Глава шестая.
26 мая 2019 г., 21:07
***
Несколько дней подряд Чимин навещает Чонгука в больнице, и они просто молчат или же говорят на отвлечённые темы, по типу разговоров о погоде. Большую часть времени Чон усердно рисует карандашом на альбомном листе, а Пак увлечённо наблюдает за ним. Тишина сильно давит на Чимина, но сам он не знает совершенно, как наконец прервать молчание. Чимин ещё до сих пор находится в некой прострации после того дня, когда Чонгук вспомнил Юнги, но не его. От этого осознания мучительно ныло где-то внутри и по сей день. Паку было обидно, больно, в первые дни вообще хотелось кричать от несправедливости мира. Почему Чонгук вспомнил Юнги, но его, с которым проводил большую часть времени, совершенно забыл? В голову Пака даже начинали лезть странные мысли по типу, что он надумал их безоблачные чувства, и Чонгук никогда не испытывал к нему больше, чем симпатию. Но затем в памяти всплывали счастливые моменты воспоминаний, где Чон был нескончаемо рад рядом с Паком. И такие чувства нельзя было играть, тем более Чонгук никогда не умел врать. Значит, и вправду воспоминания, связанные с Чимином глубоко спрятались в головном мозге. Пак старался не показывать, что ему больно. Он всегда сдерживал рвущиеся негативные чувства, чтобы лишний раз не заставлять Чона чувствовать себя виноватым. Но это было недостаточно. Чонгук всё равно каждый раз встречал Чимина потерянным взглядом и сдавленно произносил: «Привет, хён». И «хён» больше не грело, как раньше, а больно кололо под рёбрами. Чимин не винил Юнги за чрезмерную прямолинейность, если Мин рассказал всё, то значит так было предначертано Судьбой. Но только вот от раскрытия своего рода «тайны» не становилось лучше ни Чимину, ни Чонгуку. Чонгук не виноват в том, что он не помнит Чимина, но Паку всё равно было невыносимо больно из-за этого. В первый день, когда Чон только очнулся после операции и не узнал Чимина, тот подумал, что он сможет пережить этот период и дождаться возвращения воспоминаний Чонгука. Но время шло. Чонгук так и не помнил его. Чимину казалось, что он медленно ломается каждый день от этого ожидания. Но давить на Чонгука он не хотел. Пусть лучше только он мучается, но не его Чонгуки. Несколько раз Чон пытался извиниться за то, что не помнит того, что он встречается с Чимином, и то что он очень сожалеет о том, что не может пока что ответить на чувства старшего взаимностью. Но Пак успел вовремя пресечь попытку. Если бы Чонгук продолжил, то Чимин точно бы сломался. Окончательно.***
Чонгук не знает, как говорить с Чимином после того, как узнал, что они встречаются. Теперь он даже боится неправильно поздороваться, чтобы не принести ещё больше боли. Чон чувствует, что за улыбкой хёна скрывается нескончаемая печаль, и у него самого что-то неприятно защемляет в груди. Вообще Чонгука сильно не удивила новость о том, что они с Чимином встречаются, потому что даже не помня Пака, Чон испытывал к нему неуловимую симпатию. Может быть, подсознание всё-таки помнило урывками прошлое? Только толку от этого особого не было. Чонгук постоянно рисует с мыслями о Чимине, надеясь, что это немного поможет ему хоть что-то вспомнить. Хотя, теперь Чон практически всегда думает о Паке, но всё безрезультатно. В голове закрадывается мысль, быть может попытаться развить симпатию до более высокого чувства? Но Чонгук всё спускает на самотёк, продолжая рисовать в тишине.***
В этот раз Пак заходит не один в палату, а вместе с медсестрой, которая везла инвалидную коляску. На лице Чонгука появляется счастливая улыбка, наконец-то он вырвется из белых, надоевших больничных стен и вдохнёт полной грудью свежий воздух, а то почти месяц ему удавалось только довольствоваться открытым окном. Чону даже иногда казалось, что если он пролежит ещё месяц на больничной койке, то всё тело отнимется, не только сломанная нога, которая слишком долго срасталась. — Чонгук-ши, я вам помогу подняться, — произносит медсестра, подкатывая инвалидную коляску к койке. — Хён, мы правда поедем гулять? — взволнованно спрашивает Чон, уточняя, потому что ему до сих пор не верится, что наконец-то лежачие будни в четырёх белых стенах прекратятся. — Да, Чонгуки, — отвечает Чимин, беря ладонь Чона в свою ладонь, желая помочь медсестре. Другая рука мягко касается спины Чонгука, и это прикосновение ощущается совсем как родное. Мозг Чона не помнил прошлого, но тело запомнило всё. Чонгук ещё несколько секунд не отпускает ладонь Чимина, даже когда уже уверенно сидит в кресле. Почему-то Чону казалось, что вот именно сейчас из-за этих прикосновений он что-то вспомнит. Но мозг не реагировал совершенно, лишь щёки почему-то краснели.***
— Здесь очень красиво, — произносит восхищённо Чонгук, рассматривая всё вокруг. Внутренние ощущения были невероятными, а эмоции переполняли Чона, стремясь вырваться наружу. Всё было в новизну, даже обычные деревья и зелёная трава, словно Чонгук видел их в первый раз в своей жизни, хотя в «новой» жизни это была его первая прогулка. — Да, Чонгуки, — говорит Чимин. — Хён, смотри, — Чонгук показывает пальцем на небо. — Видишь облако? — Вижу. — Мне кажется оно похоже на овечку. Чимин начинает смеяться, и Чонгуку кажется, что этот смех самый лучший, который он слышал в своей жизни. Хён впервые смеялся настолько радостно. — Они все похожи на овечек. — Ну, хён… это особенно, — говорит Чонгук с наигранной обидой, продолжая мечтательно смотреть на небо. Сейчас Чону хотелось запомнить всё окружающее до мелочей, чтобы потом, когда он будет в палате зарисовать всё в альбом. — Мне кажется, что мы гуляли здесь когда-то… — внезапно произносит Гук. Коляска останавливается. И только сейчас Чонгук понимает, что снова сказал что-то не то, снова причинил боль хёну. Чон поворачивает голову и видит, что губы старшего немного дрожат. — Я…не хотел, — виновато говорит Чонгук. Он в очередной раз извиняется за то, что ничего не помнит. Это уже входит в странную привычку. — Нет, нет, ничего, всё в порядке, — тараторит Чимин и снова улыбается, но Чон чувствует, что эта улыбка наигранная, надломленная. Он опять всё испортил. — Мы здесь никогда не гуляли, потому что никто из нас не попадал в больницу. Мы гуляли по парку, где ты рисовал портреты людей за деньги. Там очень красиво, когда тебя выпишут, если ты, конечно, захочешь, то можем сходить туда. — Я очень хочу, — говорит Чонгук. Он и вправду хочет посетить место, связанное с его прошлым. Быть может, хоть это заставит его мозг функционировать и вспоминать. Чонгук чувствует, как его волос легко касается ладонь Чимина, и от этого прикосновения он вздрагивает. Пак тут же отдёргивает руку. — Я просто убрал пух с твоих волос, — объясняет Чимин. И вправду сегодня был день, когда пух с деревьев летал по всюду, словно своеобразный летний снег. — Я… Я… — нервно говорит Чонгук. Язык его заплетается, и Чон не может ничего сказать. — Чимин… — имя звучит слишком испуганно. — Чонгуки, что-то случилось? — взволновано спрашивает Пак. В голове Чонгука мелькают расплывчатые образы прошлого, в которых Чимин нежно гладил его по голове. Похожие сцены проносились одна за другой, только лишь менялась обстановка. Чонгук видит счастливое лицо старшего в воспоминаниях и ощущает тепло чужой руки на своей макушке. И он сам чувствует себя слишком хорошо и радостно. — Я вспомнил… — дрожащим голосом произносит Чонгук, повернув голову. — Что ты вспомнил? — Как ты часто гладил меня по голове, хён, — отвечает Чонгук. — Я чувствовал себя счастливо в эти моменты, — на лице Чона появляется улыбка. Он счастлив и сейчас.***
До Чимина не сразу доходит весь смысл сказанной фразы, наверняка из-за того, что он долгое время свыкался с мыслью, что Чонгук вспомнит раньше ещё кого-то, но не его. — Правда? — Чимин не знает почему произносит именно это слово, наверное, чтобы до конца убедиться в том, что ему не послышалось. — Правда, хён. На лице Чимина появляется улыбка. Впервые за долгое время он и вправду счастлив. Чонгук вспомнил хоть что-то связанное с ним. Долгое, мучительное ожидание не напрасно. Чонгук вспомнил его. Пусть и один единственный момент. В памяти самого Чимина проносятся сцены, где он нежно перебирал волосы младшего, и то как тому это нравилось. От этих воспоминаний на душе становилось ещё радостнее. Всё существо Чимина хочет в данный момент обнять Чона крепко-крепко. И он это делает, подходит к Чонгуку, становясь лицом к лицу, а затем аккуратно наклоняется, чтобы не задеть гипс на ноге. Чимин легко обнимает Чона, чтобы не сделать тому больно. И на данный момент ему совершенно всё равно, как на это отреагирует Гук. Паку просто хочется впервые после пробуждения младшего, показать свои чувства. Чонгук же не отталкивает, наоборот кладёт свою ладонь на спину Чимина. — Я люблю тебя, Чонгуки, — шепчет Пак. Он совершенно не ждёт слов взаимности. Да и глупо ждать. — Ты самый лучший, хён, — произносит Чонгук. И эти слова значат намного больше для Пака, чем обычное признание в любви.
