Немного кот или жизнь у Рейха

POV Pоссия Как обычно, в конце месяца мы с Германом заезжали к родителям, чтобы проведать их. Мы оставили машину у ворот, и пока я доставал из багажника пакеты с разными вкусностями, Гера уже звонил в звонок. — Не звони больше, у меня есть ключи, — я кинул ему связку, и он, открыв калитку, пропустил меня вперёд. Зайдя в дом, мы сразу с порога застали пиздец какую странную сцену: батя спускался по леснице на коляске, не используя специальный аппарат, хотя как сказать, «спускался» — это ещё мягко сказано. Неконтролируемо нёсся вниз под звуки немецких встревоженных матов — вот это более уместно… — Да я так сто раз делал! — весело парировал батя. — КОЛХОЗ! Догоню — шею сверну! Du bist TOTAL VERRÜCKT! Чем тебе аппарат не угодил?! — кричал, не унимаясь, нацист, когда они неслись по лестнице. Причем в конце лестницы для остановки отец просто схватился за поручни, которые изначально он же установил, чтобы нам в детстве было за что держаться при подъёме и спуске на этаж, он просто поднял себя вместе с коляской над лестницей и спокойно опустился на пол. Немец же, напротив, чуть не влетел в него, и первое, что сделал Рейх после этого - зафигачил отцу по шее полотенцем, которое всё это время было у него в руках. — Совсем последние мозги отсохли?! Инфаркта моего хочешь? — только теперь на нас соизволили обратить внимание, его тон поменялся и даже стал доброжелательней, что ли… — Guten Tag, Jungs. Wie gehts? — он забрал у меня из рук пакет и понёс его на кухню, а мы с Германией всё ещё не очень понимали, что сейчас только что произошло, и просто пялились на СССР. — Что? — весело ухмыльнулся последний. — Проходите, а то как не родные. — у отца сегодня явно было хорошее настроение, он направился в сторону кухни, попутно махнув нам рукой, а-ля «Велком». — Как дела? Работа? Герман, тебя это чудо ещё не довело? — решил стебануть СССР, намекая на мой характер, я уже собирался возмутиться, но Герман вступился первый. — Меня-то, нет, а вы Рейха, похоже, даже очень, — по-доброму насмешливо ухмыльнулся он и скрылся за дверью ванной, чтобы, по всей видимости, помыть руки. Батя даже на секунду подавился воздухом, а я шутливо похлопал его по плечу. — Вы как поживаете? Смотрю, очень даже неплохо уживаетесь. Как здоровье? Это, конечно, было эпично, но ты давай больше так по лестницам не летай! — мы потихоньку шли к кухне, где хозяйничал Рейх и уже нарезал торт, привезённый нами. POV CCCP Встреча детей, конечно, прошла не совсем так, как я хотел, но в принципе, это было не слишком критично. Сейчас даже как-то непривычно было передвигаться на коляске. По этажам на небольшие дистанции я старался ходить сам, иногда опираясь на стены, но всё же своим ходом. Сейчас же, все ещё по моему настоянию, мы соблюдали конспирацию. Моей целью было раскрыть все «карты» перед детьми только тогда, когда я пойду уверенным и твёрдым шагом. Впрочем, не об этом сейчас. — Ну так что? Как здоровье? — продолжил донимать меня Росс, когда мы сели за стол. — К тебе, кстати, должны будут заехать через пару часов Великобритания с Францией, навестить хотят, а то ты же совсем сейчас в город не выбираешься, — на эту новость фриц отреагировал лишь косым и немного хмурым взглядом, но возражать не стал. Он, впрочем как и я, был собственником, но мы не ограничивали друг друга в решениях и действиях, хотя зачастую старались советоваться. — Жить буду, изменений в основном нет, — я максимально быстро старался закрыть эту тему, за что получил от нациста тихий смешок и слабую ухмылку, он считал мою идею крайне глупой, но согласился подыграть ради забавы - как он выразился. — У вас как дела? У сестёр, братьев? Давно уже они не навещали меня, заняты, наверное… — мне что-то резко стало как-то грустно от осознания всего этого, но Россия перехватил инициативу в свои руки и начал рассказывать, что нового произошло за эту неделю. Потом мы плавно перешли в зал, там уже немцы о чем-то своём болтали на диване, меня же пересадили в кресло и Россия разразился новой тирадой о тупости США, попутно расхаживая взад-вперёд и активно жестикулируя при этом руками. За этим было довольно весело наблюдать со стороны, всё это создавало какую-то приятную и спокойную атмосферу, что я даже невольно заулыбался своим мыслям. — Э, бать! Ты меня слушаешь вообще?! — незамедлительно возмутился сын. — Конечно, Америка тупой мудак и это не исправить, — каждый раз Росс приходил к этому выводу, так что вероятность того, что он мог говорить о чем-то другом таким тоном, была крайне мала. — Ясно… — он театрально закатил глаза. — И об этом, конечно, тоже, но последние пять минут я вообще-то совсем не об этом кретине распинался, а о том, что Белка с Казахстаном подурачились до того, что последний вывихнул крыло в двух местах! Идиоты! Я просто поражаюсь, как они вообще до такого возраста дожили, не убившись, — он издал сдавленный смешок, а вот мне было совсем не до смеху. — Что с твоим братом? Как вы вообще умудрились? Он сейчас в порядке? — я «наградил» сына строгим взглядом из-за его легкомыслия к этой ситуации. — В больнице были? — Да, да, не беспокойся, ему наложили швы и эластичную повязку, он сам заедет, когда выздоровеет. Он уже взрослый, как и я, пап, за нас уже не надо так беспокоиться! — возможно, я и вправду немного драматизировал. Старческий маразм! Хех... POV Рейх Конечно, Союз сегодня навыпендривался со своими покатушками по лестнице, но меня повеселило то, как он в очередной раз уговаривал ничего не говорить детям, впрочем, дело его. Новость о том, что к нам заедут Великобритания и Франция, немного раздражала, но когда ко мне заехали Японская империя с Фашисткой Италией, он совсем не возразил, был как всегда гостеприимен и даже, вроде как, начал ладить с Японкой, хотя в них и правда было что-то похожее… Диалог в гостиной меня удивил, точнее то, как СССР отреагировал на случай с Казахстаном. Пару раз я, конечно, пытался поднять вопрос о том, что казах не родной, просто из интереса, за что был грубо заткнут фразой «Все в моей семье родные, между моими детьми нет разницы и точка!». Он даже один раз из-за этого обиделся на меня и не разговаривал целые сутки, всё это и так было очень показательно, но сегодняшний случай всё же поразил меня. Союз и вправду относился ко всем отпрыскам одинаково. Невероятная страна. Мы уговорили парней остаться сегодня с ночёвкой, так что они бесились как маленькие дети во дворе с мячом, найденым в сарае, и даже, видимо, не заметили прибытие гостей, так что встречать эту парочку пришлось мне. Они застыли в изумлении, когда я открыл им дверь, эти лица надо было видеть! Оно явно того стоило. — Проходите, чего замерли, — через пару секунд они отошли от транса и прошли в дом. Их движения были какими-то дёргаными и резкими, их взгляды пытались незаметно держать меня в поле зрения, конечно, не каждый мог меня лицезреть в домашней одежде, так что это ещё больше вызывало диссонанс у них. — Союз в спальне, — оповестил я, когда англичанин и француз разулись и повесили верхнюю одежду на крючки. — Поднимайтесь, я не кусаюсь, — я одарил их насмешливой ухмылки, демонстрируя клыки. — Пока что… — лица гостей резко исказила смесь не самых приятных эмоций, как же всё-таки приятно было пугать этих лицемеров. В спальне нас уже ждал СССР, который сидел на постели у изголовья кровати. На небольшом столике был чайник с хорошим чаем и поднос с разными сладостями. Я присел на кресло, которое находилось за всем этим, у окна. — Добрый день, товарищи. Извиняюсь за столь странный приём, мне буквально пару минут назад сделали укол, перемещаться вообще не желательно. — Этот укол, собственно, я и делал, мерзкая штука, болючая, всегда восхищался его способностью скрывать эмоции. — Присаживайтесь, угощайтесь, — попросил коммунист после того, как пожал им руки. Дальше я не вслушивался в разговор и читал книгу, зато на меня каждые пять-десять минут падали косые взгляды, вдруг у меня в наушниках заиграла «Ich tu dir weh» я сделал погромче. Видимо, звук было слышно и в комнате, поскольку коситься на меня стали чаще. — Рейх, прекрати! — возмутился СССР, я одарил его вопросительным взглядом. — Переключи песню, пожалуйста. И можешь принести нам ещё чаю? — Попросил он. — Какие нежные у тебя гости, дорогой, — насладившись шоком на этих чопорных лицах, я подхватил чайник и удалился. Не успел я выйти за дверь, как на Союза тут же посыпались вопросы и… слова восхищения, что ли? Одну фразу я услышал очень отчётливо: «И впрямь, я могу восхищаться вами, мой дорогой друг, не думал, что этот нацист будет выполнять хоть чьи-то команды» — мне уже хотелось вернуться и высказать все, что я думал, но тут вступился Союз: Вы многое себе позволяете. Во-первых, у него есть имя. Во-вторых, Рейх не животное, чтобы выполнять команды, это была простая просьба. И, наконец, в-третьих, если ты, Великобритания, был хорошим союзником, то это не значит, что сейчас ты можешь себе такое позволять, — тон коммуниста не выражал ничего хорошего, но те двое и не думали униматься, но слушать дальше не было смысла, и я со спокойной душой пошёл за чаем. Когда я вернулся, спор уже перерастал в скандал, последнее, что я услышал перед тем как зайти в спальню, было: Всё, достаточно! Выметайтесь! Вы слишком многое себе сегодня позволили, Никто не смеет оскорблять мою семью! И Рейх её часть! Иначе я расскажу детям, из-за кого я стал котом и чуть не умер, пятнадцать стран я уже остановить не смогу. POV CCCP — Шестнадцать стран… И я буду первый! — на пороге комнаты стоял Рейх, его глаза выражали злость и безумие, но не такое, как в больничной палате, я понимал, что лично мне сейчас ничего не будет, однако легче от этого не становилось. Вдох-выдох, Союз. Спокойствие, только спокойствие, нервные клетки не восстанавливаются. Я приготовился к худшему и стал ждать…