимает в пальцах рукава кофты, - и желания что-нибудь съесть в четыре часа утра. чхве моргает пару раз, обрабатывая информацию, и затем выдаёт: - ну, тогда насыпь ему в кофе сахар в соотношении десять на девяносто. намджун давится воздухом и смеётся так сильно, что по его щекам начинают струиться слёзы. за окном раздаётся звон разбитого стекла и чей-то мат, в воздухе отчётливо тянет приближающейся весной и городской пылью. бомгю снова включает кофеварку, достаёт чистую кружку и думает: «день начинается не так уж и плохо». потом на кухню заползают один за другим растрёпанный ворчащий юнги и ёнджун, который сонно и немного растерянно трёт глаза. намджун ухмыляется бомгю со своего места, салютуя пустой чашкой, и чхве шипит себе под нос раздражённо, но не особо зло. на ёнджуне домашняя футболка висит мешком, и из-под её ворота заинтересованно выглядывают ключицы. даже насмешки хёнов не способны испортить такое прекрасное утро.

~♡~

входная дверь закрывается с тихим хлопком, отрезая юнги от шума лестничной клетки. он снимает обувь, вешает куртку на крючок рядом с вмятиной в стене и кидает ключи на тумбочку. пустая квартира отвечает ему угнетающей тишиной. дома сейчас только холли – тэхён ещё утром прислал сообщение, в котором любезно уведомлял мина о том, что «уехал с чонгуком в пусан на денёк, проветрится», а бомгю около часа назад ушёл в гости к кану. (юнги не очень разобрал его сбивчивую речь, но понял, что у друга чхве, кажется, какие-то невероятные новости из личной жизни и бомгю должен услышать их не по телефону). обычно мин не имеет ничего против тишины. она, в каком-то смысле, успокаивает, даёт возможность побыть наедине с самим собой, привести мысли в порядок. сейчас юнги резким движением руки нажимает на пульт, включая телевизор, и кутается в брошенный на диване плед. лишь бы не слышать давящей на барабанные перепонки тишины. из коридора доносится стук коготков по полу, и через мгновение холли запрыгивает юнги на колени, устраивая себе спальное место в складках покрывала. мин гладит его по спине, чешет за ушами осторожно и отрешённо улыбается. холли – его самый любимый сын. но сегодня даже он не способен спасти юнги от пожирающей внутренности пустоты. на экране мелькают в быстром темпе какие-то знакомые картинки, и мин узнаёт дораму, которую недавно начал смотреть чимин. некоторое время юнги пытается следить за сюжетом, но вскоре сдаётся и выдыхает сквозь зубы свою боль – порциями горячего воздуха из лёгких. холли настороженно шевелит ушами, прислушиваясь к дыханию мина, и приподнимает голову. - прости, малыш, - юнги хрипит успокаивающе, поглаживая лоб пса, - я что-то совсем расклеился. не так уж всё и плохо, хэй. он просто...уедет. в сущности, ничего не поменяется – мы уже отдалились друг от друга настолько, что в пору плакать о потерянной дружбе. забудем друг о друге уже через пару лет, только изредка будем припоминать что-то из общих моментов жизни. холли фыркает недоверчиво, и юнги, похоже, совсем головой поехал, раз научился различать оттенки эмоций в собачьих вздохах. - блять, хорошо, - мин вскидывает руки, сдаваясь, и устало откидывается на спинку дивана, - мне пиздец как плохо из-за этого. потому что несмотря на то, что мы, кажется, уже давно перестали быть близкими людьми друг для друга, я всё ещё люблю его. сука, я люблю его уже четыре года, это полный пропиздон. и теперь он уедет. возможно, надолго, а скорее всего – навсегда. но знаешь, что самое ужасное? – треплет холли по загривку, прикрывая глаза, - я даже не могу спокойно ненавидеть его за этот поступок. потому что переезд сделает его счастливым. и моё тупое сердце парадоксально радуется. так же, как и в тот день, когда он познакомил меня со своей девушкой. блять, дед не предупреждал, что любовь сосёт не в переносном, а в самом, сука, прямом смысле. сидит у меня где-то в почках и высасывает желание жить и быть счастливым. ебучая чёрная дыра под рёбрами. шум телевизора сглаживается в сознании юнги, становится мягче, светлее. холли успокаивающе урчит под рукой, трётся холодным носом о дрожащую ладонь. - и как я так проебался... – мин выдыхает в пустоту и трёт глаза пальцами, пытается избавиться от жжения под веками. на экране главная героиня мечется из угла в угол, всхлипывает раздражающе, а потом внезапно резко останавливается – и оседает на пол, впивается взглядом в грязное окно. юнги думает: отвратительная актёрская игра. - глянь на это, холли. полный отстой. думаю, даже я бы смог сыграть лучше. холли склоняет голову набок и коротко лижет пальцы мина. в незашторенное окно улыбается солнце, оставляя ласковые поцелуи на лбу и запястьях юнги. мину впервые за долгое время тепло – жар весны ощущается кожей в каждом прикосновении лучей. потом юнги вспоминает, как ещё пару лет назад в холодные зимние вечера они с намджуном грелись под одним одеялом, закутываясь по брови и переходя в режим гибернации. сосущая чернота на секунду отступает, даёт продрогшей душе долгожданное тепло – а затем наплывает с новой силой, сметая хлипкие подпорки. юнги ломается, беззвучно и вовсе не эстетично, сидя на продавленном диване в один из последних дней зимы. солнце плачет вместе с ним и печально скрывается за облаками, а ветер шепчет в окно: «переболит». юнги этому ветру давно не верит.

~♡~

бомгю приходит домой ближе к семи вечера и первым делом садится на диван к юнги и обнимает его, утыкаясь носом куда-то в ухо. - прости, что так долго. тэхён решил, что ещё одно занятие по химии мне не помешает, - чхве грустно и виновато вздыхает. юнги смеётся тихонько, гладит его по волосам. - всё хорошо, малыш, мы с холли душевно посидели. - ладно, - бомгю бормочет в шею мина еле слышно, - но мы сегодня всё равно будем обниматься, пока не уснём. юнги согласно угукает и подгибает ноги, укрывая себя и бомгю пледом. они сидят так какое-то время, убаюканные сопением холли под боком и шумом пылесоса из соседней квартиры. потом телефон юнги издаёт раздражающий писк, и мин вздыхает, открывая мессенджер.

диалог с: хасэк

хасэк: хэу хкн хасэк: ты доиа? хасэк: я тцт ы клбе вмчте с дктьми хасэк: и я нкмнощкр пкр брршил с влдкой хасэк: мжкшь арикхат ь? хасэк: блчт *приухать хасэк: *прм хвть хасэк: дв сукк хасэк: тв пончл

заебався: скидывай адрес

хасэк: ооооо хён спвьсибр хасэк: щв скину

хасэк прислал(а) вам геолокацию

хасэк: врт хасэк: ждц ткья хасэк: дя блч *теья хасэк: сцка аохцй бомгю чихает и приподнимает голову, изучающе поглядывая на лицо мина. - хосок-хён в говно? – вопрос звучит риторически. - ага. не могу дождаться, когда сокджин приедет, чтобы дать ему пизды. холли просыпается и еле слышно фыркает, выползая из одеяльного кокона и спрыгивая с дивана. - я поеду с тобой, - в этот раз бомгю даже не пытается делать вид, что спрашивает. юнги думает несколько секунд, а потом кивает в согласии. - ладно, поехали. оставлять тебя тут одного на всю ночь как минимум бесчеловечно. чхве улыбается ярко, слепя мину глаза, и соскакивает с места, устремляясь в коридор. - тогда давай быстрее. думаю, хосок-хён сейчас очень нуждается в помощи. юнги скашивает глаза на потухший экран телефона и ворчит: - истинная, блять, правда.

~♡~

в клубе очень темно, а юнги совсем не смешно. - ты его видишь? – мин не пытается разглядеть хосока в толпе, потому что с его ростом и зрением эта задача возводится в ранг невыполнимых. бомгю хмурится и задумчиво осматривает помещение. - нет, тут слишком накурен- хотя погоди-ка, - чхве вглядывается в дальний угол зала и победно вскрикивает, - да, это он! вон там, рядом с колонками. юнги щурится и замечает знакомую выжженную макушку, покачивающуюся в волнах человеческих тел. - о, ну он хотя бы ещё может стоять. это хорошая новость. они пробираются сквозь штормящее море людей, и юнги крепко держит ладошку бомгю в своей, потому что: «ты можешь потеряться, ребёнок. или я могу потеряться, что, кстати, более вероятно». хосок – на другом конце зала, а потому это расстояние они преодолевают, по ощущениям, бесконечно. в свете полудохлых ламп и в дыме от сигарет наполнение клуба кажется немного сюрреалистичным и мягким – острые углы сглаживаются, пропадая, и бомгю чувствует себя так, словно забрёл в огромное пушистое облако. (он, конечно, знает, что облака вовсе не мягкие и не похожи на вату от слова совсем, но кто может запретить ему проводить параллели?). хосок выглядит чуть более пьяным, чем они надеялись. - хёёёёёёёён, - чон улыбается широко, так, что глаза почти пропадают с лица, и смеётся, - ты пришёл! лицо юнги выражает глубокие страдания и сожаления, и бомгю мысленно сочувствует хосоку, который завтра отхватит по шее и не только. - конечно, я пришёл. ты, блять, написал мне какую-то несусветную хуйню, будучи пьяным в говно, а сокджина – как удачно – как раз нет в городе. если ты надеешься, что я буду с тобой более милым, чем твой парень, мне придётся тебя сильно огорчить. чон икает и всё так же улыбается. - но ты же не станешь прописывать мне пиздюлей прямо сейчас. ты подождёшь до утра. потому что люююбишь меня, - тут он снова икает, - и тебе меня жалко. юнги раздражённо сопит. - не припоминаю, чтобы я подписывал документ об усыновлении двух детей-алкоголиков, - мин надувает губы и хмурится. выглядит это скорее мило, чем пугающе. - малыш гю вроде не похож на алкоголика? – хосок, когда пьяный, соображает на редкость медленно. бомгю смеётся, утыкаясь лбом в плечо юнги. - конечно, не похож. потому что я говорил о тебе и тэхёне. хосок долгое время смотрит в одну точку, обрабатывая информацию, а затем вновь расплывается в улыбке. - о, тогда всё понятно. я-то уже подумал, что что-то не того. что там «не того», бомгю и юнги было не суждено узнать, потому что в это мгновение к хосоку подошла группа каких-то пацанов. - хён, ты в порядке? мы уже решили, что ты блевать побежал, - говорит один, почёсывая бровь в недоумении. губы чона вытягиваются в букву «о», выражая удивление. - ах, малыши, приветик! я совсем о вас забыл. не переживайте, за мной тут уже приехали, - тихое хихиканье, - вот, кстати, познакомьтесь. это мой любимый хён, - тычет пальцем куда-то в нос юнги, - а вот – самый лучший малыш, которого я знаю, - дотягивается своей рукой до волос бомгю и лохматит пряди. юнги выглядит абсолютно не впечатлённым столь лестной характеристикой. бомгю закатывает глаза, но проглатывает язвительные реплики и переводит взгляд за спину хосока, рассматривая его друзей. лица кажутся ему смутно знакомыми, но чхве не может понять, почему, до тех пор, пока не перехватывает взгляд слишком знакомых глаз. и мысленно стонет, потому что: «сука, иисус, ты не можешь на полном серьёзе делать такую хуйню». ёнджун немножко растерян, но всё равно смотрит на бомгю с привычной радостью и теплотой. чхве знает, что краснеет до самых кончиков ушей. он просто надеется, что в приглушённом клубном освещении его лицо выглядит лишь слегка подёрнутым румянцем. - я так понимаю, это те самые дети, с которыми ты сюда пришёл? – юнги флегматично выгибает бровь. хосок в ответ только согласно икает. - в таком случае – сочувствую, пацаны, - мин хмыкает и улыбается по-доброму. чон возмущённо восклицает, пытается что-то сказать, но юнги поднимает ладонь, прерывая поток бессвязной речи, и спрашивает, где его куртка. хосок послушно затыкается и натягивает на себя верхнюю одежду. - хёён, - опять улыбается и виснет на плече мина, - а мы можем подвезти одного моего друга? ему по пути с нами, так что крюк делать не придётся. в нормальной ситуации юнги бы доступно объяснил чону, почему его предложение на редкость тупое и странное. но хосок в говно, а юнги его действительно любит и жалеет, поэтому говорит: - ладно. бомгю смотрит на него очень удивлёнными глазами, но ничего не говорит. в таких ситуациях у них всегда идеальный симбиоз – они оба просто принимают решения друг друга, не задавая лишних вопросов. (возможно, поэтому юнги любит бомгю больше других своих донсэнов. исключая, конечно, тэхёна). хосок горной антилопой скачет куда-то к диджейскому пульту и выцепляет в толпе высокого парня с плохой координацией движений. подходит к юнги с самой довольной улыбкой на лице и торжественно произносит: - можем ехать. мин саркастично отвечает: «спасибо за разрешение», кивает друзьям хосока, прощаясь с ними, и направляется в сторону выхода. бомгю тащится за ним прицепом и машет ребятам из танцевального класса хосока ладошкой. затем ловит взгляд ёнджуна и одними губами произносит: «пока». и стремительно отворачивается, краснея ещё сильнее. потому и не видит, как ёнджун расплывается в счастливой улыбке, прикладывая руку к груди. хосок плетётся следом за юнги, поддерживаемый своим неназванным другом, и периодически поворачивает голову, бесконечно прощаясь со своими донсэнами. чон недостаточно пьян, чтобы не заметить взгляда ёнджуна на спину бомгю, но достаточно добр, чтобы ничего не говорить по этому поводу. ни сейчас, ни когда-нибудь потом. поэтому он отворачивается и улыбается себе под нос. в конце концов, некоторые вещи лучше не произносить вслух.