Немного кот или жизнь у Рейха

Три дня спустя. Собрание стран. 7.00 утра — Сэр Израиль, может вы объясните, зачем созвали на экстренное собрание, да ещё в такую рань! — возмущалась Италия. — Нельзя было дождаться девяти часов? — остальные поддержали ее недовольным гулом. — Всему своё время, Мисс, сейчас всё усядутся, и я начну. Дорогие коллеги! Прошу минуту внимания! — все умолкли. — Благодарю, Россия, вы помните, что передавали мне вещи, в которых ваш отец был последний раз, ну и, конечно же, ушанку? — дождавшись кивка, он продолжил. — Возможно моё следующее заявление будет безумным, но вот. Израиль положил на стол документ, который являлся результатом какой-то экспертизы. Бумага сразу пошла по рукам, пока была не передана детям СССР. — То есть, Вы утверждаете, что ДНК, выделенное из шерсти того кота, полностью соответствует ДНК нашего отца? — уточнил Россия. — Вы уверены? — Ошибки и быть не могло. Шерсть взята с ночной рубашки, а частицы кожи с внутренней стороны ушанки, вы сами утверждали, что кот с головным убором не контактировал. — Н-но как!? Значит тот кот... Отец, что, за ночь превратился? — Беларусь явно трясло. — Украина, ты же говорил, что когда ты вернулся домой, кота уже не было, он сбежал. И как его теперь искать?! Да ещё и в таком большом городе! — Ну, вообще-то, — робко вмешалась Япония, — многие сейчас разрабатывают химическое оружие и проводят опыты с генетикой. Не средневековье всё-таки. — Ладно, теперь надо найти его. То, что он смог сбежать, возможно, говорит о наличии интеллекта, ведь дверь в комнату с открытым окном была закрыта, а дерево, по которому он, скорее всего, спустился, находится напротив соседнего окна. — предположил Укроп. — Мне не понятно, почему он сам не пришёл к нам? — Почему же он тогда сбежал? Зачем ему это? — спросил Китай. — Я, я хотел сдать этого кота в приют по возвращению домой. Наверное, он забоялся, что его могут усыпить, кот выглядел уже не молодым, да ещё и потрёпанный был, — начал оправдываться парень. — Уже 10 дней прошло, а его все нет! А что, если собаки разорвали! — Беларусь не выдержала и начала реветь. Это послужило катализатором, и все бурно начали обсуждать эту ситуацию. Кто-то перешептывался, кто-то громко говорил, а некоторые пытались прекратить балаган. — Господа! Может, хватит? — после слов Великобритании все утихли. — Всё равно надо попробовать найти СССР. Россия, Украина и Беларусь, как выглядел кот? — Это большой, красный кот, левая верхняя часть морды вместе с ухом желтая. — описала Беларусь. — Я, кажется, знаю, где Союз... — после пары минут тишины голос подал Германия, который до этого вообще не проявлял себя. - В доме у Рейха я видел кота похожего по описанию. Не успел он договорить, как в сторону парня полетели всякого рода нападки со всех сторон: «Я так и знал!», «Не удивлюсь, что ты тоже причастен!», «Только этого и можно ожидать от такой сволочи, как он!», «Зря Союз оставил его в живых!», «Надо было сразу пристрелить!». Хоть Германия и недолюбливал отца, но даже ему стало противно от подобных выпадок в его сторону, родственник как ни как. — ПРЕКРАТИЛИ! — первый раз в своей жизни Россия позволил себе по-настоящему заорать на собрании стран. — Сейчас я, Германия и Великобритания снова съездим к Рейху и все выясним, исходя из этого будем решать дальше. — все были согласны.

***

POV CCCP Было почти восемь часов утра, я лежал на рабочем столе немца, пока тот заполнял какие-то бумаги, из граммофона доносилась «Симфония № 40» за авторством Моцарта, но идиллию прервал настойчивый стук в дверь. Мы с Рейхом пошли вниз, но я остался сидеть на середине лестницы, за дверью оказалась всё та же троица, что и в прошлый раз. — Почему?! — буквально шипя, с порога, начал Россия. Рейх явно только из вежливости пригласил пришедших, по крайней мере Великобританию и Россию уж точно. Сам же немец сразу пошёл в сторону гостиной, не дожидаясь остальных. Вдруг к нему очень резко, почти подбежал Россия: — Да как ты смеешь! Я требую объяснений! — не унимался россиянин. — Малец, — Рейх был предельно спокоен и очень серьёзен, что заставило Росса сбавить пыл. А немец хорош. — сейчас Ты в Моём доме, и в первую очередь Я буду требовать от Вас двоих, — он так же посмотрел на англичанина. — Объяснений, что Вы в такую рань делаете здесь, без приглашения и устраиваете мне допрос. Что есть того не отнять, фриц был отличным манипулятором. К тому моменту я подошёл поближе и выглядывал из-за угла так, чтобы мне было видно, я, кстати, был виден тоже, но замечать меня не хотели, потому что Великобритания протянул какой-то документ немцу, который он сейчас внимательно изучал. — То есть, — он издал какой-то нервный смешок. — Вы утверждаете, что кот, которого я нашёл, это СССР. Это очень неудачная шутка!? Это обычный кот! Вон сидит, — фриц указал на меня. — Израиль стал бы подписываться под бредом или шуткой? — задал риторический вопрос англичанин. — Я знаю, как это можно проверить, сейчас вернусь! — Германия сорвался с места и побежал на второй этаж. Спустя пару минут он вернулся с какой-то коробкой в руках. «Доска Уиджи», серьёзно? — Это будет довольно абсурдно, но давайте попробуем. Правда она на немецком... (Прим. Автора: Все фразы будут сразу на русском, ибо метаться между раскладками долго) Они расстелили коврик с буквами на столе, на него положили ту штуку, чтобы указывать на буквы, рядом поставили меня и начали ждать. Я не дождался вопросов и начал составлять слова, а Германия с блокнотом в руках, записывал. «Ч.Е.Г.О..У.С.Т.А.В.И.Л.И.С.Ь». — Да ты ещё и придуриваться смел! — После минутного оцепенения Россия чуть ли не набросился на Рейха, но между ними встал я и начал шипеть на сына, от шока они оба отступили. Немец грохнулся на диван, а Росс, запнувшись об столик, упал на пол. К тому моменту я уже набирал новое сообщение: «С.Ы.Н.А..Т.Ы..Е.Б.Л.А.Н..Х.В.А.Т.И.Т..Н.А..В.С.Е.Х..К.А.К..С.О.Б.А.К.А..Ц.Е.П.Н.А.Я..К.И.Д.А.Т.Ь.С.Я» пришлось сделать перерыв, лапа хоть и начала заживать, но ещё побаливала. «О.Н..В.О.О.Б.Ш.Е..Н.Е..В..К.У.Р.С.Е..Б.Ы.Л..П.О..Н.Е.М.У..Р.А.З.В.Е..Н.Е..В.И.Д.Н.О» Все уставились на Рейха, он и в правду выглядел ужасно: резко побледневшая кожа, трясущиеся руки, пустой взгляд. После того, как на него обратили внимание, он начал истерично смеяться. «Д.А.Й.Т.Е..Е.М.У..В.О.Д.Ы» пока Германия пошёл за водой, я обратился лично к нацисту: «С.П.А.С.И.Б.О..Р.Е.Й.Х..Я..В..Д.О.Л.Г.У..П.Е.Р.Е.Д..Т.О.Б.О.Й». Россия и Великобритания, кажись, воздухом подавились от такого заявления. Сам же немец никак не отреагировал на это заявление, хоть и прекрасно его видел. Когда Германия вернулся и передал отцу кружку с водой, он не смог сделать ни единого глотка. Из-за дрожащих рук фарфоровая посуда полетела на пол и разбилась о деревянный лакированный пол. Тут-то Рейха будто подменили, или, скорее, вернули ему привычную маску: он резко встал, неестественно выпрямился, как обычно он делал на публике. Направляясь к лестнице, напоследок он бросил небрежное «Уходя, закройте дверь.» Не теряя времени, троица погрузила меня в машину и мы поехали в город. И всё же на сердце остался неприятный осадок, нельзя было его так оставлять, одного. Сначала меня озадачила реакция нациста, и только в машине до меня дошла причина его такого состояния. Ведь всё, что я видел и слышал, другой бы на моём месте мог бы использовать в корыстных целях. Я ведь не такой, только вот он до сих пор думает, что я считаю его врагом, а в войне все средства хороши... Навестить его будет одной из первостепенных задач в будущем, как и помирить их с Германией.

***

POV Рейх Я повёл себя крайне некомпетентно, показывая свои эмоции, но всё произошедшее явно выбило меня из колеи. Все, что он видел и слышал, он может использовать так, что единственным моим выходом будет только застрелиться. Впрочем, наверное, именно так и стоило поступить: либо себя, либо его, или вообще обоих сразу, но единственное, на что хватило сил, это встать и уйти из той чёртовой комнаты. А ведь совсем недавно я ревел и жаловался на жизнь ему! Ещё и в любви фактически признался! Видимо, в могилу со мной этот уже не секрет уйдёт намного раньше, чем планировалось. И все же стреляться сейчас было бы неоправданно глупо, тогда станет сразу понятно всем, что мне есть, что скрывать, его «Я в долгу перед тобой» давало призрачную надежду обойтись меньшей кровью.