Глава 6
4 ноября 2019 г., 09:42
Звонок в дверь.
Тэхён мученически вздыхает и еле встаёт с кровати, проклиная свет белый. Накидывает халат и берёт ремень в руки на случай, если там какой-нибудь альфа, а не Чимин, который обещал на неделе приехать погостить. Смотрит в глазок и видит знакомую цветную форму, открывает дверь осторожно, толком не разглядывая, где, черкает подпись на листочке и забирает душистый веник в обёртке.
Живот болит, ноги еле ходят, жарко, влажно, зудит. Курьер привозит уже третий за неделю букет цветов, а Тэхён мысленно проклинает бывшего мужа. Чего тот добивается, присылая их? Прощения? Так незачем. Тэхён не злится и не обижается. Задабривает? Тоже незачем. Развод добровольный, алиментам любым рад.
Только поставив новый букет в вазу на столе, предварительно выбросив старый, он слышит, как кто-то снова звонит в дверь. Усмешка и нервный смешок. «Ну разумеется. Скотина. Всегда приходит, как будто по часам».
— Так. Теперь тебе вход закрыт. И не смей… — не успевает закончить фразу, его нагло толкают в квартиру и без разрешения заходят, закрывая дверь, но забывая провернуть замок. — Вышел отсюда! У тебя другая семья, другой омега, дети, чёрт возьми! Ты сам сказал, что любишь их, так какого хера ты здесь делаешь?! Забудь уже дорогу сюда! — рявкает Тэхён, опасливо пятясь назад и прекрасно понимая, что совладать с массивным и довольно крупным альфой в лице бывшего супруга не сможет. И выпавший из руки от грубого толчка ремень всего лишь полоска искусственной кожи.
— Не пэтээсничай. Я же не дурак, знаю, чего бесишься.
— Я сказал тебе убираться! — отступая спиной в сторону кухни и взглядом выискивая какие-нибудь предметы для самообороны.
— Ого, ухажёр появился? — замечая свежие цветы в вазе, но Тэхён пропускает это мимо ушей.
— Выметайся, блять! — и кидает кружкой, но альфа слишком близко, чтобы мелкая посудинка могла навредить. Инвон бесцеремонно зажимает руки и вдавливает в столешницу, пытаясь завалить на поверхность стола.
«Выметайся, блять!» — разносится по лестничной клетке, как только Чимин открывает дверь в квартиру. Традиционная компания из двух альф и стольких же омег замирает на пороге.
Чонгуку для оценки ситуации потребовалось времени меньше, чем остальным. Он буквально бежит на голос и как только видит два прижимающихся друг к другу тела, одно из которых должно принадлежать только ему, то все внутренности выжигаются ревностью. Необузданной, лютой, такой, которая после себя оставляет неприятное горькое послевкусие. Самый древний инстинкт, повелевающий альфе защитить свою пару, завладевает сознанием, направляя к нежному созданию, что пытается отбиться всеми конечностями от насильника. Не отдавая себе отчёта, Чонгук сдирает худи через голову, выворачивая его наизнанку, швыряет куда-то в сторону, подлетает и с профессиональным замахом боксёра с восьмилетним стажем хуярит в бесящее рыло.
Инвон грузно торкается о холодильник. Тэхён-щи сползает в угол к батарее.
— Ты чё, малой, оху…
Снова удар. Короткий, но мощный, резкий. Уже чётко в нос, а не по скуле. Кровь медленно стекает вниз по губе, подбородку, шее. Инвон на грани отключки, шатается и больше не возмущается. Только смотрит исподлобья пронизывающе. И это уже не драка, не физический бой, а борьба взглядов. Борьба внутренних сущностей за желанный приз. Аура вокруг Чонгука твердит о том, что Тэхён — его, и всем близстоящим это становится яснее некуда, когда взрослый альфа отводит взгляд.
— У него есть запасные ключи от квартиры, — хрипит Тэхён, опуская голову и стараясь максимально скрыть краснеющее из-за возбуждения лицо. Чонгук прекрасно понимает, что будучи в агрессивном состоянии, сейчас давит феромоном, заставляя Тэхёна-щи невольно течь сильнее.
Чонгук смотрит внимательно, и сердце у него неприятно сжимается, когда он видит, как его омеге тяжело и плохо. Подсохшие дорожки слёз на щеках усугубляют ситуацию ещё больше.
— Ключи, — холодным, жёстким как сталь голосом. Сконцентрирован, напряжён и готов к нанесению следующего удара.
Инвон дышит с одышкой, кашляет, марает кровью рабочую белую рубашку, тянется к карману. Окидывает взглядом напуганного и периодически болезненно сводящего брови к переносице бывшего мужа, за что чуть снова не получает в жбан, отделавшись предупредительным рыком. И Чонгук ощущает лёгкость, непередаваемое чувство превосходства и власти, когда альфа, стоящий перед ним, бросает связку ключей на стол и покорно уходит, принимая поражение. И даже не поднимает головы, не смотрит на сына, охуевшего от происходящего, ведь подобных сцен в семье, похоже, раньше не видел никогда. Такого отца Чимин раньше не видел.
— Папочка! — подлетает тут же, осматривает на предмет ушибов, а после помогает встать с пола.
Чонгук, хапнув дозу адреналина, дрожит, дышит глубоко, рвано, голову начинает кружить от интенсивности жасмина, и пах сладко сводит. Он замечает свой упавший со стола вместе с вазой букет. Приятно, что Тэхён-щи не выбросил. Намджун подходит ближе, спрашивая взглядом: «Порядок?» Чонгук кивает.
— Нам сделать что-то ещё? — обеспокоенно интересуется Сокджин. — В магазин сходить, может? В аптеку?
— Нет, спасибо. Вам лучше уйти, — Тэхён всё ещё хрипит. Только теперь, скорее всего, с толикой раздражения из-за случившегося и из-за некомфортно-уязвимого состояния.
Сокджин и Намджун уходят первыми. Чонгук медленно плетётся на выход, подслушивая часть разговора, и намеренно оставляет своё худи. Надеется, что его будут использовать именно так, как того будет требовать внутренняя омежья сущность.
— Почему не написал про течку? Я бы приехал один, чтобы тебя не смущать. Ничего подобного бы не случилось, если бы я был тут с начала цикла, — Чимин явно винит себя в произошедшем.
— Думаю, в этот раз, наоборот, хорошо, что ты приехал не один. Поблагодари Чонгука.
— Ладно.
Чонгук решает всё-таки папу и сына оставить наедине. Наверняка им есть что обсудить. Выходит на улицу, к ожидающим друзьям.
Увиденное словно отпечаталось на сетчатке глаз, он старается выкинуть эту бесяще-неправильную картину из головы, чтобы не чувствовать неприятное жжение под рёбрами, но у него ничего не получается.
Минут через десять массивная железная подъездная дверь распахивается.
— Хули ты творишь?! — Чимин верещит и толкает в грудь, замахиваясь первым и начиная конфликт.
— Хули творю?! — Чонгук вспыхивает моментально, толкает в ответ.
Намджины реагируют быстро — перехватывают и заламывают руки обоим, буквально впечатывая младших оболтусов в кирпичную стену. Чимин раздражённо сопит, пока Сокджин давит его запястья до белых следов, но вырваться не пытается, знает, что хён в гневе страшен, хоть с виду и не скажешь.
— Это был мой отец вообще-то! — омега изворачивается и бушует, косясь острым взглядом на аналогично припёртого к стене Чонгука.
— Я не могу сопротивляться инстинктам! — яростно отстаивает имеющееся негласное право. — Я защищал своё! А твой отец настоящий мудак, раз позволяет себе вытворять такое! Сними ты, блять, нахуй уже свои розовые очки и спроси папу о том, каким на самом деле был их брак! — Чонгук брыкается дольше, отчего Намджуну приходится усилить хватку.
— Остыньте! Оба! — басит Сокджин, перекрикивая всех разом.
Они пыхтят как паровозы несколько секунд, с приплюснутыми рожами пытаются отдышаться. Парни отпускают тонсенов из захватов и дают им окончательно прийти в себя по разные стороны кирпичной стены возле двери подъезда.
— Прости, — первым извиняется Чимин. — Мои шаблоны рвутся друг за другом, и я не успеваю реагировать адекватно. Ты всё правильно сделал, папа передал тебе «спасибо».
— Ты тоже извини. Я вообще в твою семью не особо и вписываюсь, но я просто не могу стоять в стороне, когда такое происходит. Тем более я не могу сопротивляться. Вернее, не хочу.
— Я не знаю, как на это реагировать, — тяжело выдыхая и путая волосы. — Чонгук, ты важен для меня и я глотку за тебя порву, но… Просто не знаю. Это всё так… так… Блять, всего так много, что я максимально растерян.
— Не парься. Я тоже пока не знаю, что делать.
— Может, вы уже расскажете и нам, что происходит?
— Неплохая идейка, Намджун, — соглашается Чимин и затягивается сигаретой под злобными взглядами альф на это дело.
Чонгук вопросительно смотрит на него, тот опускает взгляд и немного погодя кивает. Разрешает.
— Я влюблён в Тэхёна-щи. Меня тянет слишком сильно, и этому очень трудно сопротивляться. Мы встретились на моём дне рождения в толпе, когда он искал Чимина, а потом уже официально познакомились. Ну а пару минут назад вообще мозги вышибло, когда увидел, как его… Блядство, я сейчас опять разозлюсь.
— А, ясно, — Сокджин расслабленно выдыхает струю дыма.
— Ты не удивлён? — а вот Чимин — да, причём именно эта интересно-похуистичная реакция удивляет больше всего, поэтому и спрашивает.
Теперь Сокджин закатывает глаза и фыркает, поясняя:
— Клянусь, он моргать забывает, когда твой папа в его поле зрения находится, и ноздрями шевелит похлеще ищейки. Я всё же не слепой.
— Ты не признавался в своих чувствах? — так же спокойно интересуется Намджун.
— Нет. Я их сам недавно только осознал, вернее, что к чему. Типа, запах отличается от «просто приятный».
— Папа как-то намекнул мне, что, возможно, Чонгук влюблён в меня и, типа, поэтому чаще вас зависает у нас. И мне кажется, он думает, что Чонгук запал на меня, а не на него, — Чонгук учтиво молчит в ответ на это ложное предположение, решая не светить всеми козырными картами.
— То есть он не знает и про тебя? — Сокджин получает положительный кивок. — Н-да, похоже, у вас это семейное.
— Так, а вот с этим я сам разберусь. Ещё всё не точно.
— Хватит шифроваться, надоели! Чимин, колись давай! — Намджун не выдерживает первый.
— Пока не могу, простите. Ситуация тоже запутанная.
Чонгук по-доброму усмехается, во второй раз за день вспоминая свой день рождения.
***
«Да ну нахер. Нет. Всё, стоп. Это неэтично. Нет, нет, нет. Я не могу. Это вообще личное, и я никто ему, чтобы дарить такое!», но мысль — тварь коварная. Зацепилась и не выметается из головы. Шуточки Сокджина-хёна смешные. Но не те, после которых ты идёшь в секс-шоп. — Ну что, бро, просвещать тебя будем, — весело пропевает широкоплечий шатен, хлопая по плечу краснющего донельзя Чонгука, который ума не приложит, как так получилось. Ему сквозь землю провалиться хочется, да так, чтобы не выкопали и забыли о его существовании. Это же надо было такому в голову взбрести, а?! Он не готов к этому! Что-то громко трескается и рвётся, когда его пропихивают вперед, как бы намекая, что помимо одного стеллажа есть ещё, и ещё, и ещё. У него глаза на лоб лезут от столь широкого ассортимента данного заведения: кольца, афродизиаки, пробки (и даже с хвостиками), дилдо таких размеров, что завидно становится и вопросы по поводу вместимости того самого места у омег возникают. Вибраторы, бандажи, резиновые гениталии, смазки, плётки и куча-куча презервативов всех видов. Даже светящиеся! И всё это с подробнейшими инструкциями по использованию. — Выбирай размерчик, — Сокджин подводит его прямиком к стеклянной витрине с фаллосами. — Обязательно? — Твоему омеге плохо. Он взрослый, и возможно, у него уже есть нечто похожее, но вдруг нет? Помнишь, что там он сказал, когда мы играли в «Я никогда не…»? Вот и лежит сейчас, мучается, а это облегчит его страдания. Знает, ушлый, на что давить. «Была не была…» Вечером в квартире Тэхёна снова раздаётся звонок. Курьер опять привозит букет цветов, с которыми непонятно, что делать — выбросить или поставить в вазу, и среднюю по размерам чёрную коробку, подозрительно замурованную со всех сторон. Тэхён расписывается в получении, несёт всё на кухню и кладёт на стол. Долго мучается с лентами-перевязками, поднимает крышечку и тут же закрывает, вспыхивая.
