Немного кот или жизнь у Рейха

Неделю спустя 6.30 утра POV СССР Мой план по превращению в человека пришлось отложить из-за загноившейся раны. Пришлось накладывать швы, я забастовал при попытке отвезти меня в ветеринарную клинику, и Рейху пришлось зашивать меня самолично. Также каждое утро нужно было делать перевязку. Вот и сейчас: Просыпаясь, я вижу Рейха стоящего перед кроватью и делающего зарядку. — Eins, zwei, drei, vier. Eins, zwei, drei, vier, — считал он в слух. Первые дни я спросонья не понимал, что происходит, слыша немецкую речь, а в последствии, видя нациста перед собой, я подскакивал, пытался убежать, а теперь уже даже как-то привычно видеть такую картину с утра. — Уже проснулся? Guten Morgen. (Доброе утро) — Он так тепло улыбается мне... Все это неправильно! Он улыбается коту! Что я себе навыдумывал! 7:00 утра Фриц после душа в одних спортивных штанах жарил яичницу с беконом. Одновременно с этим он подпевал радио и пританцовывал. Рейх делал так каждое утро, когда я увидел это впервые, думал, что сдохну со смеху, но сейчас это казалось чем-то обыденным. Даже не мешал тот факт, что в детстве ему, по всей видимости, наступил слон на уши. В этот раз он подпевал песню Rammstein — Feuer Frei!

*Feuer Frei (Расстрелять!) Getadelt wird wer Schmerzen kennt (Осужден тот, кто в огне был,) Vom Feuer das die Haut verbrennt (Что кожу всю испепелил.) Ich werf ein Licht (Покажу я) In mein Gesicht (Части лица.) Ein heisser Schrei (Начну кричать:) Feuer frei! Bang-Bang! (Расстрелять! Бах-Бах!) Geadelt ist wer Schmerzen kennt (Облагорожен тот, кто был в огне,) Vom Feuer das in Lust verbrennt (Что дарит удовольствие.) Ein Funkenstoss (Пылающий цветок) In ihren Schoss (У её ног.) Ein heisser Schrei (Начнет кричать:) Feuer frei! Bang-Bang! (Расстрелять! Бах-Бах!) Gefährlich ist wer Schmerzen kennt (Опасен тот, кто в огне был,) Vom Feuer das den Geist verbrennt (Что душу всю испепелил.) Bang-Bang! (Бах-Бах!) Gefährlich das gebrannte Kind (Опасен ребёнок, что в огне был,) Mit Feuer das vom Leben trennt (Который жизнь его сгубил.) Ein heisser Schrei (Начнут кричать:) Feuer frei! Bang-Bang! (Расстрелять!) Dein Glück (Счастье твоё) Ist nicht mein Glück (- Оно не моё,) Ist mein Unglück (Это несчастье моё.) Feuer frei! Bang-Bang... (Расстрелять! Бах-Бах...)

Он забвенно пел и улыбался, это было бы довольно мило, если бы: улыбка не представляла собой волчий оскал, глаза не горели чуть ли не безумием и, конечно же, музыка... Я не одобрял такое, но фрицу нравилась эта группа. Какое совпадение! Немцу-садисту нравится немецкая индастриал-метал группа с текстами песен про смерти, изнасилования и т.п. Ну, что сказать, одним словом — Рейх... Вообще он не переставал меня удивлять. Помимо такой музыки по утрам, вечером перед сном или во время чтения он слушал классические произведения с виниловых пластинок, оказывается у него есть граммофон. Только допев, он обратил на меня внимание. — Hallo(Привет), ешь и будем менять бинты. Если продолжим в том же духе, то через недельку-другую можно будет снять швы.

***

8.20 утра — Scheisse! Wo ist mein Handschuhe? (Блять! Где мои перчатки!) — с этими криками нацист носился по дому уже пять минут, не обращая на меня внимания, а я пытался ему намекнуть, что они на стиралке. — Мне через 40 минут уже надо быть на собрании стран! — на собрание? Он? Ладно, пора действовать. Я просто притащил в зубах его перчатки на середину гостиной, пока он искал их в своём кабинете, и начал орать на весь дом. — МЯЯЯЯЯЯЯААААААААААУ! МЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯУУУУУУУУ! — через минуту он прибежал на мои ошалелые вопли. — Was ist passiert?! (Что происходит? Ну, или Что случилось? )Ты нашёл перчатки! Ты мой герой. — он побежал обуваться. — До вечера! — попрощался он, выходя за дверь. Последнее, что я слышал, это звук выезжающей со двора машины. Пока Рейха не было дома, я коротал время, как мог. Зачастую читая книги, которые Рейх оставлял на столе в спальне, я даже приноровился аккуратно переворачивать лапой страницы. На том столе, кстати, были две рамки с фотографиями, которые я раньше не заметил: Рейх с маленьким Германией на руках и наше с ним совместное фото с юношеских лет. Первые пару дней я ломал голову над тем, почему в этом доме есть вообще хоть какие-то упоминания обо мне, но потом бросил это гиблое дело и вернулся к книгам. Про такие мои занятия фриц, конечно, не знал, всё-таки слишком разумный кот — это странно. Главное, перед его приходом, всё вернуть как было. Пару раз я забывал вернуть прежнюю страницу, но пронесло, он сетовал на склероз.

***

Собрание стран. 8.50 утра POV Рейх Я прибыл к зданию собраний вовремя. Зайдя во внутрь, я сразу же сдал китель в гардероб и подошел к ресепшену. Какой-то молодой город дрожащими руками протянул мне разовую карту доступа и пискнул что-то на подобии «Вам на 45-ый этаж». В этом здании я бываю не часто и я не хочу здесь находиться, и меня тут видеть тем более не желают. Немногочисленную работу мне высылают по почте. Чтобы лифт поехал на 45-ый, верхний этаж, надо было приложить ту самую карту допуска. Сам подъем меня повеселил. Каждая страна или город, которые заходили в лифт, выходили на следующем этаже или вообще убегали, не заходя в лифт. С горем пополам, но я, наконец-то, доехал до пункта назначения. Передо мной был не слишком длинный коридор, заканчивающийся железными дверьми. Я шёл медленно, тихо, стараясь не создавать лишних звуков, и прислушивался. — Германия, я более чем уверен, что с Союзом что-то сделал твой отец и ты, — по всей видимости это был Франция, он намеренно выделил последнее слово. Я уже хотел войти и высказать всё, что думаю, но тут послышалось злобное чуть ли не шипение. — Хватит. Его. Трогать! — удар кулака о стол. Это что, Россия? — Даже если во всём виноват Рейх, это будет вина только его. Хватит везде приплетать Германию! — наручные часы показывали «9.00». Пора, больше нет времени ждать. Я распахнул двери. — Guten Tag! Так в чем я виноват? — все на секунду умолкли. Лишь Германия недовольно хмыкнул и отвернулся от меня. — Что, только подслушивать можешь, как крыса? — в окружении других стран все были такие смелые, особенно Франция. — Куда мне до вас, накидываться толпой на одного и обвинять моего сына за моё прошлое. За закрытыми дверями. Высший пилотаж. Vortrefflich! (Превосходно!) — атмосфера явно накалилась, но мне нечего терять, может просто перестрелять и дело с концом? — Ты знаешь, зачем тебя позвали, Рейх? — заговорил Великобритания. — Понятия не имею, — интересно, что ещё они на меня повесят? — Ты знаешь, что мы не доверяем тебе, на этой почве мы счи... — Ближе к делу. — не выдержал я, к чему этот цирк? —В чем вы меня обвиняете? — Советский Союз пропал, совет стран считает, что ты причастен к этому, — в ушах звон. Союз пропал... пропал.... — Поэтому вот, — мне протянули какой-то документ. Орден на обыск, но мне не до этого. Союз. Интересно, как давно он пропал? — Ты меня слышишь? — Когда обыск? И как давно он пропал? — я не сдержался и задал вопрос — Обыск, сейчас. Или тебе есть, что скрывать? — какая неожиданность, меня игнорируют. — Поехали. — мне было нечего бояться.

***

POV СССР Я услышал хлопок входной двери, но не было привычного «Я дома», это заставило насторожиться. С первого этажа слышалась возня и недовольный голос немца: — Ну вот, ищите, того кого тут нет. — Так, я с Россией обойду дом, а Вы, Великобритания, оставайтесь с Рейхом. Германия?! Обойти дом? Кого они ищут? Самым здравым решением было оставаться в спальне и наблюдать. Минут через 10 на лестнице послышались шаги. Из под кровати был виден коридор, там стояли Росс и младший немец. — Россия, возможно, это не лучшее время и место для вопроса, но все же: почему ты каждый раз защищаешь меня от нападок на собрании стран? — при мне ни разу никто не домогался до Германии, но и присутствовал я редко. Почему Россия никогда не упоминал про это? Думаю, мы бы смогли решить этот вопрос. — Отец учил нас, что надо помогать всем, кто этого заслуживает. Ты не должен быть козлом отпущения за дела, которые не совершил. И е-ещё, — чтоб Росс заикался - это редкость. — Ты мне нравишься, но я пойму, если это не взаимно. — протараторил он. — Прости. — от неожиданности я подавился воздухом. Нихрина ж себе, вот это поворот! — I-ich mag dich auch. (Ты мне тоже нравишься) Но давай поговорим об этом не здесь? И может, пока не будем это афишировать!? А в особенности говорить Рейху, - эти два придурка были даже краснее меня и очень глупо лыбились, но я был рад за них. Особенно за сына, он всегда держался в стороне, а теперь у него будет пара. — Да, конечно! Я не хотел бы сейчас с ним подраться. — Россия ухмыльнулся. — Да и если мой отец, когда найдётся, узнает о наших отношениях не от меня... честно говоря, я не знаю, какую реакцию ожидать, — шок, блять, ожидать, что там ещё может быть. — Давай скорее осмотрим эти комнаты и смоемся отсюда.

***

Уходя, они оставили дверь в вечно закрытую комнату незапертой. Помещение было оформлено в светлых тонах, но не резало глаз. Было много плюшевых и не только игрушек. Все указывало на то, что это детская комната. — Союза нигде нет, мы все проверили, — сообщил Германия. Так они меня ищут, меня! Тот факт, что я ещё кому-то нужен, начал согревать душу. — Черт, похоже я забыл телефон наверху, можете подождать меня в машине. — неторопливые шаги на лестнице. Хлопок двери. И уже совсем другие, более быстрый топот. В комнату зашёл Германия и начал озираться по сторонам в поисках телефона. Через минуту в помещение буквально влетел Рейх: — Германия, мы должны поговорить. — его голос не выдавал эмоций, в отличии от глаз: они не смогли скрыть всю его надежду на этот разговор. — Сын, мы бы смогли решить проблему? — Я тебе ничего не должен, Рейх. Потому что единственная проблема это Ты. Если бы я не был Твоим отпрыском, мне не пришлось всего этого терпеть, — Германия попытался уйти, но нацист схватил его за руку. В ответ он толкнул отца. — Мяу! — что бы избежать потасовки, я отвлёк внимание на себя. — Это ещё что? Кот? — тот поморщился, смотря на меня. — Такой же облезший и мерзкий, подстать хозяину. — Германия, схватив со стола телефон, быстро выбежал из дома. Фриц тем временем всё так же сидел у стены и немигающим взглядом смотрел в пустоту.