Жена или любовница?

Подушечками пальцев Кларк проводит вниз по щеке Командующей и сразу замечает, как темно-зеленый взгляд смягчается. Значит, художница все еще может благоприятно воздействовать на девушку. Лекса откидывает голову блондинки назад, открывая доступ своим губам к чужому горлу, нежно покусывает кожу, следом впиваясь в горло поцелуем. Гриффин уже все равно на засосы на ее теле, они ей даже уже нравятся, и ей не хочется задумываться о том, что жена Командующей получает такие же синяки... Кларк вообще ни о чем не думает, а прижимает ближе к себе сильное тело, чувствуя, что еще немного и возбуждение ее разорвет. Все же у них был очень большой перерыв в сексе. — У тебя месячные? — неожиданно спрашивает Лекса, чем вырывает блондинку из своих мыслей, желаний. — Д-да, — подрагивает голос художницы в смущении. От нее что, пахнет ими? Самолет, аэропорт, ссоры – она потеряла счет времени и совсем забыла обо всем... Она краснеет, чувствуя себя унижено, поэтому еще отворачивается от своей любовницы. Вудс подлавливает чужие губки, чмокая их. — Пойдем, искупаемся. Голубоглазая хочет ответить отказом, но ее силой тянут в сторону ванной комнаты. Лекса сама включает воду, тем самым набирая этот купательный сосуд, добавляя в него разные жидкости для образования пены. Блондинка внутри дрожит от страха: неужели это случится с ней при таких обстоятельствах? — Подними руки, — командует брюнетка, и голубоглазая безвольно подчиняется. Ее майка летит куда-то на пол, — Бюстгальтер? Вудс злорадно ухмыляется и, кажется, сегодня она даже рада этому аксессуару в одежде своей любовницы, рада, что без нее девушка прячет свою пышную грудь. Далее блондинку мягко целуют в шею, затем присаживаются на корточки, стягивая джинсы вместе с трусиками с чужих ног. Сегодня художница хочет закрыться чем-нибудь, ей до сих пор стыдно, и Лекса это замечает. Брюнетка встает позади любовницы, прижимаясь телом к ее спине, своими руками накрывает мягкую грудь, нежно пропуская набухшие соски сквозь своих пальцев. — Что не так, Кларк? О, неужели ей дали право голоса? — Я... Я... пахну плохо и... — Ш-ш-ш... Кларк, ты — Богиня! И я не по запаху поняла, – у тебя из кармана джинс выпал тампон, — улыбается Вудс, приговаривая низким и мягким голосом. Слова девушки приносят некое облегчение, хотя и не убирают смущение с щек Кларк, а похотливые пальчики продолжают нежно теребить соски. Поэтому остальные протесты Гриффин, что нельзя во время менструации, отходят на второй план, так как художница изнемогает от страсти, теряя свой разум от божественных прикосновений. Руки Командующей спускаются ниже к лобку, властно раздвигая своим коленом сзади чужие бедра. Ее пальчики пробираются сквозь губы, медленно, но ритмично поглаживая всю поверхность слизистой белокурой. Гриффин издает стон, еле сдерживаясь, и все больше ощущая себя безропотной куклой в могучих руках своей Командующей. Свободной рукой Лекса стягивает с себя рубашку через верх, расстегивает брюки, которые скатываются по смуглым бедрам, захватывая с собой трусики. Ну и лифчик, удобная застежка спереди позволяет девушке оказаться обнаженной, а также прижаться своей наготой к чужой: почувствовать всеми фибрами своего тела, как любовница возбуждена, успокоить чужие мурашки и просто быть ближе. Лекса продолжает ласкать чужой клитор, и блондинка прикрывает глаза, откидывая голову на плечо, ибо чувствует, что близка покинуть этот мир на несколько минут. Но неожиданно в ее уши вливается нежный шепот, все равно застав голубоглазую врасплох. — Ты божественно прекрасна, Кларк! И не смей даже думать, что от тебя может плохо пахнуть или ты не хорошо выглядишь. Не смей! Я запрещаю, для меня ты всегда идеальна! — брюнетка останавливается в своих действиях, разворачивая девушку к себе, и сразу страстно губами впивается в чужой рот. Она возбуждена не меньше художницы, что указывает на это прерывистое дыхание Командующей. — Ты меня поняла?! — Да, — испускает из себя воздух Кларк, и ее вновь поворачивают назад. — Хорошо. А теперь упрись руками в раковину, — приказывает Лекса, а блондинка упивается этой властью. Тут, в сексе, не в повседневной жизни, все по-другому, Гриффин готова подчиняться. И даже с большой радостью. Белокурую подгибают практически в позу раком, раздвигая ее ножки шире. Следом Кларк чувствует, как натягивается нить у нее между ног, и входным отверстием влагалища она ощущает, как проходит тампон... Лекса аккуратно избавляет ее от него... И блондинке совсем не по себе, она начинает волноваться, чувствуя, что Командующая уже в ней своими пальчиками. Она двигается медленно, как будто пытается прислушаться к чужом телу, к его реакции. Кларк тяжело дышит, ощущая, что чужие выделения мажутся по ее бедру. Это сладкая мука — осознавать, что они обе задействованы, что они одновременно получают удовольствие друг от друга. Движения становятся резкими, темп введения ускоряется, пальцы свободной руки зеленоглазой ласкают клитор блондинки, а также движения на бедре участились... Кларк кажется, что ее сегодня беспощадно трахают, бешено вращая пальцами на клиторе... И художница громко и отчаянно вскрикивает, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног, а ее тело сотрясает мощный оргазм. Лекса приходит следом, на последнем издыхании хрипло испуская имя любовницы из своих уст. Девушки опускаются на пол, но Командующая не выпускает из своих объятий белокурую. Они тяжело дышат, пытаясь привести в норму свое дыхание. И каждая пребывает в своих мыслях. В то время как блондинке лучше думать о разговоре, ее подсознание восхищается страстным сексом. Раздумывает, будет ли так всегда или только первые несколько лет... Вудс же думает, как защитить Кларк от ненавистных для нее поклонников. А то Командующая точно их всех переубивает, и даже художница ее не остановит. А может, и остановит. Это все пока еще не совсем понятно, как блонди действует на нее. — У меня идет кровь, — предупреждает Гриффин, когда ощущает, что под ее задницей становится все влажнее и влажнее. — Меня это не беспокоит, — вздыхает брюнетка. — Что же тебя тогда беспокоит сейчас? — Давай примем ванную, — Лекса обходит разговор стороной, приподнимаясь и подтягивая голубоглазую на себя, девушки погружаются в пену. Гриффин чувствует, как брюнетка замыкается, а ее взгляд мрачный, хотя она и создает ощущение спокойствия. — Нам все равно не уйти от разговора, Лекс... — А если я не хочу?! — сердится Командующая. — Почему мы просто не можем насладиться этим днем? Теперь художница вздыхает, но все равно осмеливается смотреть в глаза, мечущие зеленые молнии в нее. — Потому что... Я не могу быть больше рядом с тобой... Взгляд Командующей сменяется на испуганный, несмотря на то, что в нем все равно присутствуют холодные льдинки. — Это меня убивает и делает безумной... У тебя есть жена, чудесный сын, я не могу все испортить... Хотя я впервые в своей жизни чувствовала себя в безопасности. — Ты и была в безопасности, Кларк, и будешь, если останешься со мной, — Лекса опускает свою «красную» руку под воду, омывает ее, а затем берет блондинку за руки, собираясь продолжить, рассказать о разводе, но ее перебивают. — Лекс, послушай, я не могу сделать Эйдену больно. — Я понимаю все, и тоже не хочу этого, но тогда мы причиним боль себе. Гриффин судорожно сглатывает. Да, Лекса права, но неужели взрослая боль важнее детской? Или дети привыкнут, им проще перенести это, а может, даже забудут? — Я не знаю, что делать... — Останься со мной, — просит брюнетка и пока медлит о своем признании, ведь Кларк должна сама принять решение, без нажима, без знаний о разводе. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я чувствую, что уничтожаю твою семью... — художница всхлипывает. — А ты не чувствуешь, что своим уходом уничтожаешь меня?! — зеленоглазая пытается унять свой гнев, и у нее это очень хорошо получается, когда она видит слезы напротив. Ей до безумия хочется прижать к себе художницу, но все будет загублено, а Кларк всегда хотела, чтобы ее мнением интересовались, считались. — Прости... Я очень сильно люблю тебя, Лекса, и хочу быть с тобой, но как мы... — Я тоже тебя люблю, Кларк. Вот оно! Лекса впервые признается кому-то в любви, к тому, кто не ее сын. — И сказала жене, что развожусь с ней. — Что? — хмурится блондинка, не понимая тогда, к чему был весь этот разговор. — Кларк, я знаю сколько времени вы провели с Эйденом, и мне нужно было твое согласие на мой развод. Художница понимает, что это было сделано для того, чтобы она выбрала между сыном и матерью. — Лекс, ты что, ревнуешь меня к собственному сыну? — Ну, чуть-чуть, может быть... — хитро улыбается брюнетка. — Ты смеешься надо мной! — выкрикивает белокурая и слегка привстает, наваливаясь на зеленоглазую так, что вода выходит из краев ванны. — Ах так... Тогда... получай! Блондинка начинает брызгать водой в лицо любимой, и они вместе смеются. Лекса позволяет это делать, пока не захватывает запястья девушки, прошептав ей в лицо: — Я люблю тебя, Кларк Гриффин.