Глава девятая.
21 июня 2019 г., 21:08
***
Чимин просыпается, когда летние солнечные лучи ярко освещают комнату. Пак морщится, чешет нос и зевает. Чимин хочет дотянуться до своего телефона, лежащего на прикроватной тумбочке, чтобы узнать сколько сейчас времени, но его прижали к кровати крепкими объятиями. Чонгук в данный момент мирно спал, прижимаясь к старшему и обнимая его за талию. Чимин не может сдержать тёплой улыбки. Совершенно никак. Потому что Чонгук сейчас выглядел настолько беззащитно, словно ребёнок. Хотя по габаритам он был больше старшего, но это никак ему не мешало быть слишком милым. Чимин аккуратно проводит ладонью по немного растрепанным из-за сна волосам Чона, а тот морщит нос от такого движения. И Пак не сдерживается, начинает смеяться. Чонгук начинает шевелиться, издавая приглушённые недовольные звуки. Хватка кольца рук вокруг талии Чимина ослабляется, и Паку удаётся выпутаться из объятий и достать телефон с тумбочки, чтобы посмотреть на время. На дисплее телефона показывалось девять часов утра. Чимин удивляется тому, сколько они проспали, ведь легли они вчера рано совсем и десяти вечера не было. Но эта ночь была на удивление самой спокойной за долгое время. Пак наконец-то смог нормально поспать без кошмаров, которые стали его верными спутниками на протяжении почти двух месяцев. Мысли о Чонгуке больше не тревожили Чимина, потому что сам Чон был рядом, лежал с ним на кровати и крепко обнимал. — Хён? — Чимин слышит позади себя заспанный голос Чонгука. — Я тебя разбудил, прости, — виновато произносит Чимин. Смеяться всё-таки ему не нужно было. — Нет, ничего страшного, — Чонгук зевает и снова обнимает Чимина за талию, кладёт голову на живот старшего. Такой ластящийся Чон слишком сильно нравился Паку, видимо, домашняя атмосфера хорошо влияла на Чонгука. Чимин зарывается ладонью в волосы Чонгука и нежно гладит, массируя голову. Чон чуть ли не блаженно скулит, всё трётся о живот Чимина, расслабляясь, походя совсем на какого-то котёнка. А Пак издаёт иногда тихие смешки, потому что движения Чона слишком щекочущие. Но Чимин готов признать, что сейчас он по-настоящему счастлив. — Хён, мы пойдём сегодня в парк? — спрашивает Чонгук, приподнимаясь и смотря Чимину прямо в глаза. — Да, конечно, но для начала нужно встать и хотя бы поесть, — произносит Пак, тепло улыбаясь. На лице Чонгука появляется хитрая улыбка, а сам он делает несколько движений в сторону старшего. Расстояния между их лицами становится совсем крошечным, и Чонгук горячо выдыхает: — Доброе утро, хён, — а затем поддаётся вперёд, и Чимин ощущает на своих губах чужие мягкие губы. От неожиданности таких действий Пак инстинктивно крепко сжимает своими ладонями бёдра младшего, но непристойного себе не позволяет, как бы не хотелось. А хотелось сильно, потому что сексуального удовлетворения Чимин не получал давно. Именно из-за этого казалось бы невинные действия Чона отозвались тяжелым тёплым комом внизу живота. Чонгук тут же отстраняется и произносит: — Как не стыдно, хён, это всего лишь лёгкий чмок, а ты переводишь в какие-то непристойности, — Чон нахально улыбается прямо перед лицом Чимина. И чёрт. Паку кажется, что сейчас перед ним тот самый Чонгук, который был до аварии. — Ладно, хён, я пойду в ванную, нужно зубки почистить, — Чонгук слезает с кровати, оставляя Чимина одного. Чонгук вернулся. Чимин был рад этому и плевать, что его оставили на кровати в полувозбуждённом состоянии. Всё-таки Пак всегда думал головой, а не членом.***
— Здесь очень красиво, — произносит Чонгук, смотря по сторонам, изучая всё вокруг. Теперь Чон понимает, почему они с Чимином раньше здесь часто гуляли. В этом парке было слишком чудесно и дышалось, как казалось, даже легче. И определённо этот парк был намного лучше того, что находился возле больницы, потому что атмосфера этого места была по настоящему чудесной, а не завуалированной, давящей. — Я знал, что тебе здесь понравится, Чонгуки, — говорит Чимин, идя рядом с Чоном. Пак всё время шёл с ним в нескольких сантиметрах, потому что боялся что Чонгуку может стать плохо, и чтобы в таком случае поддержать младшего. Чону с одной стороны нравилась такая забота о себе, но с другой он хотел чувствовать себя самостоятельным. Но чувствовать себя самостоятельным, и при этом крепко сжимая и опираясь на трость, было сложно. — Мы всегда по выходным гуляли здесь. — Я знаю, хён. Ты рассказывал мне об этом часто, — говорит Чонгук, но тут же добавляет, чтобы не обидеть Пака: — И мне всегда было интересно слушать, — Чон догадывался, что такая терапия повторения проводилась с целью того, чтобы он хоть что-то вспомнил, только вот результата никакого не было. Сам Чонгук тоже пытался помочь, но его мозг напрочь сопротивлялся, больше не выдавая никаких воспоминаний. — Боишься обидеть хёна? — с усмешкой спрашивает Чимин. — Правильно, что боишься, а то иначе не куплю мороженого. — Ну, хён… — недовольно произносит Чонгук, совсем как обидевшийся ребёнок. — Ладно, Чонгуки, ты же знаешь, что я не могу тебе ни в чём отказать. Даже не помня о том, что было раньше, Чонгук знал то, что о чём бы он не попросил, Чимин не откажет.***
— Вкусно, — произносит Чонгук, доедая шоколадный рожок мороженого. Чимин как и обещал, купил ему лакомство. — Настолько вкусно, что и свой нос кормишь, Чонгук-а, — Чимин заливается тёплым смехом. А Чонгук немного смущается, трогает ладонью свой нос. И вправду испачкался. — Ой, — как-то виновато произносит Чонгук. — Сейчас хён тебя вытрет, — произносит Чимин, доставая из прогулочного рюкзака салфетки. Чонгук в который раз подмечает то, что Пак слишком заботливый и предусмотрительный, и то, что ему очень повезло с таким парнем. Чимин пододвигается ближе и начинает аккуратно оттирать уже успевшее засохнуть на жаре мороженое. Чонгук еле сдерживает смех, потому что процедура на удивление щекотная. — Всё? — спрашивает Чонгук, когда Чимин начинает просто на него смотреть. — Нет, — Пак поддаётся вперёд и целует Чона в нос. Чонгуку в этот момент кажется, что он сгорит от смущения и взорвётся от переполняющих его чувств. Потому что этот поцелуй казался ему намного интимнее, чем в губы. — Вот теперь всё. Чонгук ещё несколько секунд сидит в ступоре, смотря на счастливо улыбающегося Чимина. Щёки Чона всё также горят, но он чувствует переполняющую его радость. Чёрт, он слишком сильно любит Чимина.***
— Здесь очень вкусные пирожные, — говорит Чонгук, облизывая губы. — Это твоё любимое кафе. И знаешь, ты постоянно говорил, когда мы сюда ходили, потому что здесь очень вкусные пирожные, — отвечает Чимин, смотря на Чонгука. Сам старший изредка притрагивался к заказанному для себя, потому что он был полностью занят Чоном. Ему до сих пор не верилось, что теперь Чонгук рядом с ним, и он может спокойно, ничего не боясь влюблённо смотреть на него. — Оу, — голос Чона как-то никнет, — я даже этого не помню. Лицо Чимина в тот же момент становится серьёзным. Он понимает, что Чонгук хочет вспомнить всё, потому что слишком больно терять часть своей жизни безвозвратно. — Так, Чонгук-а, не нужно раскисать, — Пак берёт ладонь Чонгука в свою руку. — За твои старания всё вспомнить, судьба должна смиловаться и вернуть все твои воспоминания. Чимин понимал, что врёт. Судьба несправедливая совсем, но Чонгука просто нужно сейчас успокоить. Пускай и ложной надеждой. — Хён, я так рад, что именно ты такой прекрасный рядом со мной, — говорит Чонгук. — Ты безусловно прекраснее меня, — возражает Чимин. — Хён! — Не спорь. Чонгук почему-то больше не спорит.
