Глава десятая.
8 июля 2019 г., 20:21
***
— Хён, давай остановимся, — произносит Чонгук уже на пути домой. Чимин смотрит на Чона немного взволнованно, мало ли тот устал ходить и ему нужно отдохнуть. Но Чонгук, словно понял все мысли Чимина по его взгляду, восхищённо добавляет: — Тут закат такой красивый. Чимин подходит к краю моста, опираясь на его перила, и смотрит вниз на реку. Её воды в закатных лучах солнца и вправду выглядели прекрасно, завораживающе. Да и вообще весь сегодняшний день был слишком чудесный, потому что Пак провёл его с Чоном. Каждый день, проведённый вместе с Чонгуком, для Чимина всегда был запоминающимся. Если честно старший даже мог назвать почти все такие дни, жаль только вот, что Чон ничего не помнил. Но не беда. Чимин приложит все усилия, чтобы в памяти Чонгука отложились новые воспоминания. Чон достаёт телефон из кармана джинсов, чтобы запечатлеть алый закат. Раздаётся щелчок камеры, и Чонгук смотрит несколько секунд в дисплей телефона, завороженно разглядывая снимок, а затем произносит: — Хён, можно я тебя сфотографирую на фоне заката? Чимин смущённо мямлит себе под нос несуразные звуки, потому что фотографироваться он вообще не любил. А если и удавалось сделать снимок (после долгих уговоров Чонгука), Пак не смотрел на него никогда, потому что не хотел искать недостатки. Но сейчас, как и во все прошлые разы, Чимин не может отказать Чонгуку. Да и тем более Пак сейчас в полной мере устраивает политику налаживания доверительных отношений с Чоном, и упорный отказ от снимка явно не приблизит Чимина к своей цели. Старшему всего лишь нужно потерпеть несколько минут, пока Чонгук заснимет его. — Хорошо, как мне встать? Чонгук командует несколько секунд, чтобы Пак принял красивую позу для фотографии, а затем снимает. Чимин несказанно рад, когда всё заканчивается, ибо и суматоху с фотографиями он никогда не любил. — Ты получился очень красиво, словно светишься, — говорит Чонгук, подходя к Чимину и показывая снимок на экране телефона. — Ты прям ангел, сошедший с небес. Чимин очень удивляется тому, что у Чонгука и вправду получилось сделать очень качественный снимок, такой что даже лицо Пака не засветилось. Всё-таки у Чона был талант не только к живописи, но и к фотографии. — Хён, я хочу увидеть наши старые фото, когда мы придём домой, — говорит Чонгук. — Хорошо, если ты конечно не устал, — произносит заботливо Чимин. Он волнуется из-за того, что Чонгуку пришлось достаточно долго нагружать больную ногу, пускай они и по долгу сидели на скамейках по пути. — Хён, я полон сил, — гордо произносит Чонгук, задрав подбородок, и Чимин заливается тёплым смехом. — Хочешь покажу? — Нет, не надо, — отрицательно отвечает Пак, потому что зная Чонгука, тот может и в воду прыгнуть, чтобы доказать плаванием что сил у него ещё много. А перспектива прыгать за Чонгуком в воду Чимина вообще не радовала. — А я всё равно покажу, — ухмыляется Чонгук. Такая ухмылка никогда не означала что-то невинное. В доказательство своим убеждениям Чимин чувствует касание руки младшего на щеке. Пак смотрит на Чона немного удивлённо, всё-таки выписавшись из больницы, Чонгук стал куда гораздо расторопнее и смелее. Мгновение и Пак ощущает на своих губах чужие тёплые мягкие губы. И это прекрасно. Чонгук сразу целует быстро, прытко, но в то же время чувственно настолько, что Чимину кажется, что земля из-под ног уходит и он даже забывает, что нужно отвечать, потому что это первый раз, когда Чонгук проявляет такую огромную инициативу после аварии. Вообще, младший всегда был непредсказуемый, но только вот Чимин и вправду отвык от этого. Чон целует так, словно боится, что это будет их последний поцелуй или же он снова всё забудет. Когда Пак приходит в себя от такого внезапного порыва младшего, он всё-таки берёт инициативу в свои руки, точнее будет сказать в губы, и начинает отвечать на поцелуй, после чего Чон становится не таким уж уверенным. И сам Чимин чувствует, как Чонгук плавится в его руках, блаженно скуля сквозь поцелуй. Пак ощущает, как Чон начинает крепко сжимать края его кофты, видимо, поцелуй действует на него слишком дурманяще, и надо бы заканчивать всё это, чтобы не привлекать лишнее внимание. — Верю, что силы есть, — произносит Чимин, отстраняясь и смотря на еле дышащего Чонгука. Сейчас Чон выглядел совсем как-то потрепанным и уставшим, словно только что не целовался, а бежал километр на время. — Хён, ты… ты такой горячий, — выдыхает Чонгук.***
Чонгук и не думал, что поцелуй с Чимином может оказаться настолько крышесносным. Чон, подаваясь секундному желанию поцеловать такого прекрасного Пака в лучах закатного солнца, был полностью уверен, что инициатива будет на его стороне. И даже несколько первых секунд поцелуя подтвердили это. Но нет. Чимин оказывается распаляется со временем, переходя все границы постепенно. И когда инициатива в поцелуе переходит в руки Чимина, Чонгуку кажется, что он просто кончится, как личность, и кончит просто на месте из-за губ старшего. В голове Чонгука внезапно начинают всплывать множество образов, где он изгибается от собственнических прикосновений старшего и надрывно стонет его имя, прогибаясь в спине, обхватывая крепкую шею Пака ладонями, когда тот входит в него. Самый настоящий порно канал в голове, и так неожиданно и в неподходящий момент. Чонгук надеется, что эти воспоминания пройдут быстро, потому ещё немного и у него точно встанет, прямо здесь на мосту и будет совсем неловко, потому что потом через несколько секунд он спустит прямо в штаны. И это уже будет окончательный позор. — Хён, ты… ты такой горячий, — выдыхает Чонгук, когда воспоминания прекращают крутиться беспорядочной канителью постельных сцен в разных позах. — Я…я сейчас увидел такое… — заикается Чонгук, хватаясь рукой за перила моста, потому что стоять стало вообще как-то неудобно. Ноги во мгновение стали ватными. — Что такое, Чонгуки? — обеспокоенно спрашивает Чимин. — Тебе плохо? — Мне слишком хорошо, прекрасно… — сдавленно произносит Чонгук. Ему настолько прекрасно, что дурно. Если бы такие образы в его голове начали мелькать, когда он находился дома, то Чон наверняка бы даже обрадовался, но только вот судьба распорядилась иначе. Зато теперь Чонгук точно знал, что и вправду встречался с Пак Чимином до аварии… И не только это… К примеру то, что у Чимина есть милая родинка над пупком, и то, что Пак очень горяч (хотя в этом Чонгук и не сомневался). — Что случилось? — Я видел как ты… я… кровать… твои руки… стоны, — Чонгук не может собрать все слова в правильное предложение, но, кажется, Чимин понимает и без этого, потому что проходит доля секунды и тот смущённо отворачивается. Чонгук ловит себя на мысли, что ему хочется воплотить только что промелькнувшие воспоминания в жизнь. Пускай и не сейчас, потому что в данный момент он не был готов из-за постоянных болей в ноге.***
Чимину кажется, что сейчас он сгорит со стыда. Это же надо было Чонгуку вспомнить такое прямо на мосту. Лучше бы мозг Чона выдал бы что-то милое, пускай даже не столь значительное. Но потом Пак осознаёт, что в интимных воспоминаниях нет ничего плохого, они же всё-таки с Чонгуком встречаются и много раз занимались сексом до аварии, но сейчас Чимину было слишком стыдно за всё это, потому мало ли как отреагирует Чон, который практически ничего не помнит. А отреагировал он слишком бурно, что аж ноги подкосились. — Хён, целуй почаще меня так же, — произносит Чонгук, ухмыляясь, когда отходит после увиденного. — Ты издеваешься? Я чуть со стыда не умер, а ты тут. — Хён, всё в порядке, — произносит Чонгук, кладя ладонь на поясницу Чимина, тепло улыбаясь. — Ты очень красивый в закатных лучах. Наверное, Чонгук этой фразой не впопад хотел как-то снизить напряжение, но почему-то вообще ничего не получилось. Чимину стоит привыкнуть к тому, что мозг Чонгука не всегда может выдать желанные воспоминания. И Паку стоит быть готовым к очередному конфузу от следующих образов прошлого, которые промелькнут в голове Чонгука.***
— О, хён, ты так тут красиво улыбаешься, — подмечает Чонгук, смотря на фото. Он не помнит, когда был сделан снимок и в каких обстоятельствах, но Пак рассказал, что тогда у Чона была первая выставка и они решили запечатлеть этот знаменательный момент в картинной галерее. — Улыбайся чаще, пожалуйста. — Чонгуки, тебя что-то слишком часто на комплименты тянет. — Ну просто… ты и вправду очень красивый и добрый, и вообще идеальный, — говорит Чонгук, смотря на Чимина. Чон и вправду слишком сильно влюблён в Пак Чимина, и Чонгук даже не знает, влияет ли на него подсознательно забытое прошлое или же ему в любом случае суждено навсегда влюбиться в старшего? В принципе, Чонгука это не так уж сильно волнует. Щёки Чимина покрываются лёгким румянцем. — И смущаешься очень мило, — говорит Чонгук, касаясь щеки старшего. Чону кажется, что кожа под его пальцами горит. — Как твоя нога? — вопрос о здоровье тут же рушит всю атмосферу романтики, и Чонгук тут же убирает свою руку с щеки старшего. — Болит немного, — произносит Чонгук. — Значит, завтра сидим дома, ни к чему перегружать тебя. — Ну, хён… — недовольно тянет Чонгук, складывая руки на груди. Чон думал, что когда его выпишут из больницы, то он постоянно будет гулять, черпая вдохновение из окружающего мира, но видимо нет. — Я сказал, что сидим дома, значит сидим дома. Чонгук понимает, что его уговоры ни к чему хорошему не приведут, потому что Чимин слишком уж сильно печётся о его здоровье, а значит спорить с ним бесполезно. Придётся принять условия Пака. — Ладно, хорошо, тогда давай фотографии завтра досмотрим, а то я спать уже хочу, — произносит Чонгук, зевая. Чимин смотрит на время. На часах почти двенадцать ночи. Они и не заметили, как пролетело время за просмотром фотографий. — Сейчас только убрать всё нужно, а потом спать. — Но мы же всё равно завтра будем смотреть… — Я сказал, что нужно убрать, значит нужно убрать. Чонгук уже и отвык от того, что старший настолько сильно любит порядок.
