Немного кот или жизнь у Рейха

POV CCCP Уже через час мы пятеро были дома; немцы поехали отдельно, чтобы заехать за своими вещами, по-хорошему детям тоже нужно было заехать по домам, но они не хотели оставлять меня одного, несмотря на все протесты. Что ж, где-то они явно были правы: первыми моими врагами стали порожки, коляска очень плохо проходила через это «препятствие»; также мне нужно было переодеться, а от их помощи я, конечно, отказался. Возможно, все-таки стоило немного остаться в больнице, хотя бы ради инструктажа по поводу банальных бытовых вопросов, ну да ладно, сам разберусь. Также была заминка с походом в туалет; я десять раз поблагодарил себя, что сделал на каждом этаже помимо туалета, как отдельной комнаты, и унитазы в ванной комнате тоже, там я хотя бы мог опереться об ванну и пересесть на унитаз. Я старался не зацикливаться на этом, все могло быть в разы хуже: я мог сейчас пускать слюни в подушку, стал бы «овощем», со мной все ещё был фриц и дети: Жизнь не кончилась, — меня даже не это воодушевило и даже не сами слова, а тот факт, что он пытался поддержать меня, пусть от неопытности делал это через крики, ну что сказать, Рейх...

***

Когда все были в сборе, и всё нужное было перевезено в мой дом, Беларусь позвала нас к столу. Дети с недоверием смотрели на арийца, но ничего не говорили. Мы ели суп, но только нацист сидел без дела, гипнотизируя тарелку. — Рейх, ешь, — «Nein», как же он достал с этим, недавно я узнал, что если не буду пить таблетки до конца жизни, то у меня будут ужасные боли, пожалуй, в эту игру могут играть двое. — Тогда я не буду пить таблетки, — все тут же обернулись на меня. — Ты загнёшься без них! — Прекрасно, помрем вместе, — он о чем-то задумался и сделал глубокий вдох. — Тогда, я предлагаю договор: я ем, а ты пьёшь медикаменты, по рукам? — он смотрел мне в глаза ища ответ. — По рукам, — мы пожали руки в знак согласия. — Тогда съешь пол тарелки супа, не бульона, а всего вместе, — он тяжело вздохнул и начал медленно поглощать содержимое тарелки. — Ешь, ешь, не отрава, — он начал есть быстрее, но вскоре Рейха начало мутить, он резко вскочил и направился в сторону туалета, по всей видимости, повинуясь рвотным позывам. Это не на шутку меня напугало, не стараясь скрыть тревоги я обратился к Германии: — Это анорексия? Его ещё можно вылечить? — парень смутился и был подавлен произошедшим, но не успел ответить, поскольку вернулся фриц. Вопреки нашим ожиданиям, он как ни в чем не бывало сел за стол и медленно продолжил есть, периодически делая перерывы, когда его начинало тошнить. — Was? Уговор есть уговор, теперь пей таблетку, — он съел все и победоносно отнёс пустую тарелку в мойку, когда он убедился, что я запил препарат водой, Рейх и вовсе удалился в выделенную ему комнату России, которую сам хозяин любезно предоставил, также эта комната была ближайшей ко мне. Я остался один, дети раскладывали вещи по шкафам, в каждой комнате кровать была двухспальной, так что Росс вместе с Германом поселились в комнате Эстонии, а остальные в своих бывших спальнях, вообще фрица никто не заставлял селиться в какую-либо комнату, но при входе в дом он сразу спросил, куда нести сумку, возможно, он просто не хотел нервировать детей, заселяясь в одну комнату со мной, по крайней мере я на это очень надеялся... Сейчас мне приходилось быть на первом этаже, поскольку только вечером установят аппарат для подъёма меня на второй этаж, сидеть в одиночестве было скучно, но вдруг пришёл Рейх, одетый в мешковатую домашнюю одежду: он выглядел довольно забавно. Да и в целом он был живее, нежели пару часов назад. — Чего ты тут один сидишь? — он тут же получил от меня взгляд, а-ля «Ты дурак или да?» — А, лестница... позвал бы меня, компанию тебе составил. Может, чем помочь? — он, похоже, искренне переживал. — Скажи мне честно, зачем тебе такой я, ты же понимаешь, что это до конца жизни? Со мной придётся много возиться. Подумай дважды, Рейх, пока есть возможность уй... — меня наглым образом заткнули, втянув в поцелуй. — Завались ты уже, — сидя у меня на коленях, прошипел немец, попутно выравнивая дыхание, но вдруг на лестнице послышались шаги, и он поспешно соскочил с меня. — Я люблю тебя и точка, — напоследок прошептал он.

***

Так проходили дни: Рейх проводил со мной большую часть свободного времени, он по прежнему работал дома, теперь к такому образу жизни приходилось привыкать и мне. Прошел всего месяц, так что дети по настоянию Германа пока что ещё были с нами, чтобы, по идее, я не впадал в депрессию, но с фрицем мне это не грозило, также я старался не забрасывать спорт: делал упражнения на руки и пресс, но нижняя часть тела выглядела максимально плачевной, прям как Рейх в самом начале, сейчас он нормально питался и тоже поддерживал активный образ жизни, у него даже опять начала проглядываться мускулатура. Одним словом жизнь налаживалась, правда приходилось пить кучу таблеток, но бывали дни, когда даже они не помогали, и хотелось лезть на стену от боли, тогда немец был особенно заботлив: он старался отвлечь меня разговорами, чтением книг в слух, даже стойко терпел шутки из разряда «Мир, труд, май», передразнивая меня своим излюбленным «ein Volk, ein Reich, Ein Führer, но один такой раз был особо невыносим: Я лежал на кровати, пока Рейх читал мне «Мор, ученик смерти», хочу заметить, что все книги в подобные дни он читал исключительно на русском для меня, вообще он старался выбирать более комедийные рассказы, чтобы сам же мог вставить свои комментарии по поводу происходящего в книге и иногда спорить со мной, но сейчас мне не хватало на это сил. Пару часов назад мне сделали укол сильного обезболивающего, но уже сейчас боль возвращалась и с каждой минутой становилась невыносимей, я бы мог терпеть, вполне, даже не показывая эмоций, но не видел в этом необходимости, ведь тратить последние силы не хотелось. Я просто лежал и смотрел в потолок, а по моему лицу текли слезы, я беззвучно плакал. — Совок, ты чего? — Рейх отложил книгу на тумбу и подошёл к кровати. — Я устал Рейх, просто устал... — он присел возле меня. — Не уходи сегодня, пожалуйста, — уже был вечер, но, несмотря на мою усталость физическую и моральную, я не мог позволить себе такой роскоши как сон. Фриц же лёг на кровать и развёл руки, как бы призывая в объятия, я послушно подполз поближе и оперся на него. — Постарайся поспать, — он аккуратно и успокаивающе гладил меня по голове, я в свою очередь сполз немного пониже и лёг у него на коленях, как вдруг он тихо запел:

Schlaf' ein, schlaf' ein, schlaf' ein, (Спи, спи, спи.) Du gähnst schon, komm' kuschel' dich ein. (Ты уже засыпаешь. Пойдем, я уложу тебя.) Ich sing' dir noch ein Lied, (Я спою тебе песенку.) Ich freu' mich so, dass es dich gibt. (Я так рад, что ты со мной.) Ich wünsch' dir eine gute Nacht (Я пожелаю тебе спокойной ночи.) Wir seh'n uns wenn wieder die Sonne lacht. (Мы увидимся снова, как только взойдет солнце.) Schlaf' ein, schlaf' ein, schlaf' ein, (Спи, спи, спи.) Wir lieben dich schlaf jetzt ein. (Засыпай скорей. Мы любим тебя.) Wir lieben dich schlaf jetzt ein. (Засыпай скорей. Мы любим тебя.)

— А что это? — спросил я, когда он допел. — Это колыбельная, я пел её Германии, когда он был маленьким, — его лицо покрылось слегка заметным румянцем. — А ты можешь ещё раз спеть? — и он запел, его голос был таким приятным, обволакивающими, это очень контрастировало с тем, что я слышал раньше, возможно немец все же умел петь, впрочем, рассуждать пришлось мне не долго, почти сразу меня сморил сон, и я наслаждался долгожданным отдыхом. POV Россия Сегодня бате было не очень хреново, так что мы его не тревожили, но когда я проходил мимо его комнаты, до меня донеслось тихое пение на немецком, приоткрыв дверь, я увидел почти фантастическую картину: Отец спит в объятиях нациста, который тихонько пел колыбельную, когда я был замечен, единственное, чем меня удостоили, это палец положенный к губам, изображая жест «тише». Больше я их не трогал и другим сказал, не беспокоить эту парочку, но самое удивительное было то, что когда я на следующий день заглянул к ним, то отец ещё спал, а немец всё так же сидел в положении полулёжа. — Вы что, все это время так сидели! — от удивления я сказал это немного громче, чем обычно. — Тише ты, проснётся же... — но отец уже начал просыпаться. POV CCCP Я разлепил глаза, если Рейх ещё тут, значит я спал не долго, но умудрился выспаться. Так же тут был Россия, который о чем-то перешёптывался с арийцем. — Выспался? — спросил последний, я лишь кивнул. — Россия, дай руку пожалуйста, — фриц начал вставать, почему-то с помощью Росса. Как только он отошёл на пару шагов от кровати и начал разминаться, все его суставы ужасно захрустели. — Scheiss-sse! — зашипел он. — Ничего ты так поспал, Совок... — Ты что, все это время тут сидел? Сколько я спал? — Чуть более десяти часов. А что ты предлагаешь? Надо было разбудить тебя? И так почти не спишь из-за боли, — он смерил меня строгим взглядом. — Ладно, я в душ и спать, — только сейчас я заметил его красные глаза и помятое лицо, и вправду, в такой позе не поспишь. Сколько бы он не причитал, но этот случай является для меня очень показательным. Он был готов пренебречь и пренебрёг собственным комфортом ради меня. Теперь я был уверен, что не зря дал ему второй шанс. В моей голове пролетела шальная мысль: может, стоит предложить ему объединиться.