Жена или любовница?

— А теперь, может быть, ты мне расскажешь о себе? — загадочно улыбается Лекса, прерывая свой рассказ, и, отрывая виноградинку, кладет ее блондинке в рот. Вообще здесь очень красиво и романтично, хоть и их обсуждения немного печальны. Вокруг все зелено: вечнозеленые елейные леса, ярко-малахитовая трава. Тишь да гладь. Лишь слышны пения птиц, шелест листьев и легкое завывание теплого ветра. Денек, к слову, очень солнечный. Голубоглазая съедает виноград с улыбкой. — Я вроде тебе все рассказала... — Расскажи о том, какая ты была в детстве. — Ну-у, я была немного замкнутая... — почему-то белокурая вспоминает Рейес, и та бы добавила сейчас: «Слишком замкнутая», — У меня и подруг особо не было, кроме Рэй. Мне больше нравилось проводить время в одиночестве с книгами и своими рисунками. В школе я была чем-то типа изгоя. Заучкой, которая не дает никому списывать и ни с кем не общается. Даже когда я находилась в компаниях, если Рэй куда-то меня брала, я всегда молчала. Мне было скучно, неинтересно, и я не знала, о чем говорить с людьми, которые помешаны на компьютерных играх и телеке. — Тебе и мальчики не нравились? — задает Лекса наводящие вопросы. — Если о том, встречалась ли я с кем-то? То нет, не встречалась. Нравился один, и он подкатывал ко мне не раз, но я его почему-то избегала. И правильно делала... Он был парнем Рэйвен, Финн Коллинз. Когда мы с ней узнали об этом, то прекратили все общение с ним. А больше никто, я боялась, что опять попаду на кого-то, кто с кем-то встречается. — И попала на меня, женатую, — усмехается Вудс, делая глоток вина. — Это ты попала на меня, — уточняет блондинка. — Сути большой не имеет, — зеленый взгляд опускается на часто вздымающуюся грудь. Кларк без лифчика, и это невероятное зрелище. Желание брюнетки нарастает с арифметической прогрессией, и Лекса понимает, что в этот раз сдержаться не сможет, как ранее в квартире Гриффин. У Командующей созревает в голове сексуальный план действий. — А какое у тебя было детство, Лекс? — голубоглазая ничего не замечает, ибо сильно углубилась в их общую откровенность. — Мы можем поговорим о чем-нибудь другом? — Мы можем вообще ничего не говорить, — пытается успокоить Кларк девушку. Она и так много сегодня уже рассказала. Командующая все больше удивляется этой художнице, она как будто бы чувствует ее и знает, что сказать, не продолжая свои допросы, не делая выводов. Лекса приподнимается и, слегка заваливаясь своим телом на блондинку, начинает целовать ее. Между ними сразу пробегает восхитительный ток, пространство электризуется, и сердца отбивают бешеный ритм в грудь друг другу. Кларк не хватает воздуха, и она разрывает поцелуй. — Лекс, а если кто-то придет? — Идем, у меня есть идея, — произносит с улыбкой Вудс, встает и подает девушке свою руку. Затем берет тарелку с фруктами и бокал вина, и они устремляются к машине. Все устанавливается на заднюю панель, и девушки забираются на заднее сидение. К слову, в салоне автомобиля очень просторно. — Значит, ты решила устроиться на работу, — похоже слухи дошли... — Минуя меня? Лекса как будто бы вмиг становится раздраженной, но все ее движения нежны, когда она проводит кончиком своего языка по ушной раковине художницы, а затем ритмично посасывает и саму мочку. — Мне это нужно... — Кларк чувствует себя загнанным в клетку зверьком, но это не менее будоражит ее тело и душу. — Зачем? — Я не хочу зависить от тебя. — Что в этом плохого? Что плохого в том, что я хочу заботиться о тебе? Ты этого всего достойна! И что плохого в том, что я хочу быть достойна тебя? — Ты хотела сказать, что я должна быть достойна тебя? — Нет, Кларк, я все правильно сказала. В моей жизни никогда не было чего-то такого милого, невинного, ласкового и именно МОЕГО! Ничьего больше, — намек на то, что сын не полностью ее. — Ты и так достойна меня, Лекс, — художница краснеет под этой искренностью, а губы Командующей изгибаются едва заметной улыбкой. — Еще нет, детка. — Это из-за семьи? — вспоминает Гриффин слова подруги, замечая кивок. — Я разведусь, — такое короткое признание, и блондинка готова задохнуться от накрываемого ее экстаза. Неужели она наконец достойна счастья? Судьба сжалилась над ней и преподнесла этот дар: стать безмерно счастливой. Блондинка опережает Командующую, начиная стягивать с нее одежду, пока зеленоглазая полностью не остается обнаженной. Тогда Вудс резко откидывает Кларк от себя, занимаясь ее спортивными, обтягивающими бриджами, и трусиками. — Извини, — опять она просит прощение за свою резкость, грубость. — Я теряю свой контроль с тобой. Не владею собой, схожа с животным. Объясняет брюнетка свою сущность, и от нее никуда не деться. — Все хорошо, — успокаивает Кларк девушку, подтягивая ее на себя. — Мне нравится. И это правда. Все это показывает, как Командующая хочет ее. И брюнетке не нужна сейчас ни жена, ни другие любовницы. Вудс освобождает художницу от майки и яро сминает чужие губы. Ей дали свое согласие, подарили свободу действий, ей доверились. Это необъяснимо волнительное ощущение. Желание у обеих разливается по всему телу, отдавая нехилой пульсацией в промежности. — Теперь не мешай мне, — предупреждает низким голосом Лекса, разрывая поцелуй и прожигая Гриффин потемневшим от желания глазами. Кларк беспомощно кивает и опускает свои руки по швам. Что-то новое и необычное ожидает вновь ее. — Сейчас я волью тебе в рот вино, Кларк. Не смей глотать, — предупреждает Вудс, вливая из своего рта теплую жидкость. — Ты так будешь тише. Блондинка закрыла глаза и вновь открыла, показывая, что поняла. — Умница! Ухмыляется Командующая, откусывает половину сочной виноградинки, вторую половину роняя на пупок девушки. Затем медленно оставляет на подрагивающем от желания теле поцелуи: шея, вниз между грудей, к животу. Гриффин извивается, мычит, еле сдерживая себя. Это, оказывается, еще какая пытка! Брюнетка захватывает губами, зубами половину винограда и ведет ею вверх, оставляя мокрую дорожку после себя. Доходит до сосков и омывает их по очереди в виноградном соке. Господи... Проносится в белокурой голове, так как ее тело сильно отзывается на такую ласку. Кажется, если дотронуться сейчас в области ее половых губ, она задохнется от оргазма. Командующая съедает остаток винограда и дует на влажность на коже любовницы. У Кларк бегут мураши, и она чуть сглатывает вино в своем рту, издая мучительное мычание. — Если ты выпьешь все вино, я не разрешу тебе кончить, Кларк. Блондинка закатывает глаза от того, что она просто не сможет этого допустить. Зеленоглазая берет персик и разрывает его на две части, его обильный сок орошает животик блондинки, скатываясь капельками в пупок. Одной половинкой она накрывает упругий сосок, а правый кусает, вытягивает, сжимает, принося с собой восхитительные ощущения, да и персик кажется прохладным. Либо он был в холодильнике, либо тело голубоглазой настолько горит огнем, что готово расплавить этот фрукт. — Теперь я могу тебя полностью съесть, и меня оправдают, — издевается Командующая, слизывая фруктовый сок со всей кожи груди, живота художницы, делая все это быстро, язык заменяя поцелуями. Она хотела насытиться этим телом, но все выходило совсем наоборот. Блондинка тяжело и громко дышит через нос, ей кажется, что еще немного, и она захлебнется вином... До ужаса ее тело было возбуждено. Зеленоглазая раздвигает чужие ножки и замечает на белоснежной коже сидения прозрачные выделения. — Ох, детка, мы испачкали салон, — посмеиваясь немного, брюнетка нажимает прохладным фруктом на клитор. Кларк бы ответила, что все отмоет сама, но не может... Лишь только увеличивает давление к персику своим тазом. — А теперь и моя очередь попробовать тебя после фрукта, — девушка опускается лицом в промежность Гриффин и утопает в ее соках. Язык входит во влагалище, и художница сама насаживается на него до упора. Мышцы ее ног напрягаются, и Кларк практически плачет, ибо мощно кончает, но не сглатывает вино, находящееся в ее рту. Лекса проводит языком по всей вульве, поднимается и оседает своим клитором на чужой. Несколько быстрых, резких движений, и Командующая взрывается, достигая своего оргазма. Кажется, доставляя удовольствие блондинке, она доставляет его и себе не меньше. Кларк же кончила во второй раз, но уже сглатывая теплую жидкость, рассыпаясь на мелкие кусочки под девушкой. Лекса наваливается на блонди. — Я опять тебя намучила, это потому, что я не могу насытиться тобой. — Все хорошо, — опять успокаивает Кларк, обисиленно лежа под девушкой и слыша разговор за пределами машины. — Пойдем отсюда. Девушки негромко смеются. Хорошо, что они не стали заниматься любовью на улице.