Wife, mom & boss

      Кажется, у них наконец-то всё хорошо.       На серебристом Порше никто больше не приезжал, начальник отвалил со своими сексуальными домогательствами после пары хуков с правой тет-а-тет. Тэхён «налево» не ходит, ревностью наигранной не промышляет, из-за регулярного петтинга от него всё сильнее пахнет кедром, и практически никто из свободных альф чуть за тридцать не оборачивается вслед, чему Чонгук несказанно радуется.       Однако несмотря на всё перечисленное, кое-какое желание продолжает маячить в мыслях и никуда деваться не хочет. Сегодня всё-таки решился о нём сообщить: утром отправил Тэхёну сообщение «Я хочу ввести в тебя пальцы и найти простату». Прямо, с довольно аккуратной формулировкой и с оттенком любознательности. Был вариант «Хочу выебать тебя пальцами», но он звучит больше грубо, чем горячо, поэтому Чонгук его отмёл. Хёна хочется не «трахать», а изучающе ласкать.       Чонгук немного нервничает, ожидая подъезжающего к спортзалу хёна. Тот точно не будет на него орать, бить или обвинять в откровенных непотребствах. Тэхён должен сначала улыбнуться, даже если самочувствие хреновое и настроение на дне, ответить на приветственный поцелуй с нежностью в глазах, спросить, как прошёл день и чего нового произошло, а после, не оттягивая надолго, будничным тоном обсудить новое желание альфы.       Покончив с думами и ковырянием ямки в сыром снегу на тротуаре, Чонгук садится в салон, сразу же тянется для поцелуя. Всё идёт как обычно, они просто болтают. Он рассказывает вкратце об учёбе и о небезызвестной троице друзей, немного приукрашивая или опуская некоторые инциденты. Тэхён рассказывает о работе, пытается скрыть усталость, но она всё равно заметна по слегка заторможенно двигающимся губам и ресницам. Чёрт бы побрал этого Инвона, из-за которого дорогому хёну приходится пахать в три раза больше.       Злость вспыхивает неконтролируемо. — Останови машину, — просит тоном жёстким, не терпящим возражений.       Тэхён напрягается, явно не понимая, что же могло разозлить. Зовёт по имени ласково-беспокойно: — Гук-и? — Машину останови. Я поведу.       Когда Тэхён останавливается в ближайшем разрешённом месте, они в напряжённом молчании меняются местами. Чонгук садится на водительское, бережно чмокает Тэхёна в лоб, своеобразно извиняясь за вспышку злости. Шепчет «Прости», в ответ слышит «Всё нормально». — Нужно куда-то ещё заехать, или домой? — пристёгивается, выезжает с парковочного места. — В центральный за продуктами. — Который синий и большой? — Ага, — хихикает над таким описанием.       Чонгук максимально сконцентрирован на дороге, несмотря на то, что ездил по этому маршруту уже кучу раз. От него сейчас зависят две жизни, поэтому едет аккуратно. Тэхён расслабленно устраивается в кресле, чувствуя спокойствие и безопасность. Такая вроде бы незначительная вещь говорит о многом.       Шатаются по этажам между прилавками около часа, минут сорок едут обратно, затем минут пять поднимаются с пакетами на этаж и ещё минут десять их разгружают. Чонгук был как на иголках всю дорогу домой, потому как Тэхён так и не поднял эту тему. Разумеется, в продуктовом неуместно обсуждать массаж простаты, как и в лифте с соседями, но в машине-то ничего не мешало это сделать. Они уже в квартире, уже пакеты разобрали, уже переоделись в домашнее, кучу всего уже сделали, а хён молчит. Абсолютно спокоен, не нервничает, не краснеет. Чонгук запутался, какой свет горит: красный или зелёный. Белый в конце тоннеля за дерзость? — Только с работы и уже поесть готовишь, — аккуратненько ластится сзади к Тэхёну, стоящему у плиты. — Тебе не мешало бы отдохнуть. — Так. Я знаю этот тон и скажу сразу «нет». — Хён, я соскучился, — атакует настойчивее: целует в шею, скользит ладонью к паху и тут же получает по рукам. — Почему ты такой жестокий? — негодует. — То, что у меня завалы на работе вторую неделю, не даёт тебе права так нетерпеливо меня домогаться, — повышает голос в псевдооскорблённости. — Я очень-очень соскучился, — осторожно пришвартовывается снова. — Ну прям вот очень-очень. — Чонгук, ты мальчик взрослый уже, — перемешивает лопаткой тушащиеся овощи. — В этом и суть, хён, — поворачивает за плечи и поднимает голову ладонями, говоря прямо в лицо: — Ты никак не прокомментировал моё сообщение. Никак. Не могу понять, что ты думаешь по этому поводу. — Ох, точно же, — устало закатывает глаза. — Я просто забыл совсем. — Я даже… — топает пальчиками по плечу, бросая короткие игривые взгляды, — …смазку купил, чтобы тебе не больно было. — Я рожал, мне в любом случае больно не будет. — Это значит «да»? — тянет неуверенно, с надеждой в голосе. — Нет, — Тэхён отворачивается, чтобы переложить овощи из сковороды в кастрюлю с бульоном. — У нас же и так всё довольно откровенно. Тебе хочется больше? — Да. Мне интересно, насколько сильно ты потечёшь, если простимулирую прос… — не успевает Чонгук договорить, как вмиг покрасневший Тэхён затыкает ему рот ладонью. — Это что ещё за разговорчики? Если интересно, то посмотри порно соответствующей категории и загугли картинки, — снова переключает внимание на суп и меняет скорость на вытяжке на вторую. — Гуглил. Под мочевым пузырём и перед прямой кишкой, но… — Ну вот и славно. Ещё вопросы? — Я хочу её потрогать сам, видео нормальное не могу найти, — оглаживает попу, улыбаясь от неловких и даже ленивых попыток хёна приструнить «обнаглевшую морду». — У себя трогай, — отводит взгляд в манере «Чон Чонгук, ты такой пошлый, ужас!». — Не получается у меня. — Ты?.. — сбой системы. — Ты засовывал в себя пальцы? — откровенно удивлённо. — Я пробовал, но получилось только на один палец, и то не до конца. У вас, омег, анатомически это предусмотрено, — машет абстрактно ладонями в воздухе, после снова укладывает их на «законное местечко» ниже талии. — Зачем? — Чтобы понять, что примерно чувствует омега, — искренне старается не смутиться.       Прозвучало так непринуждённо-обыденно, будто дальше должно последовать «не тупи, все альфы так делают». Знает, что почти никто не делает. Но хочется показать себя с наилучшей стороны: непредвзятым, заботливым, искренне желающим доставить удовольствие. — Ну и что мне с тобой делать? — тяжело вздыхает и смотрит любовно. Чонгук смело тянется лапищами к его паху, но Тэхён их перехватывает. — Эй, хитрожопый, мой выдох не означал согласие. — Именно это он и означал.       В итоге, потеряв терпение, Чонгук просто закидывает хёна на плечо и несёт в сторону спальни. — Но!.. — Без «но». — Чонгук, есть множество факторов, которые влияют на качество и продолжительность ласк. Нельзя просто прийти и всунуть в омегу пальцы. Понимаешь? — пружинит на матрасе кровати, сбивает одеяло. — Да, знаю. Поэтому я купил презервативы тоже. Надену на палец, смажу, и норм. — Но мне не норм! Я стесняюсь! — ползёт выше к подушкам. Чонгук хватает его за щиколотку и стягивает аккурат к себе между ног. — Ты просишь меня быть откровенным в постельных вопросах. Говоришь «что естественно, то не безобразно», а сам… — Да. Но… Я же омега, — и непонятная интонация: то ли спрашивает, то ли утверждает.       Чонгук в ответ лишь поднимает бровь, так и говоря своим видом «не прокатит, хён». — У меня апатия, — атакует чередой новых попыток слиться с намечающегося, при этом замерев на месте. — Сегодня было солнечно, и ты выпил апельсиновый сок. С настроением всё должно быть в порядке.       Чонгук наблюдательный, да. Он подметил достаточно нюансов в поведении и привычках Тэхёна. — На мне бельё неподходящее. — Я всё равно тебя полностью раздену. — Я устал. — Как раз помогу расслабиться. — Голова болит, — кладёт руку на лоб и сводит брови к переносице. — Не-а. Обычно ты ещё болезненно морщишься, когда на свет смотришь. Плохой из тебя актёр. — Давление. — Сегодня семьсот пятьдесят миллиметров ртутного столба, а с кровеносным у тебя проблем нет. — Мне нужно на депиляцию. Там джунгли! — Я видел тебя вчера в душе. Там нормально всё. Просто пальцы, не римминг же. — Не хочу, — выдержав паузу. — Хён, это самый ничтожный аргумент. Я даже крыть его не собираюсь.       Тэхён недовольно возится, вырываясь. Цокнув языком, Чонгук рывком переворачивает его на живот. — Айщ! Чон Чонгук!       Если честно, это даже на гневный вопль толком не смахивает. Так, протестующее вяканье, весьма раззадоривающее. Поэтому Чонгук своевольно стягивает с желаемого участка тела штаны и одаривает мягонькую правую ягодицу лёгким шлепком. Затем чмокает в районе удара и ставит засос, отчего Тэхён покрывается мурашками и краснеет. — Серьёзно? Метишь территорию? Да не позарится никто.       Вместо ответа задирает тэхёнову футболку, покрывает копчик лёгкими поцелуями, а сухими пальцами скользит по ложбинке. Слегка надавливает на вход, бережно и изучающе. Возможно, получается даже дразняще, раз Тэхён слегка прогибается в пояснице и стискивает одеяло. Уже точно не против. И только Чонгук собирается развести ноги хёна пошире и устроиться между ними, как раздаётся хлопок входной двери и шуршание полиэтилена. — Да блять, кого там принесло?! — матерится, не сдержавшись. Хотя прекрасно догадывается, кого именно.       Поудобнее уложив привставший член в штанах, идёт в прихожую. — А я мороженое купил! — оповещает Чимин громко с порога, затем добавляет неуверенно, наверняка ощутив гневную ауру: — Оу, я вам помешал, да? — Совсем нет, — в ответной радостной манере выдает помятый Тэхён, пулей вылетающий из спальни и перехватывающий пакеты со сладким холодным.       Обломавшемуся Чонгуку приходится сделать над собой усилие, чтобы с психу не вытолкать Пака за дверь, затолкав сраное мороженое в одно интимное место. Останавливают два факта: Чимин в этой квартире прописан и бро как-никак.       Тот понял всё прекрасно, сочувствующе похлопал по плечу и улыбнулся с молчаливой просьбой в глазах не убивать. Они немного посидели на кухне, потом провели остаток вечера за просмотром скучных каналов и пожиранием мороженого. Младший омега что-то говорил очень много и очень быстро, не собираясь никуда уходить, Тэхён активно поддерживал диалог, а Чонгук всё сверлил глазами равнодушное лицо хёна, добиваясь раскаяния.       Не сработало, к сожалению.       В итоге Тэхён уснул на диване, Чонгук заботливо отнёс его в спальню.       А Чимин ласково получил по щам.