Remember me

***

      — Чонгуки, да не спеши ты так! — взволнованно произносит Чимин. Он делает резкое движение вперёд, чтобы поддержать Чонгука под руки, но тот решительно отнекивается:       — Хён, я сам, — Чон делает ещё один шаг, упираясь костылями в больничный линолеум. — Видишь, всё в порядке.       Чонгук был несказанно рад, когда наконец врач разрешил заменить коляску на костыли. Потому что Чон уже начинал думать, что если его ноги проведут ещё некоторое время без действия, то их мышцы атрофируются. Бедренная кость всё-таки срослась правильно, но всё равно её нельзя было сильно нагружать ближайшие несколько недель.       С помощью костылей ходить сложно, иногда даже болезненно мучительно. Первые два дня тренировок ходьбы Чонгук думал, что мышцы его ног, отвыкшие от какой-либо нагрузки, сгорят такими темпами. И как тут не отвыкнуть, когда он пролежал без действия месяц на больничной койке, а потом ещё полмесяца передвигался с помощью инвалидной коляски.       Чонгук старается изо всех сил, каждый день проходя всё больше и больше. Вот он уже спокойно может пройти практически на одном дыхании весь коридор. Ну как на одном… если, конечно, не считать короткие перерывы, занимающие несколько секунд, между шагами.       Чонгук никогда не сдаётся, добивается всего неизмеримым трудом. Это девиз всей его жизни. Даже рисовать красиво он начал не сразу. В памяти Чона всплыли моменты, в которых он усердно вырисовывал, но снова и снова стирал ластиком из-за кривых штрихов.       Чимин сильно волнуется из-за такого рвения Чонгука, а сердце Пака болезненно сжимается, когда он видит, как дрожат руки Чона и как он продолжает несмотря на это делать тяжелые шаги. Чимин восхищается выдержкой младшего.       — Может хватит на сегодня? — умоляюще произносит Чимин. Он видит, как Чонгук уже устал и как его руки дрожат. Лучше прекратить, чтобы избежать плохих последствий. Ещё достаточно слабый организм не к чему перегружать.       — Нет, не хватит, — твёрдо отвечает Чон, делая ещё один шаг, тяжело дыша. — Я должен научиться быстро ходить до моей выписки.       Чонгук очень сильно ждёт тот день, когда наконец сможет покинуть надоевшие стены больницы. Он хочет вернуться домой, увидеть где жил раньше, быть может в мозгу снова сделается щелчок воспоминаний, и в голове пронесутся другие образы прошлого, связанные с Чимином. Чонгук на это очень надеялся, потому что ему хотелось вспомнить всё, что связывало его с Паком. К Чимину Чон слишком уж привык, поэтому отпускать его вечером с каждым днём становилось всё труднее и труднее. А когда Чонгука выпишут, то расставаться со старшим не придётся на целую ночь, ведь живут они вместе. Чон принял этот факт спокойно и ожидаемо, Юнги же сказал, что Чонгук в отношениях с Чимином, а значит и живут они вместе.

***

      — Хён, я говорил тебе, что ты самый лучший? — спрашивает Чонгук, уже находясь в палате. Времени остаётся совсем мало, часы посещения скоро закончатся, но почему-то именно сейчас Чона пробирает сказать что-то чувственное и сокровенное. Быть может, в этом виновата слишком солнечная погода или же успехи в ходьбе на костылях? Но скорее всего главной причиной очередного откровения становится милый, волнующийся за Чонгука Чимин.       — Да, говорил, — мягко отвечает Чимин. Чонгук помнит тот тёплый день и первую прогулку в парке, а также признание старшего в любви. Тогда Чон чувствовал горячее ласковое ощущение, поселившееся в груди, ему самому хотелось ответить взаимности произнести: «Я тоже люблю тебя, хён». Такой ответ казался отдалённо знакомым из прошлого, но Чонгук посчитал эту фразу неправильной. Чон не был уверен в том, что испытывает настолько глубокое чувство, о котором так легко можно сказать. Чонгуку определённо нравился Чимин, и дальше переступать совершенно не хотелось. Сейчас же спустя некоторое время Чон чувствует, что его чувство стало куда сильнее по отношению к Паку.       — И я повторю это ещё раз. Ты самый лучший, Чимин-ши, — говорит Чон, а затем запинается, удивлённо смотрит на Пака, понимая что хотел сказать совсем по-другому, но мысли прозвучали вслух именно в такой форме. И такая форма кажется самой родной.       — Чимин-ши? Серьёзно? — Чимину почему-то становится смешно, а в голове мелькают эпизоды, когда Чонгук называл его в шутку «Чимин-ши», когда хотел признаться в чём-то сокровенном.       — Я… не знаю, почему я так сказал, — произносит Чонгук как-то смущённо. — Это просто как на автомате, словно раньше я говорил её слишком часто.       Чонгук надеется, что таким обращением не обидел старшего, потому что он помнит, как раньше Чимин смотрел на него с болью, когда Чон называл его формально. Сейчас же боли и обиды в глазах Пака не было.       — Ты называл меня «Чимин-ши» в шутку, чтобы вывести меня из себя, — произносит Чимин, мягко улыбаясь. Пак в какой-то степени даже скучал по этому «Чимин-ши», сказанному шутливой интонацией.       — Оу… — многозначительно тянет Чонгук.       Чон снова не замечает, как начинает неотрывно смотреть на Чимина. Чонгук в очередной раз убеждается, что Пак идеальный, и в глубине души его очень греет осознание, что такой идеальный Чимин является его парнем. И как он только смог завоевать Пака? Или же его завоевали? Хотя Чонгук бесспорно сдался бы Чимину в первую неделю ухаживаний.       — Ты так смотришь на меня, что мне даже становится страшно от такого взгляда, — говорит Чимин, Чонгук замечает как щёки старшего краснеют. И чёрт. Теперь Чону ещё труднее оторвать взгляд от такого идеального смущающегося Пака.       — Ты идеальный, хён. Ты умеешь поддержать, помочь, — Чонгуку в голову приходили несколько раз мысли по типу, почему Чимин до сих пор не сдался, несмотря на что, память Чона не спешила возвращаться. — А ещё ты очень красивый.       — Чонгуки… — тихо произносит Чимин, заливаясь ещё больше краской. В закатных лучах солнца, проникающих сквозь окно, Пак словно светится. Так ярко и тепло, как-то по-родному.       — Я хочу сказать, что ты мне нравишься, хён. Нет, я определённо влюблён в тебя, хён, — выпаливает Чонгук, а затем и его щёки становятся красными.       Чонгук несколько секунд осознаёт то, что всё-таки признался Чимину. И чёрт. Это было лучшее ощущение за последнее время.       Чон чувствует, что когда-то он именно таким образом признавался Чимину. Что-то не меняется, даже если это что-то теряется в закромах памяти.       Чимин улыбается слишком счастливо, смущённо отводя взгляд куда-то в пол. Чонгук немного удивляется этому. Они же вроде бы встречаются, Чимин должен был привыкнуть к таким вещам, но затем понимает, что старший наверняка уже и позабыл как это получать взаимность.       И Чонгук даёт себе обещание о том, что заставит Чимина заново вспомнить приятное чувство, когда ты небезразличен.

***

      Пак чувствует переполняющее тепло в грудной клетке. Сердце быстро стучит в лихорадочном темпе.       Чонгук влюбился в него, даже не помня полностью.       Снова.       И второе признание в чувствах для Чимина самое дорогое в его жизни. Хочется запомнить каждое мгновение, чтобы ни за что не потерять его в уголках памяти. Нужно определённо пометить это воспоминание красным цветом.       Чимин хочет шептать Чонгуку слова о любви, хочется ощутить тепло немного покусанных чоновых губ на своих. Но Пак сдерживается, хоть прежний Чонгук и возвращается постепенно, но давить Чимин не хочет. Да и, за долгое время он привык к ожиданию.       Чимин наклоняется, берёт в руку ладонь младшего и нежно целует каждый палец. Паку хочется показать свою нежность, сдерживаемую так долго хоть каким-то способом. Кожа рук Чона мягкая, тёплая.       Чонгук счастливо хохочет от прикосновений, словно ребёнок.       — Часы посещения закончены, — произносит медсестра, заходя в палату.       В первый раз Чимину настолько тяжело оставлять Чонгука одного. На прощание Пак целует младшего в макушку.