Живым не брать

      Небольшая двухкомнатная квартирка в дебрях Бриджпорта досталась Забузе вполцены. Её бывший владелец, заядлый расист и невыносимый скептик, считал, что для его семьи жить здесь становится слишком опасно. И в первую очередь из-за обосновавшихся повсюду китайских и польских общин. Он был уверен, что такое тесное соседство непременно приведёт к баталиям, а потому мечтал поскорее свалить куда угодно. Для скандалов, действительно, много не требовалось: было достаточно и того, что кто-то распускал свой грязный язычок и болтал о том, что жена лысого китайца по имени Чан Лу Вэй спит с пузатым поляком Дэвидом Гобри. Гобри трахает её сзади, как настоящий мужик, а она кричит, что это лучше, чем сто её родных китайских собратьев. Через неделю весь Бриджпорт знал, что маломерные китайцы не умеют любить своих женщин и спят с собственными сёстрами. Тогда воздух начинал сгущаться: китайцы злились, а поляки хохотали, просили показать свой «Мини-Купер». Обычно они просто били друг другу морды и очень редко стреляли. Забуза знал районы в тысячу раз гаже, чем этот. И наблюдая за тем, как один поляк даёт в харю китайцу, а другой держит азиата под руки, лишь презренно хмурил брови. «Пусть сами разбираются со своим дерьмом», — Думал Момочи.       В этой квартире они с Хаку жили вдвоём. Гостей здесь практически не было: лишь изредка забегал Хошигаки, оружейный барыга, владелец большого яхт-клуба, любитель острых ощущений и просто везучий сукин сын. Тип продавал товар, между делом поглядывал на Юки, калёно улыбался и называл Забузу извращенцем. Момочи делал вид, что собирается опробовать только что приобретённое оружие и обещал когда-нибудь пристрелить Кисаме за его поганые шутки. Тот ласково смеялся, а потом добавлял: «Вставай-ка в очередь, малыш». Вернувшись домой, Забуза подумал позвонить этому Хошигаки и заказать новый арсенал для охоты: нужна винтовка и пара бесшумных пистолетов, к тому же, чёртовы патроны опять заканчиваются. Момочи прикурил сигарету, на подоконник поставил стеклянную пепельницу и осмотрел плавящуюся под солнцем улицу: на углу горлопанила парочка китайцев и всего три поляка. Но шуму от этой ватаги было как от целого футбольного стадиона в Мадриде. Мужчина сделал несколько быстрых затяжек и закрыл окно, а потом и вовсе задёрнул тонкие жалюзи. Голова раскалывалась, хотелось спать. — Ты есть хочешь? Мы можем заказать тако? — Юки утомлённо потёр виски тонкими пальцами. Он сидел за столом, опираясь локтями о его поблёскивающую поверхность, и смотрел на досье некого Доусена. Этот Нью-Йоркский воришка обожал слушать регги, играть в гольф и носил нелепые усики, как у Эркюля Пуаро. Момочи помотал головой. — Я чертовски устал. Позже. Юки взглянул на крепкую фигуру Забузы: в последнее время он очень плохо спал, всё грезил прострелить Харрперу голову, а теперь словно из сил выбился. Хаку вспомнил, как Ли спустил курок, и пуля с хрустом пробила грудину. Было очень больно, кровь не останавливалась, а Забуза даже не мог отвести его в больницу. Пулю пришлось вытаскивать самому Момочи и зашивать рану так, как придётся. Юки неосознанно коснулся грубого, но очень аккуратного шрама. Эта пуля была первой и, наверное, не последней. — Всё ещё болит? — спросил Забуза. Хаку помотал головой и мельком улыбнулся, он делал так всегда, когда чувствовал себя неловко. — Нет. На кухне воцарилась полная тишина: за окном китайцы продолжали орать на поляков, скрипели тормоза проплывающих мимо машин, а прямо под окнами урчали одуревшие от дневной жары голуби. Момочи провёл ладонью по затылку и размял шею, сомкнув на пару секунд глаза. — Вечером позвоню Хошигаки. Нам нужно новое оружие. Юки представил улыбающуюся физиономию Кисаме и его вечно подозревающий взгляд. По спине галопом побежали ледяные мурашки. Хаку быстро собрал все документы и запихнул обратно в папку. — Тут сказано, что Доусен каждое воскресенье завтракает в «Пино». Забуза глянул на задёрнутое окно, жалюзи не пропускали дневной свет, но за ними, казалось, полыхает настоящие пламя. — Думаю, теперь Доусен предпочитает пить кофе в какой-нибудь тихой норе. Залёг на дно и не высовывается. Нам нужно наведаться к нему домой, возможно, там мы отыщем какие-нибудь зацепки. Не думаю, что он собирается обратиться в органы, скорее всего, Доусен хочет пошантажировать нашего старика и выжать из него как можно больше. В противном случае, информация о контрабанде уже просочилась бы в СМИ. Хаку вздохнул, задумчиво смотря прямо перед собой и представляя, как Доусен крадётся в особняк магната, вытаскивает лицензию и благополучно сваливает. — Но может оказаться и так, что он всего лишь пешка, его просто могли подослать. — Возможно. У Гато много врагов.

***

      Хошигаки явился только к девяти часам вечера, держа в одной руке тяжелый кейс, а в другой — приложенный к уху телефон. Когда оружейнику открыли дверь, он манерно поправил свой галстук, запихнул мобилу поглубже в нагрудный карман и, не сказав ни единого слова, скользнул за порог. — Долго же ты, — хмуро прошипел Забуза, закрывая за гостем бронированную железную дверь. Кисаме даже не обернулся, чтобы посмотреть и убедиться в том, всерьёз на него злятся или же нет. Он только улыбнулся, помотал головой и привычно двинул в гостиную. — Я сегодня нарасхват, малыш. С самого утра бегаю. Как будто весь Чикаго решил устроить перестрелку. — Мне плевать. Достал то, что я просил? Хошигаки оглянулся и демонстративно похлопал ладонью по кейсу. — Не нуди, всё здесь. — Мне нужна винтовка. Оружейник остановился, смерил Момочи серьёзным взглядом и загадочно кивнул. — Винтовка прибудет чуть позже вместе с мебелью. — Вместе с чем? — Забуза решил было, что просто ослышался, но Кисаме глазел на него и даже не собирался смеяться. — Ну, не мог же я её в кейс запихнуть! Вот поэтому затолкал в коробку с журнальным столиком и подвязал красивым бантиком. Служба доставки поднимет её сюда, а тебе останется только расписаться. Получишь чёртов стол в придачу. Умно, правда? Забуза живо представил, как заботливая группа проверки распечатывает товар и проверяет всё ли с ним в порядке. Толстомордые дяденьки или тётеньки случайно натыкаются на винтовку и поднимают панику. Через десять минут в квартиру Момочи вламывается спецотряд и вяжет его. Забуза сделал глубокий вдох, а затем выдох. — Идиот… Хошигаки усмехнулся, легонько потрепал Момочи по плечу. — Расслабься, в службе доставки теперь сидят мои люди. Они не засунут носы в твои игрушки. Им это не интересно.       Мужчины прошли в небольшой зал, удобно расположились напротив друг друга. Хошигаки взглянул на сидевшего в соседнем кресле Хаку, но ничего не сказал. Юки, в свою очередь, тоже отмолчался. И обоюдная тишина устроила обоих. Кисаме взгромоздил тяжелый кейс на стол прямо перед Забузой, раскрыл, выкинул липовые документы на какую-то говённую фирму и вынул двойное дно, представляя товар. — Вот, полюбуйся. Момочи пробежал оценочным взглядом по оружию, а затем взял один из компактно уложенных пистолетов. — Легче, чем обычно. — Новая модель. Делают здесь же. Америка, — Хошигаки отклонился назад и опёрся локтём о спинку дивана. — Отдачи практически не чувствуешь. Стреляет бесшумно, как стеснительная девственница. Хаку искоса поглядел на улыбающуюся физиономию оружейника, затем на флегматичного Забузу. Юки не понимал, как Момочи переваривает этого типа и остаётся таким спокойным. Хотел бы и он тоже не обращать внимания на дурацкие шуточки Кисаме. Через мгновение улыбка бесследно исчезла с лица Хошигаки, и мужчина стал серьёзным. — Такой крутой заказ или же ты опять влез в какое-то дерьмо, Забуза? Зачем винтовка понадобилась? Сначала Момочи долго не отвечал, а потом нацелился на Кисаме и спустил курок. Громкий «щёлк» рассёк воздух и разметал по всей квартире осколки дикого напряжения. Ресницы у Хошигаки дрогнули, однако он не шелохнулся. — Патроны там, прямо под пушками, если хочешь положить меня… — сказал барыга, чувствуя как телом овладевает жар и одновременно лютый холод. Хорошо, что он никогда не торгует заряженным оружием, а Момочи не такой придурок и умеет определять по весу, забит магазин или нет. Забуза отложил оружие на край стола. — Беру. Все четыре. И не спрашивай для чего. — Идёт. Хошигаки набил опустевший кейс долларами и защёлкнул его на замок. — Даже не проверишь? Вдруг я тебя надул. — Я верю тебе, малыш. — Ещё раз назовёшь меня «малыш»… Оружейник подавил приступ злорадного меха, закивал головой. — Да-да, снесёшь мне к чёртовой матери башню, и её найдут в водосточном канале. Знаю-знаю.       Через десять минут доставили «мебель». Грузчики с протокольными мордами, пропахшие табаком и ланолином, заволокли тяжелую коробку в квартиру и оставили на пороге. Как и положено, взяли с Забузы расписку, а после без лишних слов убрались восвояси. Момочи распечатал коробку на месте, никуда не оттаскивая. Её содержимое было засыпано голубоватыми шариками пенопласта. Они противно таскались за руками, и от них щелкало током. Забуза ненавидел пенопласт с детских лет, с тех пор как непутёвый папашка приобрёл дурную привычку таскать его на свою фабрику. Момочи собрал винтовку. — Полагаю, этим ты тоже доволен? — осведомился Хошигаки. Он никогда не задерживался у своих покупателей и поэтому, как только дело было сделано, спешил ускользнуть за порог и не встречаться с клиентами до следующего заказа. — Вполне, — согласился Момочи. — Что скажешь, Хаку? Мальчишка осмотрел оружие находчивым любопытным взглядом, винтовка казалась ему слишком громоздкой. — Я скажу, что её нужно опробовать и, если она не подойдёт, вернуть обратно. Забуза грубо усмехнулся, но ласково потрепал Юки по голове и по-отцовски прижал Хаку к себе. Шершавые пальцы наёмника утонули в невероятно мягких волосах мальчишки. Кисаме переложил кейс из одной руки в другую и с непосредственностью джентльмена двинулся к дверям. — Готов поспорить, что этого никогда не случится.

***

      Когда Шадо брался за дело, он даже не думал о том, что Гато распорядится круглосуточно следить за ним и за его домом. Подобное совершенно не входило в планы и наёмнику пришлось изрядно побегать по городу, чтобы скинуть с себя хвост. Он потратил весь день на игру в «кошки-мышки». И теперь сидел в засаде на крыше пентхауса прямо напротив окон в квартиру Момочи. Наёмник намеревался убрать цель ещё до рассвета, а утром заявиться к Гато, взять плату и свалить от магната к чёртовой матери. Старикашка наверняка станет предлагать ему вакантное место на только что освободившуюся должность, щедро плеснёт в стакан ямайского рома, всунет дорогущее поило в руки Шадо, коснётся плеча и многообещающе улыбнётся. Заведёт уже изученную вдоль и поперёк шарманку: «Ты будешь купаться в золоте. Я обеспечу тебе достойную красивую жизнь, у тебя будет всё, что пожелаешь, лучшие женщины, престиж, вход в элитную жилку общества». Но в ответ Шадо лишь усмехнётся и подумает плюнуть в стакан с ромом, потому что привык довольствоваться только мексиканской текилой с двумя дольками лайма в каком-нибудь захолустном баре. Шадо прекрасно знал, что нельзя слишком долго якшаться с такими типами, как Гато: волей-неволей они сплавляют тебе все сокровенные тайны, и очень скоро ты становишься их уязвимым местом. Забуза Момочи как раз и являлся таковым. Та же участь поджидала и всех остальных наёмников, которые вбили себе в голову, что лучше работать на кого-то одного, нежели таскаться по разным типам, как последняя шлюха. Шадо зевнул и настроил оптический прицел винтовки, лёг поудобней. На крыше становилось прохладней, хотелось выпить чего-нибудь горячего. Старая добрая Camino Real девяносто пятого вполне бы сгодилась. Наёмник подышал на леденеющие руки и коснулся спускового крючка. В окнах по-прежнему было пусто. — Выползай уже. — Прошипел Шадо. Ночной ветер бросил в лицо запах прогорклого масла и стёртой об асфальт резины, кто-то очень пьяный завопил на углу улицы, залаяли дворовые собаки. Совсем далеко отсюда у копов завыла серена. Наёмник пощурился и почему-то вспомнил свой родной городок в Мексике: бездомные псины, орущие банды, тонны наркоты и тысячи мигалок полицейских, снова наркота и снова полицейские. «Дурацкая страна», — с любовью подумал Шадо, вдохнув поглубже запах ночного Чикаго. Наконец увидел в окне движение. Показался Забуза, а с ним какой-то здоровенный шкаф в деловом костюме. Они пожали друг другу руки и собрались расходиться. — Пора на пенсию, дружок. — Шадо затаил дыхание, прицелился Момочи точно в голову и спустил крючок. Пуля пробила стекло, колыхнула жалюзи, и в комнате на двадцать первом этаже погас свет.