Глава 13
4 ноября 2019 г., 09:42
Тэхён листает список телефонных контактов до одной милой альфьей рожи, прикладывает телефон к уху и вслушивается в тихие гудки.
— Готовься… — выдерживает паузу, слышит, как Чонгук гулко сглатывает, — …к шопингу!
Отпустив губу с громким чпоком, тянет:
— Хён, ты очень напряжён… там. Хочу сделать тебе приятно.
Тэхёну безумно льстит такая забота и стремление альфы доставить ему удовольствие, но сегодня извиняется он.
— Я потерплю, а вот твоя ширинка скоро лопнет от напора.
— Ладно, — шепчет, совершенно не противясь.
Тэхён сразу же стягивает его белую футболку и ненасытно шарит руками по прессу, едва ли не мурлыкая. Выцеловывает шею, глубоко вдыхает аромат древесных ноток и кедра, ощущая, насколько голодно Чонгук дышит жасмином. Осторожно прихватывает бусинку соска, наслаждаясь низким стоном. Сползает ниже, продолжая исследовать тело губами и языком, попутно расстёгивая ремень и ширинку, и в отместку тоже ставит яркий засос на лобке, отчего альфа раскрывает рот, жадно глотая воздух.
Зацепляет пальцами пояс джинсов вместе с резинкой трусов в попытке для удобства сдёрнуть всю оставшуюся одежду, но Чонгук перехватывает запястья.
— Что такое? — взволнованно спрашивает Тэхён.
— Я… — спешит объясниться. — Просто мне никто не делал это, и… я просто не знаю как себя вести.
— А как же тот омега с первого курса? Ты наврал мне тогда в машине?
— Я… Я просто был разозлён и… Хён, прости, — начинает загоняться и терять запал.
Тэхён тягуче его целует, успокаивая и прерывая щебетание засмущавшейся пташки.
— Просто лежи и получай удовольствие. Ты же мне доверяешь? — цепляет мягким взглядом. Чонгук неуверенно кивает. — Можешь закрыть глаза, если хочешь.
— Позаботься обо мне, хён.
Чонгук следует совету, однако всё равно не может расслабиться, зажимается, пока Тэхён раздевает его полностью.
— Теперь понимаешь, почему я смущался, когда ты меня активно так принуждал? — с толикой укора. Снова утягивает альфу в нежный поцелуй, и когда тот всё-таки расслабляется, произносит: — У тебя красивый член.
Не только член, разумеется. Тэхён в слюне скоро утонет от всей охуенности подкачанного тела перед собой, которое хочется затрогать, затеребить, зацарапать, зацеловать, заласкать до умопомрачения.
— Это… — буркает Чонгук, закрыв лицо ладонями, для него слишком смущающая прямота, — …неуместный комплимент.
Тэхён убирает чоновы ладони от лица, нежно улыбаясь, просвещает:
— Напротив. Ты подсознательно желаешь знать «нормальный» или «уродливый» он у тебя. Попросту не знаешь, нормальная ли у него форма, цвет, толщина, длина, поскольку не был с омегой. В твоём возрасте уже неуместно обсуждать этот вопрос с папой, и это понятно.
— Хён… — Чонгук робко тянется, требует ещё поцелуев.
Тэхён склоняется ближе и переходит на шёпот:
— Вот я и говорю тебе, что член у тебя красивый, — но губ не касается, идёт по челюсти ниже, переходит на плечо. Сползает по постели вниз и улыбается, когда, скользнув носом по лобку, видит, как живот конвульсивно содрогается. Альфа слишком соблазнительно изнывает от желания. Опаляя горячим дыханием паховую зону, томно интересуется: — Хочешь?
Чонгук положительно трясёт головой, блаженно прикрывая глаза, осторожно зарывается пальцами в тэхёновы волосы на затылке, выгибает спину, потому что ласки слишком интимные, слишком приятные, яркие, влажные, с хлюпаньем, с чмоками и засасыванием… Они уничтожают и губят… Плавят сознание…
— Хён… Господи, хён…
Теперь Чонгук на сто процентов уверен, что Тэхён заглатывает как боженька.
***
— Зачем мне вообще шапка? — возмущается Чонгук, вывалившись из машины. Тут же вляпывается в слякоть чистыми кроссовками и тихо матерится. — Думаешь, если март, то уже тепло? — Тэхён выходит следом и хлопает дверью, перебирая ключи в поисках кнопки для открывания багажника. — Да. — Вот простудишься из-за голых ушей, тогда даже не зови меня с тобой сидеть ночами напролёт. Возиться с таблетками и супчиками я не буду, — тыкает пальцем в Чонгука. — Ну хён, — буркает. Что-что, а забота трогает любого, и перспектива её лишиться в «трудный час» совершенно не радует. — Она же милая, — достаёт пакеты из багажника и передаёт часть из них альфе. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Нет. Помпоны не милые, — парирует Чонгук, первым приводя «серьёзный» аргумент. Наверное, просто не хочет, чтобы на него тратился его омега. Типичное «я же альфа, я добытчик». А то, что у добытчика нет ещё стабильного дохода, совсем не колышет. Тэхён смотрит несколько секунд с прищуром, в итоге уступает. — Ладно, отдай эту мне. Новую потом сам купишь, раз «помпоны не милые». — Идёт, — на радостях намеревается наклониться и поцеловать, закрепляя примирение, и тут позади раздаётся: — Оу, Тэхён-щи! — Хонсу-сонбэним? Как же Вы здесь оказались? — строит наигранную вежливость. — У меня родители недалеко живут. Навещал, — машет рукой в сторону домов, не отрывая взгляда от незнакомого альфы. — А это?.. И Тэхён проклинает этого сраного бету до седьмого колена за крайне неудобный и несвоевременный вопрос. Без понятия, что ответить. Какой бы вариант ни выбрал, прозвучит это для собеседника примерно как «о, это Чонгук, я развёлся с мужем ради этого девятнадцатилетнего пацана, у нас с ним лубоф». — Чонгук, — выбирает наименьшее из зол. Очень надеется на понимание и «взрослость» альфы, прекрасно осознавая, как сильно того сейчас покоробило. Лишь бы не кричал потом и не спрашивал истеричным тоном «Чонгук, значит? Так я для тебя просто, блять, Чонгук?!». — Я друг Чимина. Пакеты несу, — шелестит кульками в руках, демонстрируя «это пакеты, да, я и несу их, ага, просто помогаю, да». Мешает носком кроссовки подтаявший снег, уходя в свои мысли глубже и грустнея на глазах. И Тэхён безумно корит себя за эту ситуацию и никак не может найти в болтовне бесящего беты-коллеги удобный момент для «Извините, нам пора идти». Когда наконец удаётся отмахнуться от прилипалы, сразу же пытается объясниться, чувствуя себя виноватым, но… Чонгук говорит, что всё нормально, что он в порядке. Чонгук говорит, что всё понимает. Помогает донести пакеты, разложить продукты по полкам, а после, с совершенно апатичным лицом, уходит в комнату.***
Тэхён не обижается в ответ, а приходит поговорить. Садится рядышком, трётся носом об ухо, чмокает в щёку. От таких щенячьих нежностей у альфы все колючки осыпаются разом. — Гук-а, прости меня. Я ещё не готов рассказать «всему миру» про наши отношения. Мои чувства от сокрытия этого факта не угасают. Они бы всё равно когда-нибудь столкнулись с этим. Проверка на прочность? На непоколебимость убеждений? Вполне. — Знаю, хён, — не собирается юлить и врать о своих чувствах. Они договорились не молчать и всё обсуждать. — Я понимаю, но… — Всё равно задело? Чонгук просто кивает, поднимая глаза в потолок. Тэхёну искренне жаль, что сделал больно, поэтому он приготовил сюрприз. Неуверенно подсаживается ближе, перекидывает через чонов живот ногу, обтянутую тонким белым капроном, и садится сверху. — Хён? — спрашивает напряжённо и вместе с тем изумлённо. Буквально замирает на месте, пялясь на чулки. Смущённо улыбаясь, Тэхён тянет руки к махровому поясу, развязывает бантик по всем известной схеме и скидывает халат с плеч. Чонгук в приступе вселенского шока тянется слегка трясущимися пальцами, но боязливо замирает на полпути. Спрашивает разрешение взглядом, стремительно краснея. — Это для тебя в качестве извинения, поэтому трогай, — укладывает застывшие было в воздухе руки себе на бёдра, туда, где проходит резинка чулок и тоненькие соединительные ремешки. Нагибается и требовательно целует прямо в губы, слегка кусая за нижнюю. — Гук-а, смелее. Чонгук мощно выдыхает, отпуская стеснение, резко поднимается силой пресса и укладывает Тэхёна на лопатки. Жарко припадает языком к шее, шепчет заполошно: — Это тот самый комплект, который ты на том сайте искал? Ты даже не представляешь, насколько сексуально выглядишь. — Правда? — вопросительно поднимает бровь. Не привык считать своё тело привлекательным. Чонгук несколько раз нетерпеливо кивает, пытаясь ещё больше заверить в правдивости своих слов, и рыскает безудержно губами по телу в поиске ещё не тронутых мест. От количества поцелуев, укусов и засосов Тэхёну кажется, что его хотят съесть, обглодав и косточки. Больше всего достаётся шее из-за её повышенной чувствительности, а также по причине того, что голых участков мало — грудная клетка и живот почти полностью затянуты в корсет, который наравне с чулками и кружевными трусиками является главным виновником такого заведённого состояния альфы. Увлёкшись, Чонгук оставляет засос слишком близко к лобку. Тэхён хватает ртом воздух, просит: — Ох! Подожди, — оттягивает чужой подбородок, приподнимаясь на локтях, жарко целует в припухшие губы, и снова седлает чоновы бёдра. Губы Чонгука и кончик носа очаровательно раскраснелись из-за возни по коже, зрачки расширены от возбуждения. — Ты такой… такой… Вр-рх прям, — с придыханием, рычащими нотками, почти в панегирическом восхвалении. Альфа сходит с ума при виде белого кружева. Такая откровенная реакция заставляет Тэхёна чувствовать себя настолько желанным и соблазнительным, что самооценка взлетает до небес. Он, кажется, даже начинает любить себя в этот момент, становится уверенней. Чонгук удачно разжигает в нём это чувство. — Красивый? Сексуальный? — Очень, — послушно откидывается спиной на постель для лучшего обзора. — Я чувствую, — игриво подмечает и снова целует, проникая языком в рот. Ёрзает попой, плотно прижимаясь к паху. Чонгук шумно дышит, грубо, несдержанно сминает в ладонях ягодицы.
