Разве ты любил?

Осторожно вышла из кабинки и, убедившись, что посторонних глаз нет, подошла к зеркалу и попробовала исправить свой внешний вид. Избавилась от чёрных подтёков, подправила макияж, причёску, и находила всё больше причин, чтобы не выходить из женской комнаты. Было тревожно попадаться на глаза мистеру Брауну, но понимала, что этого не избежать, как и не стереть из памяти проклятый поцелуй. Вот, что за чёрт его дёрнул? Зачем? К тому моменту, как покинула комнату, время стремительно приближалось к двум часам, и я не посчитала нужным возвращаться на своё рабочее место. Нет, я морально была не готова видеться с мистером Брауном и питала надежду, что завтра всё забудется — он раскается, и мы сделаем вид, что ничего не произошло. Чуть было не вприпрыжку выбежала из здания офиса и огляделась по сторонам, отыскивая глазами знакомый автомобиль. Эйтон же не опоздал? Улыбнулась при виде золотистой макушки, переливающейся в свете едва уловимого солнца, и поспешила навстречу тёплому лучику. Не опоздал! — Ты такая возбуждённая, — подивился Эйтон, разглядывая запыхавшуюся меня. — Кто поспособствовал? А? Зависла на несколько секунд, а в голове, напротив, творился хаос из множества вопросов: «Как узнал?» Однако моё замешательство рассмешило мужчину, который не переставал забавляться и в салоне автомобиля, переключая музыкальные композиции в поисках «той самой». — Я переволновалась, — попыталась объяснить своё слишком взвинченное поведение, за что вновь была одарена саркастической усмешкой: — Это шутка, Фанни. Остановил свой выбор на песне под названием «Lifelines» и, заметив мой пристальный взгляд, в недоумении приподнял брови: — Ты назвал меня «Фанни», — удивилась, отвыкнув от столь сомнительного сокращения моего имени. — Давно не называл. — Потому что вела себя слишком жестоко, — удивил мужчина и усмехнулся. — Фанни на жестокость не способна! Закатила глаза и отвернулась к окну, прислушиваясь к ненавязчиво играющей композиции. Интересно, Эйтон помнил, что именно эта песня играла в первую нашу встречу? Конечно, не помнил, скорее всего, даже не обратил внимания на музыкальное сопровождение в тот день, я же помнила каждую мелочь. Помнила, во что он был одет, как были уложены волосы, в какой руке держал алкогольный напиток и каким взглядом одарил мой незамысловатый наряд. Всего лишь воспоминание, однако, щёки вновь вспыхнули алым цветом от стыда. Удержалась от предательской дрожи, когда ощутила на бедре горячее прикосновение. Контраст слишком явный, однако, картинка сегодняшнего «происшествия» не позволила насладиться желанным прикосновением. Просунула свою руку под ладонь мужчины и переплела свои пальцы с его пальцами, создавая нерушимый замок. Мне так это нравилось! Нравилось свободной рукой касаться выпирающих венок, очерчивать костяшки его пальцев и просто наслаждаться прикосновением. Мы остановились у неизвестного мне ресторана, но судя по шикарным автомобилям, припаркованных у главного входа, этот ресторан не случайно не входил в число моих любимых мест в Нью-Йорке. Финансы моей семьи не позволяли насладиться атмосферой заведения высокой кухни, однако Эйтон уверенно провёл меня внутрь и задумчиво осмотрел предложенный хостес столик. — Тебе нравится? Покосилась на столик у панорамного окна, и, проследив за моим взглядом, мужчина направился к выбранному мной месту. На радость он оказался незабронированным, и спустя минуту я бесцельно рассматривала предложенное меню. Единственное, что меня спасало в обилии непонятных наименований блюд и запредельного ценника, так это красочные картинки кулинарных шедевров. — Хочешь, угадаю, что ты выбрала? Лукаво поглядела на улыбающегося мужчину и в напускном высокомерии приподняла брови. — Тальятелле с соусом болоньезе! Опустила глаза на понравившееся мне блюдо в списке итальянской кухни и неверующе захлопала ресницами. В яблочко! — Ох-х-х, bella donna, это было слишком легко! — веселился Эйтон, побуждая мои губы растянуться в ответной улыбке. — Правда, я ещё думал на Карбонару, но всё-таки угадал — твой язычок хочет поострее. Без понятия, что способствовало смущению, однако мужчина с лёгкостью добился румянца на моих щеках. — А что выбрал ты? — попыталась беспечнее задать вопрос и не обращать внимания на внимательный взгляд, испепеляющий мои губы. — А я хочу мясо! — усмехнулся и, сделав заказ официанту, продолжил всё также исследовать меня взглядом. Наконец, решился удивить: — Давай поговорим по душам, Фанни? Он расслабленно сидел на стуле, уперев локоть в подлокотник и подперев голову ладонью, а я от одного невинного вопроса вытянулась по струнке смирно. И всё-таки несмело кивнула, боясь предположить, что получиться из разговора наших «душ». — Сегодняшней ночью мне показалось, что ты не против моего общества, — начал Эйтон, и я тут же расслабилась. Была готова к этому разговору, более того, я планировала этот разговор. Первым начал Эйтон, что же, так даже лучше! — Я никогда не была против твоего общества. — Не-е-е-т, — со смехом протянул мужчина и оперся локтями о стол, — Ты говорила, что не хочешь продолжать общение со мной. — Я подразумевала… ДРУГОЕ, — старательно поиграла бровями, но мужчина не думал спешить мне на помощь. — Так ты говорила исключительно о сексе? Испуганно оглянулась на наших ближайших соседей и затравленно шикнула на Эйтона, чей голос был непозволительно громок в спокойной атмосфере ресторана: — Боже, Эйтон, обязательно обсуждать ЭТО здесь? Позади нас пожилая пара! — Так, пусть вспомнят молодость! — фыркнул и показано махнул рукой. — Получается, ты мне о-о-о-чень завуалированно говорила: «Давай останемся друзьями»? Кивнула, чем заслужила настолько оскорблённую гримасу, что искренне забеспокоилась. — Пиздец, Фанни. Хорошо, что ты этого не сказала! — Думаю, лучше было сказать. Возможно, ты повёл бы себя более адекватно. Эйтон сощурился: — Ну-ка, давай представим. «Эйтон, я не хочу с тобой спать, но мы можем духовно обогащать друг друга!» Так? Проще, Фанни, назвала бы импотентом и ушла! Прижала пальцы к губам, стараясь подавить в себе улыбку, но бесполезно — улыбалась во все тридцать два зубы: — Ну, ты же не… импотент. Эйтон стёр со лба несуществующую испарину: — Хорошо, что мы с этим определились. Звонко рассмеялась и поблагодарила официанта за принесённое блюдо. Паста в аппетитном соусе приятно щекотала ноздри, заставляя проглотить скопившуюся слюну. — Если серьёзно, то мне хоть немного удалось реабилитироваться? — уловив моё замешательство, забавно сложил брови домиком. — Хоть чуть-чуть? Он заигрывал со мной, а я всерьёз не знала, как себя вести и что говорить. Раньше чувствовала себя ведомой, однако сейчас ситуация явно не принадлежала мне. Бразды правления перешли в руки Эйтона, и я без понятия, как вернуть власть. А нужно ли возвращать? — Чего ты хочешь? — отчего-то шёпотом спросила и, откашлявшись, повторила вопрос. — Честно? — Мы же разговариваем по душам. Эйтон одобрительно кивнул: — Я хочу определиться в наших взаимоотношениях. Знаешь ли, мне хочется знать, могу ли поцеловать тебя и взамен не получить пощёчину? И-и-и да, я хочу тебя. Опустила взгляд на тарелку душистого блюда и ощутила, как лицо покрылось красными пятнами, стремительно распространившись и на шею. Я не привыкла говорить о желаниях, более того, не привыкла обсуждать подобные темы с мужчиной. Как показал мне Эйтон, все бывает впервые. — Я думала, если люди вступают в интимную связь, то они априори вместе, — подняла взгляд на ошарашенного мужчину и добила. — Как пара. — Если люди продолжительное время находятся в интимной связи, — с усмешкой поправил и резко подчеркнул слово «продолжительно», заставляя меня почувствовать вспыхнувшую в груди злость: — Мы были вместе два раза. — Один, — отчеканил мужчина и наклонился ближе, предварительно отложив тарелку с блюдом. — И насколько мне помнилось, ты осталась не в восторге. — Я такого не говорила, — резко ответила и попыталась совладеть с разгорающейся внутри злостью, которая заставляла повысить голос. — Может быть, у тебя пунктик? Золотистые брови непостижимым образом изогнулись, и Эйтон в нескрываемом изумлении откинулся на спинку стула: — Хочешь сказать, проблема во мне? Как можно беспечнее пожала плечами и могла только радоваться, что он не мог видеть скрученные от волнения пальцы под столом. — Да-а-а, Фанни, с тобой не соскучишься! — засмеялся мужчина. — Мой мозг окончательно взорван! — сделал глоток апельсинового сока и призадумался. — Итак, подытожим: у меня выявлен неутешительный диагноз, а тебе необходим друг для духовного обогащения. Тихонько посмеялась, наблюдая, как Эйтон принялся за еду и время от времени покачивал головой, будто ему не давало покоя собственное умозаключение. Я же накручивала на вилку лапшу и разрывалась от желания разубедить мужчину, но в тоже время меня пугали возможные последствия. Наконец, решилась заговорить на отвлечённую тему: — Как поживает котёнок? — спросила и, уловив заминку мужчины, тут же вспомнила. — А-а, его, наверное, миссис Хилл забрала с собой? Эйтон отбросил приборы и в нескрываемом ужасе схватился за голову, уставившись на меня во все глаза. Что не так спросила? Искренне забеспокоилась, когда он попросил счёт и поднялся из-за стола: — Фанни, чудовищу пиздец! — ввёл ещё в большее недоумение. — Последний раз кормил его вчерашним днём. В удивлении последовала за мужчиной вон из ресторана, не в силах смириться с мыслью, что он действительно оставил у себя маленького комочка. Это же мило! Однако этот факт явно проигрывал тому, что миленький котёнок изнывал от голода на протяжении двадцати четырёх часов. — Ты не додумался оставить ему еду? Эйтон в раздражении завёл мотор автомобиля: — Я планировал вернуться домой. Искоса поглядела на него, пытаясь догадаться, что заставило планы измениться. Хотелось верить, что не выкуренной траве должна быть благодарна за прекрасную ночь. Не ожидала, что так скоро окажусь у дома мистера Хилла, но больше испытывала волнение за бедного котёнка, нежели за перспективу вновь очутиться в квартире холостяка. Эйтон не успел открыть дверь, как я уже услышала протяжное мяуканье, заставившее сердце болезненно сжаться. В нескрываемом гневе уставилась на мужчину, и, стоило ему открыть дверь, ощутила пушистую шерсть на своей коже. Подняла на руки пушистый комочек и прижала к сердцу, согревая пальцы о теплое тельце котёнка. — Сейчас тебя покормим, — прошептала, быстрее направляясь в сторону кухни, и засмотрелась на ярко-зелёные глаза котёнка. Чуть было не столкнулась с улыбающимся мужчиной, улыбка которого откровенно разозлила. — Отбой, Фанни! — рассмеялся при виде пыхтящей меня и указательным пальцем ткнул в бок милого комочка. — Все миски наполнены до отказа. Видимо, Келси навещала чудовище. Пощекотала малютку за брюшком и неодобрительно поглядела на ухмыляющегося мужчину: — Ты так и будешь называть котёнка «чудовищем»? Пора дать имя. Эйтон как-то странно на меня посмотрел: — У него уже есть имя. В заинтересованности приблизилась к нему и в любопытстве приподняла брови. — Слушай, тебе не понравится… — Всё лучше, чем чудовище. — Фанни. — Да? Эйтон глухо рассмеялся, забирая из моих рук пушистого комочка: — Я назвал котёнка «Фанни». — Ты назвал котёнка моим именем? — ошарашенно пробормотала и уставилась на рыжика, мысленно примеряя на него новое имя. И всё-таки это очень странно и необычно, но судя по улыбке Эйтона всё происходящее в порядке вещей. — Не расстраивайся! — посмеивался он и поддел мой нос указательным пальцем, отчего показано поморщилась. — В моём сердечке есть место только для одной единственной Фанни! Направился в сторону гостиной, а я осталась в коридоре, пытаясь угомонить взволнованное сердце, которое слишком остро отреагировало на шутки мужчины. Пора бы привыкнуть, что шутки Эйтона — всего лишь шутки и ничего, кроме веселья, не подразумевали. Но как хотелось, как хотелось! — Ты никуда не спешишь? — раздался голос со второго этажа, когда медленно опустилась на диван. — Подождёшь, пока я быстро приму душ? А-то от меня несёт перегаром. А после можем сходить куда-нибудь погулять. Может быть, ты раскрутишь меня на кормление уточек! Рассмеялась и дала добро на мыльные процедуры, а сама в волнении намотала кончик косы на мизинец. Я прекрасно понимала мотивы Эйтона и боялась собственного желания, которое так манило подняться на второй этаж и… Закрыла лицо руками и медленно сползла по дивану, борясь с разбушевавшейся фантазией. — Он бросит меня, — прошептала котёнку, который доверчиво свернулся калачиком у моего бедра. — Рано или поздно ли всё равно бросит. Ему либо надоест претворяться джентльменом, либо он добьётся желаемого и укажет на выход. Я будто бы играла в эпизодическую компьютерную игру в жанре интерактивного кино, в которой имела право выбора и при этом тешилась возможностью изменить финал. Вот только финал один, а возможность выбора — мнимая свобода. Напоследок погладила котёнка, позволяя шерсти пощекотать мою ладонь, и направилась вверх по лестнице. В спальне Эйтона, на кровати, лежала приготовленная одежда, а шум воды из ванной комнаты медленно уменьшался, пока вовсе не сошёл на «нет». Прижалась спиной к стене рядом с дверью, через которую только-только должен был выйти мужчина, и до боли сжала пальцы в кулак. Искренне ненавидела себя за дрожь в коленках, а ещё больше ненавидела свою трусливую породу, которая с подвигла позорно дёрнуться в сторону выхода. Видела, как медленно открылась дверь, и затаила дыхание. Эйтон вышел из ванной комнаты, лениво растирая между ладонями прозрачную гелеобразную жидкость, и пятернёй зачесал влажные волосы назад. Опустила взгляд ниже, рассматривая крепкую спину и низко висящее на бёдрах белое полотенце. Щёки постыдно вспыхнули, и я резко переместила взгляд на его лицо, когда он неожиданно резко обернулся, явно почувствовав моё присутствие. Брови в удивлении приподнялись, однако Эйтон ни слова не сказал, за что мысленно поблагодарила, отталкиваясь от стены. Неугомонное сердце грохотало в районе висков, отчего в ушах шумело, а глаза застилала дикая неловкость. Подрагивающими пальцами сняла блейзер и, нервно помяв его в руках, бросила на кровать. Чувствовала на себе внимательный взгляд сощуренных глаз и, преодолевая смущение, схватилась за маленькие пуговки своей блузки. Они, как назло, не поддавались, отчего пальцы путались, и ситуация выходила ещё более неловкой, чем можно было бы представить. Чёрт! — Фанни, — тихонько позвал мужчина, заставляя прекратить неудачные попытки, и сомкнул пальцы на моих запястьях. Приблизилась к нему вплотную и вдохнула любимый запах, который вперемешку с ароматом геля для душа вовсе сносил крышу. Втянул ноздрями дурманящий аромат и медленно выдохнула, ощутив на талии кольцо крепких рук. — Позволишь? — спросил и ловко расправился с пуговицами, обдавая мою кожу своим горячим дыханием. Сдержала усмешку, которая так и норовила исказить губы от столь осторожного, нежного вопроса. Не знала бы Эйтона, непременно бы подивилась той нежности, с которой стягивал блузку. Однако мистер Хилл умело притворялся, боясь спугнуть неожиданно податливую меня. Кожа покрылась крупными бусинками, когда осталась в одном бюстгальтере, участь которого была предрешена. Первой потянулась к манящей полоске губ, вынужденно вставая на носочки в силу своего метра шестьдесят три, и громко выдохнула, стоило крепким рукам сжаться на моих ягодицах и ближе притянуть к обнажённому телу. Горячий язык проделал влажную дорожку по линии моих скул, нарочно минуя изнывающие от невнимания губы, и переместился вдоль по шее. Судорожно глотнула воздуха и сомкнула руки на шее Эйтона, позволяя себе насладиться близость тела и происками умелого язык. Не выдержала первой — оттянула его голову от своей ключицы и прижалась губами к его влажным губам, в намерении почувствовать ловкий язык у себя во рту. А когда почувствовала, то не сдержала тихого стона — языки сплелись в медленном, неспешном темпе, но стоило в тишине комнаты раздаться стону, как напор усилился. Усилились захваты на теле, увеличился градус тел и губы заболели от лихорадочных терзаний. — Не верится, — прохрипел Эйтон мне в губы. — Может, я ещё не отошёл от травки? Отрывисто хихикнула, но смех быстро утонул в очередном поцелуе, за которым последовало неминуемое — почувствовала спиной холодные простыни и сильнее задрожала. Эйтон отстранился, отбрасывая не пригодившуюся одежду на пол, и с плотоядной улыбкой осмотрел представленное под ним тело. Пальцы ловко расправились с молнией на брюках, а губы неустанно терзали грудь, вздернутые соски которой болезненно тёрлись о ткань нижнего белья. — Эйтон, — шёпотом позвала, когда губы переместились выше в попытке завладеть моими губами. — М-м-м? Отстранилась от влажных губ и встретилась глазами с карим взглядом. Такой насыщенный и глубокий взгляд я видела впервые, и это открытие — прекрасное дополнение к идеальному мужчине. — Ты влюблён в меня? Красные от поцелуев губы заметно дрогнули в точности, как дрогнули брови в явном порыве взлететь до потолка. Попытался языком увлажнить мои вмиг пересохшие губы, но вновь отстранилась, выжидающе уставившись на мужчину. Эйтон раздражился: — Разве не очевидно? Упорно покачала головой и сдержалась, чтобы не поморщиться, когда захват на бёдрах усилился. Стал грубее и холоднее, однако намеренно очертила пальцем его косые мышцы и подцепила полотенце: — Нет. Ответь! Давай, мистер Хилл, потешь своим притворством, как тешил на протяжении всей недели. Тёплый взгляд моментально исчез: стал жёстче и злее, чему поспособствовал характерный прищур. Долго и внимательно смотрел, а я сдержалась от болезненного стона из-за возможных синяков на моей тонкой коже. Показано попыталась вырваться, вынуждая Эйтон процедить сквозь зубы: — Я влюблён в тебя! И яростно впился в губы поцелуем.