Немного кот или жизнь у Рейха

POV CCCP — 16 стран... И я буду первый! — на пороге комнаты стоял Рейх, его глаза выражали злость и безумие, но не такое как в больничной палате, я понимал что лично мне сейчас ничего не будет, но легче от этого не становилось — Господа... — он говорил язвительно и всем своим видом нагонял ещё большего ужаса на присутствующих — Не забывайте, я все ещё Третий Рейх, славный сентябрь был, не правда ли, Франция? — он помахал французу и улыбнулся своим волчьим оскалом, вёл себя как настоящий псих. — Кто? — фриц обратился уже ко мне. — Кто это сделал? — он медленно шёл по комнате, а гости начали непроизвольно в страхе отступать, надо было срочно разрешать сложившуюся ситуацию. — Никто из присутствующих, я предупредил Великобританию о том, что такое поведение и высказывания крайне неуместны, поскольку он стоит во главе собрания стран и может передать эту информацию другим, верно? — я посмотрел на англичанина, на что тот поспешно закивал. — Так что прекрати себя так вести, а вы, товарищи, думаю,мы поговорим позже, сейчас прошу покинуть мой дом. — после моих слов эта парочка буквально чуть ли не бежала к выходу. — И что это за цирк сейчас был? — как только мы остались одни немец очень резко переменился: с глаз сошла пелена безумия, черты лица, да и движения в целом смягчились, оскал превратился в веселую ухмылку. — Ничего. — деловито заявил он. — Я же обещал защищать тебя, у меня свои методы, хочешь вафельку? — он уже во всю уплетал сладости, сложно было поверить, что это и впрямь Нацисткая Германия в двух метрах от меня. — Так, значит Америка, я прав? — будто невзначай проронил Рейх, смотря в окно. — К-как? Кто? Когда ты? — от шока меня затроило, я не мог выдать адекватно выстроенный вопрос и просто пялился на немца. — Union, ты же не думаешь, что если я не могу в достаточной мере понимать твои эмоции и жесты, то это так работает со всеми? На лице этого чопорного любителя чая буквально всё написано, он же пальцем не пошевелит, если в этом действии не будет его выгоды, значит, тут примешан кто-то из его семейки. Сомневаюсь, что это Канада или Австралия. Элементарно, Ватсон. — у меня всё ещё не было слов, мозг судорожно подбирал выходы из ситуации, спокойствие фрица настораживало. — Не смотри на меня так, ничего я не собираюсь предпринимать, больно надо силы на такое, на таких тратить, все равно это ничего не изменит. — он опять как-то, то ли печально, то ли задумчиво окинул взглядом пейзаж за окном и вновь заговорил — СССР, можно вопрос? — от его саркастического тона не осталось и следа, он всё ещё смотрел в окно, будто оно могло дать все ответы, такая перемена заставила начать меня беспокоиться, я угукнул ему. — Ты правда считаешь меня членом своей семьи? — он резко развернулся в мою сторону и посмотрел в глаза. — Ох, как ты меня напугал! Я ж думал какой-то трындец грядёт, а тут-то! — я непроизвольно прыснул со смеху от облегчения, но фриц смотрел на меня с немым укором и начинал мрачнеть, видимо, ему это и вправду было важно, так что я тоже стал серьёзным. — Конечно, Рейх, пока не официально, но ты часть моей семьи. И ты, и, конечно же, Германия. — Пока не офицально? — он хитро ухмыльнулся делая акцент на первом слове. — Ну да... — моё лицо начало наливаться краской, какого черта, краснею как школьник. — Да, да черт возьми! — видно, что немец был буквально в ауте, но глаз с меня не сводил, сволочь. — На ноги только встану... — уже шепотом добавил я напоследок, фриц этого, скорее всего, не слышал, потому что уже находился в прострации и лыбился во все тридцать два. Его забавило мое смущение, хотя и сам он покрылся румянцем. — Дай конфеты, «Ромашка». Пиранья хренова! — не выдержал я. — Ich liebe dich auch, ну значит, мне недолго осталось ждать — черт, услышал. Рейх кинул горсть из пяти конфет, но одну я не успел поймать и она зарядила мне прямо в лоб. — Упс... — после пары секунд немого осознания немец начал сдавленно хихикать, а потом откровенно смеяться. — Ты бы своё лицо видел! — В итоге этот заразительный смех подхватил и я. POV Германия Мы с Россией только зашли в дом после часу баловства с мячом, это было весело, хотя футболист из русского такой себе... впрочем, это никак не испортило впечатлений от происходящего. Мы уже разулись, когда нам навстречу поспешно спускались ещё две страны. — Великобритания, Франция! Добрый день, мы не заметили вашего прихода, может, чаю? Проходите на кухню. — Росс, как всегда, был крайне гостеприимен. — Вынуждены отказаться, нас уже угостил ваш отец, знаете, мы спешим. — они сразу начали собираться, и если англичанин старался скрыть все эмоции за любезной улыбкой, то в глазах француза был четко различим тихий ужас. Мы с Федерацией лишь молча переглянулись, оба понимали, что, скорее всего, произошло, но надо было сначала спровадить буквально убегающих гостей. — ПАААААП! — не выдержав, крикнул я, как только закрылась входная дверь.

***

Поднявшись же наверх, мы, напротив, застали вполне спокойную, даже в чем-то «уютную» картину: отец с Союзом весело о чем-то болтали, попутно первый уплетал за обе щеки вафли сидя за столом, а вокруг второго уже собралась гора разнообразных фантиков, причём папа будто прицельно кидал новые сладости в оппонента, на что коммунист формировал из обёрток шарики и пулял им в ответ с воплем «Лови нацист гранату!» — И какого хрена тут происходит, а точнее происходило?! — как обычно в своей манере уточнил Россия, он выглядел максимально серьёзно и смотрел преимущественно на Рейха, должен признать, я и сам как-то рефлекторно смотрел на отца с немым упреком. — Что вы сразу на меня пялитесь!? Я вообще не при делах! — Наигранно возмутился он, но всё же, после небольшой паузы, тише, но вполне различимо добавил с ехидной ухмылкой: — Почти... — Мы культурно проводим время, пьём чай, — за всё время разговора папа и СССР, по-видимому, даже не думали прекращать свою перестрелку, но вдруг один из «снарядов» коммуниста намеренно полетел аккурат в лоб Федерации. — Фаталити! Присоединяйтесь, только принесите ещё чая и сладостей с кухни. POV Россия После прилетевшего мне в голову свертка фантиков я окончательно убедился в том, что они оба, похоже, не хотели говорить о недавно произошедшем, но настаивать я не решился и мы с Германией отправились на кухню. Возможно, моё переживание было сродни паранойе, столь хрупким спокойствием и стабильным счастьем лишний раз рисковать не хотелось. И всё же, к моему облегчению, поведение нашей горе-парочки говорило о том, что беседа с гостями их не потревожила или уж тем более задела. Оно и не мудрено, отцу всегда было плевать на какие-нибудь непрошеные советы, но, видимо, нацист решил позабавиться и подшутить над возомнившими себя «всезнающими волхвами», правда, в своей манере... За этими мыслями я и не заметил, как Гера нагрузил меня подносом угощений и отправил в путь, сам же он остался переливать кипяток в тот чайничек, который он предварительно взял со стола в комнате отца, шёл в итоге он тоже значительно медленнее, чтобы не разлить горячую воду, а я уже вбежал по лестнице и хотел войти в комнату, но меня «одернул» услышанный обрывок разговора: Так ты не будешь ему или даже им рассказывать о том, что во всем этом виноват США?

Я, может, и псих, по мнению многих, но оттаскивать твоих отпрысков от этого придурка не собираюсь, особенно Россию или Беларусь. Я ещё не решил, кто из них более воинственный и безбашенный.

У меня на глазах будто пелена от злости появилась, значит, во всём виноват пендос!? Я был готов начать рвать и метать, но вдруг меня окликнули. — Ты чего тут застыл? — черт, Германия, взяв последнюю волю в кулак, я быстро придумал более-менее складную ложь: — Тебя жду, хотел придержать тебе дверь, ты же с кипятком, как-никак. — впрочем, не настолько это была и ложь, но появление немца умерило мой пыл. Впрочем, желание мстить не ушло, у меня даже начал назревать план.

***

После мы пили чай, пока я был в окружении остальных, мысли об услышанном даже ушли на задний план. Остаток вечера прошёл, как всегда, чудесно, но когда мы пошли спать, тяжёлая дума вновь настигла меня. Мы, кстати, вновь остались у отцов с ночевкой и спали именно в моей комнате, что не могло не радовать. Наверное, нацист «съехал» к бате в тот же день, когда они нас выпроводили, я хоть для приличия повозмущался и всё же не боялся оставить их одних. Уже после первой недели я убедился, что Третий Рейх вполне ответственно относится к вопросу и на него можно положиться. Сон не шёл, чтобы не ворочаться и случайно не разбудить Германию, я аккуратно попытался встать. — Wohin?(Куда?) — Он разлепил сонные глаза и посмотрел на меня. — Если ты вниз, то я с тобой, хочу тёплого молока. — я кивнул. Все было нормально, пока с лестницы мы не увидели, что, видимо, с кухни горит свет, но в самой комнате нас встретила ещё более абсурдная картина: Нацисткая Германия стоит у открытого холодильника с котлетой в зубах, а отец пытается дотянуться до соли на верхней полке, при этом опираясь на столешницу, но всё же стоя на своих двоих. — Да сядь ты, сейчас подам я тебе соль, огурцы уж точно за пару секунд не убегут, — они оба стояли к нам таким образом, что не видели. Спустя ещё секунд тридцать Рейх замечает нас. Видя реакцию фрица, отец тоже делает поворот на 180 градусов и в итоге две пары глаз пялятся на нас в абсолютной тишине. Первым не выдерживает Гера. — Was zum Teufel ist hier los?! — Бля... — вырывается из отца перед тем как он падает на стул.