Немного кот или жизнь у Рейха

POV Рейх Неделю спустя После того злосчастного вечера жизнь, как ни странно, довольно быстро вернулась на круги своя, хоть Германия на меня все еще периодически косился. К нему мне сейчас и приходилось ехать, а все из-за того, что вчера, на прогулке в парке, он умудрился оступиться и свалиться с декоративного моста в речушку, в следствии чего слег с температурой. Пусть Россия убедил его остаться дома, но работа, естественно, не терпит промедлений, поэтому мне нужно было забрать «очень важные документы» и передать их лично Великобритании в руки. Конечно, я заведомо знал, что важность этих бумаг намеренно преувеличена для того, что бы я не отказал. Впрочем, я и не собирался, в любом случае, наши с Союзом документы и отчёты приходилось сдавать, хоть и сроки сдачи не были такими строгими, так что, я бы поехал сегодня в здание собраний в любом случае.

***

Сегодня был понедельник, с утра даже в холле было не протолкнуться, и это не предвещало ничего хорошего. Вообще, меня удивлял современный мир, в своё время, я считался жутким бюрократом, но со временем всё, оказывается, стало только хуже, приходилось таскаться буквально по всем этажам, что бы сдать или получить какие-либо документы. В случае с Германией мне хоть не приходилось оформлять справку или иметь на руках доверенность о распоряжении документами, для родственников это, к счастью, не требовалось, а вот с Союзом нам тогда пришлось повозиться и его инвалидность не упрощала ситуации. Сейчас же мне приходилось ждать Швейцарию, которого, как ни странно, не было на рабочем месте, в этом крыле всегда было немноголюдно, так что меня всё устраивало, пока из-за поворота не появились Чехия и Словакия, что означало начало очередного «цирка». Под «цирком» я подразумеваю их однообразные попытки задеть меня, отвечать на их нападки я не имел права из-за своей репутации и они не упускали возможности воспользоваться этим. Я никогда не отрицал, что поступил с их предшественником подло и они имели право мстить, бесили не сами потуги, а их глупость и недальновидность, даже тот же саботаж был более банальным. — О, какая личность! Теперь еще и у Германии разносщиком подрабатываешь? — начал Чехия. — Что молчим? Потому что ничего сделать не можем? А, заднеприводный? — продолжал Словакия. Как показывал опыт, лучшим решением в данной ситуации было полное игнорирование, но даже так это могло продолжатся довольно долго, но, видимо, не в этот раз. — Ему нельзя, а нам можно! — буквально из ниоткуда появились Беларусь на пару с Украиной, если девушка просто дала Словакии подзатыльник, то парень расщедрился на подножку, так ещё и показал язык упавшему чеху. — Шевелись, Укроп, а то Эстония нам мозги чайной ложечкой выест за опоздание. Я всегда был осмотрительным и внимательным, но почти каждый раз появление отпрысков Совка было для меня неожиданностью. Все без исключения здоровались, некоторые ещё и спрашивали, как дела у их отца, а изредка вытворяли что-то, подобное этому. Когда я спрашивал, к чему это, все отвечали одинаково, будто заучено по бумажке: «Своих в беде не бросаем». Вообще, началось всё после выписки СССР из больницы, когда мы начали жить вместе. Первое время это было жутко непривычно и необычно, особенно потому, что я не знал их всех в лицо, мне пришлось потратить несколько часов по вечерам, что бы выучить и запомнить их. Германия мне тоже рассказывал, что к нему начали относится значительно по-другому, и теперь, кроме Федерации, от него отгоняли обидчиков ещё четырнадцать стран и некоторые уже в шутку начали называть братом, но моё восприятие и отношение к ним поменялось именно после слов про «своих». Тогда я почувствовал некую ответственность, наверное, что и вылилось в пару случаев, но один выделился особо ярко: Два месяца назад Пусть Союз уже начал сам понемногу ходить, этот прогресс был всё ещё ничтожен и его бумаги надо было носить мне, это не затрудняло меня, но нахождение в этом месте не приносило особой радости. После того, как мы с Совком начали жить вместе, количество острот и откровенных оскорблений выросло в геометрической прогрессии, сначала за спиной, а потом многие не стеснялись высказаться прямо мне в лицо, когда поняли, что я не могу им навредить. Особенно им нравилось шутить про мою ориентацию, так что у меня сразу появилась масса новых «смешных» по мнению большинства прозвищ: «пидорас» «заднеприводный» «советская шлюха». Было не особо приятно и всё же не смертельно, но один случай вывел меня из себя. В каком-то закутке коридоров, несколько не известных мне городов окружили смутно знакомую мне фигуру, когда я подошел ближе, стало ясно, это Казахстан. От того, что я услышал дальше, у меня в жилах начала закипать кровь. — Казахстан, Казахстан, ты, как я погляжу, полностью оправдываешь свой цвет? Такой же голубой, да? Как и вся твоя семейка — пидорасы. — я знал, говорил только один из пяти городов и мне уже хотелось дать ему по шее — у вас там видимо спрос на немцев, а тебе не досталось? Бедняжка! — тут-то меня как с цепи сорвало. Во-первых: я жуткий собственник и если уж СССР и его дети приняли нас с Германией в их семью, то за своих я готов хоть зубами рвать, это уже не говоря о том, что он оскорбил и Геру в том числе. Во-вторых: нападать на одного толпой - это низко, хоть я и сам раньше не брезговал подобным, но времена меняются, а у казаха на глазах тем временем уже наворачивались слезы. Всё то время, я просто стоял поодаль, а эта шайка не замечала ничего вокруг себя, так что моё появление стало для них неожиданностью. — А мне в лицо, слабо повторить? — я развернул его лицом к себе. На пару секунд он завис, а потом как ни в чем не бывало, выдал: — С радостью повторю, ты же мне ничего не сделаешь, а если сделаешь, то по головке тебя точно не погладят, да и что ты можешь? — уже в момент моего появления его дружки молча наблюдали за ситуацией, по всей видимости готовые драпать в любую секунду, а он не унимался. За что сейчас и поплатился, такой наглости я вынести уже не мог. — Никто. Не. Смеет. Трогать. Мою. Семью. Понял, мразь? — я схватил его за ворот рубашки и притянул к себе, мой голос звучал как шёпот почти сходящий на рык. Его самоуверенность каким-то магическим образом испарилась, а подельники смылись при первой же опасности — И поверь, могу я очень многое, хочу напомнить, что именно я создал СС, и всё ещё прекрасно помню большинство их методов… Одну из таких забав мы называли «Огнемет». Подопечному заливали в глотку бензин и поджигали, а потом отпускали и смотрели, как он бегает и корчится в агонии — больше развлечься мне, к сожалению, не удалось, уже слышался приближающийся быстрый топот нескольких пар ног. Как только я выпустил эту тушку из рук, он сразу неуклюже отполз к стене, на против казаха. Сам же я подошел к парню, что бы убедится что он в порядке. — Ты как? В порядке? — я говорил спокойно, но, возможно, из-за испуга, Казахстан расценил моё движение рукой как враждебное и по этому дернулся, да так, что зарядил мне крылом с размаху прямо в нос. Внезапно, его лицо искривилось гримасой ещё большего ужаса, посмотрев себе под ноги, я понял почему. На светлой плитке аккуратно красовались несколько капель крови и продолжали капать всё новые. Я не смог сдержать ухмылки и какого-то сдавленного смешка. — Понял, хорошо. — я отошел на два шага назад и демонстративно приподнял одну руку в жесте «сдаюсь», в тоже время прикладывая платок к носу второй рукой. — Всем стоять! Не двигаться! — прибежало примерно десяток городов, некоторые были даже с электрошокерами, видимо, они и в правду ожидали какое-нибудь побоище, поэтому то, что они лицезрели, заставило их смутиться. Потому что в пустом коридоре, по обе стороны у стен, свернувшись, сидели страна и город, а по середине этого великолепия стоял я с кривой ухмылкой, придерживая нос, из которого хлестала кровь. Вдруг из недр толпы появился Великобритания. — Нацистская Германия, живо в мой кабинет! — надрывался англичанин. — Надеюсь, ты очень постараешься объяснить, какого черта тут произошло!

***

Я уже провел в кабинете британца целых 20 минут, а он всё пересматривал запись с камер и требовал от меня объяснений, которые я не собирался давать. Всё дело было в том, что на записи эти города не выглядели как обидчики из-за угла обзора и не слышно что они говорят, да ещё, с одной стороны, к моей радости, не было слышно моих слов про семью, но зато очень разборчиво про СС и их методы. — Ещё раз спрашиваю, зачем ты это сделал? Ты же понимаешь, что добром для тебя это не кончится? — Вам надо? Вы и выясняйте. Я там вообще-то не один был. — Вот именно! — Великобританию прорвало новой порцией крика — Из-за тебя один из них заикается и плачет, а второй ни в какую не хочет говорить! Ты… — его прервал некто влетевший в дверь. — Что произошло?! — это был запыхающийся Германия, только его мне сейчас не хватало… После того как и ему показали видео, он уставился на меня немигающим взглядом. — Ты так и не собираешься ничего объяснять? Казахстан тебе хоть чем не угодил?! — мы сидели в полной тишине на протяжении минут пяти, пока в дверь тихонечко не постучали. — М-можно? — в комнату робко зашел казах. — Я-я могу в-всё объяснить. — все тут же посмотрели на него, он присел на стул. — Третий Рейх защитил меня от нападок. Это всё не он начал. — теперь все уставились на меня. — Казахстан, ты можешь рассказать, что именно тебе говорили? — попросил Гера. — Нет! — он ещё сильнее вжался в стул, на котором сидел, а на щеках вновь заблестели дорожки слез. — Рейх просто не виноват и всё! — он резко сомкнул крылья так, что образовал вокруг себя подобие купола. — все, в том числе и я, мягко говоря офигели от такой реакции и Великобритания наконец-то решился выдать хоть что-то разумное. — Ладно, на этот раз отделаешься выговором, но учти, в следую… — я даже не стал дослушивать, сразу вылетел из кабинета и направился на улицу. Уже на подходе к моей машине меня догнали дети. - Спасибо вам, и это, ну, за нос, простите, пожалуйста, — сразу же залепетал казах. - Если не хотел рассказывать подробностей, то почему не рассказал хотя бы то, что и Казахстан, и зачем все эти слова про СС и тому подобное? — на перебой спрашивал Гера. — Так, давайте по очереди. Во-первых: ничего, бывало и хуже, заживет, но почему ты просто не дал им крыльями по лбу? Как минимум легкое сотрясение было бы им гарантировано. Во-вторых: я повел себя так, потому что подобное отрепье, чувствуя свою безнаказанность, уж слишком борзеют, в следующий раз трижды подумают перед тем, как что-то делать. Всё. Ещё вопросы? — Хех, ну да. Как вас отблагодарить? — Не говори об этом своему отцу.

***

Не скажу, что я горжусь тем случаем, но он стал довольно показательным для городов и стран, подобных тому. Тем временем я наконец-то расправился со всеми документами и со спокойной душой шел к выходу. Погода была замечательной для начала осени, что тут же немного приподняло мне настроение, всё это даже побудило меня заглянуть в кофейню в паре кварталов отсюда за свежей выпечкой. Наслаждаясь осенней прохладой, я решил не брать машину, а пройтись пешком, но моим мечтам, видимо, было не суждено сбыться. Когда я прошел метров триста, из ближайшей подворотни стали слышны хрипы и мольбы на английском… Подойдя ближе, я увидел, как Россия колотит Америку. Конечно, не стану отрицать — увиденное зрелище, в некотором роде, было даже приятным глазу, но оценив все возможные последствия, я ринулся разнимать их. Как только я смог оттянуть их за шкирку, Америка заговорил: — Oh, my God! Thanks! — у него по всей видимости кружилась голова и он буквально висел на моей руке, смотря на свои ноги, но радость американца была недолгой, как только Америка увидел меня, то тут же заорал во всё горло — No! Отпусти! Don't touch me! — от страха и шока у него подкосились ноги и он окончательно повис на моей руке. Должен признать, что удерживать такую тушку было задачей не из простых, особенно учитывая то, что с другой стороны, приходилось держать вырывающегося Россию, но виду я не подавал. — Пустите! Да я, ему, щас! — Заткнулись оба! И хватит орать, что один, что и второй! — мне пришлось гаркнуть на них, что бы прекратить этот балаган. — Ты, хватит верещать и дергаться, никто тебя сейчас не трогает и не тронет, пока что… Можешь рассказывать кому хочешь что хочешь, но за остальных четырнадцать родственничков этого придурка я не ручаюсь, понял? — Америка молчал и смотрел на меня невидящим взглядом. — Понял?! — он вдруг пришел в себя и начал активно кивать. — Хорошо, у тебя есть 30 секунд, что бы исчезнуть, время пошло. — Как только я разжал руку, американец ничком свалился на землю, но тут же подскочил и помчался прочь. — Что касательно тебя… — Отпустите. — Россия перестал вести себя как полный придурок и говорил вполне спокойно. — Как вы вообще смеете меня хватать, приказывать, да ещё и так называть?! — терпение юноши начало заканчиваться. — Отпустите! — Конечно, я отпускаю, а ты прекращаешь истерить. — я вел себя крайне спокойно и сдержанно, что немного усмирило пыл Федерации, я перестал удерживать его за кофту, когда убедился, что он не учудит ещё чего. — Но простого спасибо было бы достаточно. — Благодарность?! это ещё за что? Объясните? — парень казался крайне возмущенным, что немного даже смешило. — Ты правда ничего не понимаешь или притворяешься? — я сделал глубокий вдох и поморщился, оглядевшись. Да уж, загаженная подворотня не место для таких разговоров. — Пошли, за мной. — Куда? — видимо, он совсем не ожидал такого поворота событий и просто ошарашенно смотрел на меня. — Зачем? — но, несмотря на вопросы, он всё же шел. Я всё же был настроен дойти сегодня до пекарни. — Где мы? Вы хоть что-нибудь можете мне объяснить? — к этому моменту мы уже дошли до цели. — Помимо вытаскивания тебя из передряг мирового масштаба у меня есть и свои дела.

***

— Добрый день, что будете заказывать? — на кассе стояла миловидная город. — Добрый, мне пожалуйста, капучино и яблочный штрудель, с собой — эта пекарня-кафе, помимо хорошей выпечки, мне нравилась ещё и тем, что она принадлежала Швейцарии, которая поддерживала свой нейтралитет везде, в том числе и тут, а значит, меня не чурались, как чумного. Россия тоже что-то заказал, мы оплатили заказы и вышли из заведения. Теперь Россия следовал за мной без лишних вопросов, мы шли в тишине, пока не оказались в парке. Это место было наиболее приятным для таких разговоров, а что главное - пустым в данный час. Мы присели на одну из скамеек. — Ну, просветите меня, неразумного. Я вас внимательно слушаю. — парень с вызовом посмотрел на меня. — Не спорю, это может вылиться в локальные конфликты, к новым санкциям мне уже не привыкать. — Это может вылиться в третью мировую, и ты это понимаешь. Карибский кризис помнишь? И это ты помнишь, тогда у твоего отца было ядерное оружие, а в последствии договор о разоружении с США. Только ты не Союз и ядерного оружия у тебя нет, а Америка не так давно разорвал этот договор, где гарантия, что он соблюдал условия договора? — Зачем вы мне обо всём этом сейчас распинаетесь? Конечно, за случай с Казахстаном я вам безмерно благодарен, но какое вам дело лично до меня и моих решений? — Ты в курсе? — я был крайне не готов к таким откровениям, что дало волю эмоциям и мои брови стремительно поползли вверх. — Кто-то ещё знает? — Ну… Все наши и Германия, хотя нет, не так, он уже свой. — Россия пару секунд молчал, но всё же решил добавить для разъяснения. — Наши это только все братья и сестры. Так мы вас и нашли, кстати. — Надежная структурированная схема информационных каналов? Удобно, ничего не скажешь. — я огляделся по сторонам, всё же, осень была чудесным временем года… — Так вот, третья мировая, а её не миновать, если ты покалечишь до инвалидности почти что сверхдержаву ради того, кого на мировой арене даже не существует. Мы с твоим отцом почти ничего не стоим в этом плане, смирись. И ты слабее Америки, хотя бы потому, что у него есть союзники, сильные и заинтересованные в твоём проигрыше, а ты будешь тормошить семью? Сам же орал, что каждый должен отвечать только за свои ошибки. — Так вы за свою задницу боитесь, раз вы часть этой семьи?! — меня наглым образом перебили. — За свою, как ты выразился, «задницу» я не боюсь, по сути, в сухом остатке меня интересует безопасность только двух стран: твоего отца и моего сына, только вот что один, что второй подставятся из-за тебя, в попытках спасти. И если репутация твоего отца и семьи просто значительно пошатнется, то представь, что будет с Германией, если будет участвовать в третьей мировой, да ещё и на одной стороне со мной: его, как выражается СССР, с говном съедят. А я там, не сомневайся, буду, что бы вытаскивать из этой передряги Совка. — я не выдержал и рассмеялся. — Да ты сам подумай, на сколько дерьмовая эта идея! Что б я, я, сидел, распинался и кого-либо уговаривал не разжигать конфликтов. Ахахаха, вот на столько будут дерьмовы твои дела! — Россия ошалело пялился на меня примерно с две минуты, потом отвернулся, и, видимо, что-то обдумывал. — Знаете, в жизни не думал что скажу это, но вы правы, спасибо, я, пожалуй, пойду. — он встал со скамейки и направился к выходу из парка. Я же так и сидел на скамейке, смотря в пустоту, поедая яблочный штрудель и запивая всё ещё теплым кофе. Эта ситуация для меня была просто нонсенс и с каждой минутой казалась ещё более сумасшедшей, куда катится этот мир? Так ведь и пацифистом стать не долго… Ужас…