Немного кот или жизнь у Рейха

POV CCCP С того момента прошло несколько дней, я не терял надежды найти фрица, но в одиночку это сделать было крайне трудно. Кто в своём уме и доброй памяти будет помогать искать нациста? Я проверил его дом, там, ожидаемо, никого не было, и всевозможные места, где он мог прятаться и куда мог бежать, были пусты. Ещё надо было об этом как-то рассказать Германии, но не хотелось отрывать его от работы и возможного отпуска. У меня возобновились проблемы со сном. Пару раз заезжали дети, узнав о моей проблеме, они лишь позлорадствовали о том, что были правы, ещё звонил Россия и заявил, что они решили все дела всего за две недели и решили ещё остаться отдохнуть, ведь командировка рассчитана на месяц, ему рассказать у меня не хватило духу. После третьей недели поисков впустую у меня начали сдавать нервы; я позволял себе подвыпить и с каждым разом все больше и больше, прекратил ходить на собрания, а то письмо всё лежало на прикроватной тумбе. Через пару дней «подвыпить» превратилось в настоящий и первый в моей жизни запой, я уже давно не занимался спортом, я был противен себе, но ничего не мог поделать.

***

Тем временем — Ну вот, мы закончили все дела всего за две недели! Gut gemacht! Можно ехать домой, — Германия был очень воодушевлен их с Россией продуктивностью. — Ну заче-е-ем..? — начал ныть русский. — Мы только работали и работали, а командировка на месяц! Давай развеемся хоть разок, дел всё равно нет. Когда мы вдвоём ещё куда-нибудь выберемся, только ты и я. — Росс аккуратно приобнял Германа со спины. — Мир не рухнет без нас. — Ладно, думаю, разок и отдохнуть можно... — немец точно не пожалел, что согласился на уговоры, «отпуск» проходил замечательно: они ездили на разные экскурсии, пробовали местную экзотическую кухню, узнавали что-то новое да и просто наслаждались совместным времяпрепровождением, что случалось не особо часто в условиях вечной загруженности обоих. В день возвращения никто их в аэропорту не встретил, они специально никому не говорили точные даты, чтобы не дергать родителей. В первый день они были настолько уставшие, что сразу легли спать, но когда на следующее утро Рейх, а потом и Союз не взяли трубку, дети начали переживать. — Давай вечером заедем к Рейху, потому что ближе, а потом к Союзу? — предложил русский. — Уверен, они где-то вместе. — когда они подъехали к дому нациста был закрыт, а в окнах не горел свет. — Ну точно, эти голубки вместе в отцовском доме, — усмехнулся Росс, а Германия все больше переживал. — Закрыто, — констатировал Россия. — Ну ничего, у меня есть ключ, устроим им сюрприз! — хохотнул Федерация. Дом встретил их вечерней темнотой и спертым воздухом. Возле лестницы лежала какая-то фигура, в которой Россия немедленно опознал отца. — Батя! Батя?! — коммунист был без сознания, но русский нащупал слабый пульс. — Звони в скорую! — Германия от шока стоял столбом. — Ruf einen Krankenwagen an! Schnell! — только после этого до немца начал доходить весь ужас ситуации. Когда СССР забрала скорая, парни начали осматривать дом: кругом было не прибрано, откровенный бардак, что было очень несвойственно трудолюбивому и ответственному Союзу; на кухне валялось большое количество бутылок из-под спиртного, в холодильнике же напротив, было пусто, разве что черствая буханка хлеба в хлебнице и открытая банка с солёными огурцами возле. Германия почти сразу пошёл обследовать второй этаж, но до России донёсся надломленный голос немца: — Россия! Россия, скорей сюда! — звал он не то требуя, не то умоляя. Русский же, конечно, поспешил на зов, Герман стоял у кровати, держа в руках какую-то бумагу, — В-вот, с-смотри. Это шутка? — его голос окончательно сорвался. — Скажи, что это шутка! — Росс взял это загадочное нечто и пробежался по тексту, содержание не на шутку его потревожило.

***

В больнице у Союза POV Россия — В следствии алкогольного отравления, физического и скорее морального истощениям ваш отец впал в кому, — озвучил неутешительный диагноз Израиль, вдруг он замялся и потупил глаза в пол. — Это не все, присядьте. — помимо нас с Германом тут присутствовали ещё Казахстан, Украина и Беларусь, у последней начали наворачиваться слезы. Мы все присели. — Как бы мне не хотелось этого говорить, но.. — Израиль опять замялся, будто у него ком в горле, — в результате, по всей видимости падения с лестницы, СССР повредил позвоночник, что приведёт либо к частичной, либо к полной потере возможности ходить и в любом случае будет мучаться от ужасных болей до конца жизни. — время будто остановилось, повисла гробовая тишина, мы все смотрели на отца; его руки были истыканы капельницами, он похудел, пропала былая мускулатура, был бледен, даже поблекшим, Как не живым... — Это все мы виноваты! — ревела сестра, а братья лишь потупили взгляд, Израиль давно оставил нас, но я не хотел вести расспросы тут. — Поехали ко мне, там все объясните, — ехали мы молча, я даже не представляю, что они натворили.

***

— Рассказывайте, — потребовал я, когда все уже сидели за столом. Все трое молчали и старались не смотреть в глаза ни мне, не Герману, со слезами на глазах заговорила Белка: — Ты же знаешь, что мы не были особо за их отношения... М-мы заезжали к отцу примерно месяц назад, тогда Рейха уже не было, отец выглядел подавленным, но мы не помогли с поисками, надеясь, что через время он просто забудет и продолжит жить как раньше, — Беларусь разразилась новыми слезами. — Но почему он ушёл именно сейчас? — я старался сохранять самообладание. — Я, — начал Укроп, — я поставил ему ультиматум: либо мы, либо Третий Рейх. — вдруг брат поднял на меня глаза и сменил тон. — И вообще не вижу причин его искать! — за что тут же получил довольно сильный подзатыльник от Казахстана. — За что?! — он бы ещё возмущался, но все обратили внимание на бесшумно плачущего Германа; он просто сидел с стеклянным взглядом, а из его глаз катились слёзы. — Знаете, — начал он гортанным и дрожащим от истерики голосом, всё так же смотря в пустоту, — я уже подумал, что жизнь наладилась: я помирился с отцом, он даже принял мою ориентацию и не был против отношений с тобой, Раш, я был рад, когда они с Союзом начали встречаться, ведь когда у меня будет семья, я мог бы не бояться, что оставляю его одного, я был уверен, что с ним всё будет в порядке, СССР же ответственная и надежная страна, отец его очень любил. Наверное, поэтому решил сделать так, думая, что это лучший выход, а теперь мне даже хоронить будет нечего... Знаешь, он звонил ещё в самом начале, говорил, что очень любит меня и что рад нашей паре, а я его почти не слушал, хотел скорее доделать дела, он, наверное, прощался тогда, а я ждал, когда от меня отстанут. Папа, прости меня... — вконец перешёл на шёпот, зажмуривая глаза. — Тише, тише, — я обнял его. — Мы найдём его, он может ещё быть живым, мы в любом случае отыщем его. — я аккуратно гладил его по спине. — Все будет хорошо. — Мы самовлюблённые кретины, — констатировал факт казах. — Это все наша и только наша вина. Мы не должны были вмешиваться в чужую жизнь, буквально требовали его обречь себя на одиночество, учитывая только свои интересы. И мы обязанны попытаться все исправить, — его голос стал значительно уверенней и решительней. — Германия, чем мы можем помочь? — Поисками... — он был разбит, мне было больно смотреть на такого немца. — Только, есть ли в этом смысл? Союз искал его месяц и не нашёл. Я сомневаюсь, что ваш отец не опытен в данном вопросе. — Сразу видно, единственный ребёнок в семье! — попытался поднять всем настроение украинец, даже Герман заинтересовался. — Опыт опытом – это одно, мы будем брать количеством! Отец был один, а нас пятнадцать и плюс ты, ещё Казахстан Канаду может позвать в подмогу, ну а если не хватит, то будем трясти Совет Стран, — все явно воспряли духом. — Это безумие! — парировал Гера. — Мы дети СССР, нам это присуще, — Белка ободряюще улыбнулась, все тут же сорвались с места; парни обзванивали братьев и сестёр, Германия наводил какие-то справки, лишь любительница картошки ждала, когда все разойдутся и не давала уйти мне. — Россия, я хочу, чтобы все закончилось хорошо, но если мы уже опоздали? — Мы должны найти его. Хоть живого, хоть мертвого.