Бабочки свободны

Для меня порой удивительно, как спустя столько лет после окончания школы мы с тобой сумели остаться подругами. Лучшими подругами, ведь ты для меня — практически как сестра. Ты изменилась внешне, но в душе осталась всё той же Мэйси Салливан. Я и сама, наверное, осталась всё той же Бет — самой болтливой девчонкой школы. Тебе в этом году стукнуло тридцать, мне же пока двадцать девять. Время неумолимо мчится вперёд… Помнишь, как ты всё время переживала из-за своих непослушных волос, которые, как ты говорила, стали похожи на мочало после химической завивки? Теперь всё не так. Ты пролечила, выпрямила и отрастила свои волосы. Теперь они шелковистые, длинные, здоровые… Да ты и сама изменилась — каблуки, строгая юбка-карандаш, красная помада… Ты ведь учитель в школе. Должна соответствовать. Да и вообще взрослая женщина, мать двоих детей. Я приезжаю в дом твоего отца с опозданием, два часа провыбирав подарок. Все гости уже собрались, праздник в самом разгаре. — Бет! — радостно кричишь ты, увидев меня. — Прости за опоздание, Мэйси, — отвечаю я, — провозилась с подарком. — День суматошный выдался, — улыбаясь, отвечаешь ты, — еле уложила спать Эвана. Ничего, Бет, ты вовремя! — Здравствуйте, — обращается ко мне юная виновница сегодняшнего торжества. — О, именинница! — улыбаюсь я, — ты уже такая большая, Мелисса! А я ведь помню тебя младенцем… Сколько тебе уже? Тринадцать? — Четырнадцать! — гордо отвечает Мелисса, — я уже в восьмом классе. — А у меня для тебя кое-что есть, — говорю я, вручив ей подарок, — смотри, это косметика! — Бет, вы просто чудо! — радостно восклицает девочка и обнимает меня. — Тётя Мелисса, ты поиграешь со мной? — к ней подходит шестилетняя крошка Лили, твоя дочь. — Лили, сколько раз мне тебе говорить, — отвечает ей твоя сестра, — я для тебя не тётя, а просто Мелисса! Я тебя старше всего на восемь лет! — Кажется, Лили, кому-то уже пора спать, — улыбаешься ты, — пойдём! — Но я не хочу! — капризничает малютка Лили. — Пойдём! — настаиваешь ты и берёшь дочку за руку, — Бет, я сейчас! Только уложу Лили и вернусь. *** Спустя минут десять я нахожу тебя в твоей спальне, стоящую у окна, через которое в комнату струится мягкий свет луны. — Мэйси, — говорю я, — почему ты не с гостями? — Третье ноября, — глухо произносишь ты, — помнишь, Бет? Сегодня третье ноября. — Конечно, помню, — отвечаю я, ощутив пронизывающее меня насквозь воспоминание и, подойдя ближе, кладу руку тебе на плечо, — ты не забыла. — Не забыла, — отвечаешь ты, — иначе бы не назвала дочь Лили. И не стояла бы сейчас здесь в день рождения моей сестры, вспоминая тот вечер в лесу, — голос твой дрожит, но ты пытаешься до последнего оставаться сильной и не терять самообладания, — знаешь, Бет, я ведь уже тогда мечтала о детях. Но думала, что они будут нашими с Лили. Хотела родить ей ребёнка. — Лили по-прежнему с тобой, — говорю я, глядя тебе в глаза, — с нами. Она всегда будет с нами, пока мы живы и помним её. Ничего не ответив, ты просто обнимаешь меня, и мы стоим так ещё несколько минут в ночной тишине. Воспоминание, связавшее нас навеки, слишком сильно. И оно никогда не ослабнет. Сколько бы лет ни прошло.