Wife, mom & boss

      Истинные.       Каждый раз, думая об этом, он ощущает невероятный поток счастья, от которого сердце стремительно ускоряет свой ритм, а в груди разливается медовое тепло.       Сокджин говорил, что встретить истинного — удача, и не всем дано познать такую любовь. По разным причинам: просто не встретились, не почувствовали ничего друг к другу, одна из половинок могла погибнуть или, возможно, даже ещё не родилась. Но Чонгук всё же таил в глубине сердца надежду.       Ещё будучи подростком решил найти свою пару, первую и единственную, на всю жизнь, как у лебедей. Он же романтик, помните? Ни дня не проходило без мыслей о том, какой будет его пара, когда и где они встретятся. Рос и мечтал о возможной неожиданной встрече: в магазине, в школе, в университете, в клубе, на парковке…       Получилось всё довольно неожиданно.       Тот самый был так близко почти целых полгода. Чонгук впитывал нотки жасмина с одежды Чимина, совершенно не задумываясь, что это не порошок, не ополаскиватель, не духи и уж точно не собственный запах омеги: шоколада с ароматом цветов попросту нет.       А затем он встретил Тэхёна-щи на дискотеке. Доброго, светлого, умного, обаятельного, мудрого Тэхёна-щи с грустно-красивыми глазами и самой очаровательной улыбкой на свете. Мужчину старше почти на пятнадцать лет, с обручальным кольцом на пальце и херовой тучей лет брака за плечами.       Влюбиться было столь предсказуемо и так очевидно неизбежно, что даже не страшно.       Тэхён заполнил все мысли, душу, проник в каждую клеточку, волосок и микробик на коже. Стал всем. Этот удивительный хён и есть его истинная пара. Мир перевернулся вновь после поцелуя и признания. С того момента Тэхён стал его половинкой, его Полярной звездой, его личной Вселенной, без которой невозможно представить свою жизнь. Поэтому он решил сделать всё и даже больше, чтобы завоевать сердце хёна. И завоевал.       Вот такие мысли вертятся в голове после того, как увидел всплывшую контекстную рекламу золотого свадебного кольца из распиаренного ювелирного салона. На которое ещё нет денег, конечно же, зато есть желание заработать их и купить его.       В кармане вибрирует телефон, кто-то звонит. — Алло, привет, — тихо, неуверенно. — Хён? — мгновенно чувство чего-то нехорошего затапливает сознание. — Звоню узнать как прошёл день, как подработка? — на фоне бренчит ключами, вжикает молнией, наверное, на сумке. — Хён, — слабо повторяет Чонгук, встревоженно вслушиваясь в голос Тэхёна. — Что-то случилось?       Сейчас начнёт заверять, что всё хорошо. — Нет, всё в порядке.       На фоне чётко слышатся три оборота дверного замка и старательно заглушаемое шмыганье носом. Чонгук стремительно скрывается в комнате для персонала, чтобы не распугать посетителей взвинченным состоянием. — Ты плачешь. — Я не плачу, с чего ты взял? — Я, блять, глухой, по-твоему? — Не бесись. Ничего не случилось. Просто у меня запара на работе, с начальником ты знаком. Он периодически… — Даже не начинай мне тут чушь пороть. В прошлый раз я ему прилично въебал. На всю оставшуюся жизнь хватило. — Нет, правда. — Не пытайся меня наебать, — баритон граничит с рычанием. — Я приеду и выпорю тебя ремнём, если не скажешь нормально, что произошло. — Я просто вдруг подумал… — начинает хрипло и судорожно вздыхает.       Чонгук слышит все тэхёновы провальные старания казаться непоколебимым. Представляет, как тэхёнова грудь поднимается и опадает, плечи поникают, уголки глаз наверняка блестят. Невыносимо. — О чём? — Сколько нам осталось.       Сердце Чонгука ухает куда-то вниз, оставляя после себя пустоту. — Что… Что ты имеешь в виду? — Всё это… Общая квартира, объятия по утрам, нежность, тот сумасшедший вечер… Такие разные мы… — Чонгук сразу понимает, к чему клонит Тэхён. По телу пробегает дрожь. — Как долго мы сможем этим всем наслаждаться? — Тэхён… — Нет, послушай. Ты не знаешь, что ждёт нас впереди. Я тоже не знаю. Никто не знает. Ничто не вечно и в какой-то момент может обрушиться. — З-зачем об этом вообще думать? Почему не жить настоящим моментом? Давай я приеду, и мы поговорим? — осторожно шепчет Чонгук, слёзы вот-вот сорвутся по щекам. — Зачем тратишь свои нервы, свои слёзы на то, что, возможно, никогда и не случится? Тэ, пожалуйста… н-наслаждайся настоящим… Не думай ни о чём. Пожалуйста. Всё будет хорошо. Даже если нет, сейчас всё хорошо. Я… Я же рядом… Я с тобой, Тэ…       Из динамика не слышно посторонних звуков, рёва моторов машин, топота или голосов людей. Тэхён выключил микрофон. Чонгук фантомно ощущает, как по ту сторону мягкие ладони стирают льющиеся слёзы, как дергается кадык от частого глотания всхлипов. Это режет острее ножа.       «ЧТО, БЛЯТЬ, ЕЩЁ МНЕ СДЕЛАТЬ?!» — кричит в своей голове. Громко. Пронзительно. На деле умоляюще шепчет в трубку: — Не уходи.       После длительного молчания, после первой волны истерики, когда уже и Чонгук стих, бессильно вслушиваясь в пустую тишину, Тэхён наконец просит спокойно, размеренно: — Посмотри в зеркало или любую отражающую поверхность.       Чонгук согласится выполнить что угодно, лишь бы хён остался с ним, лишь бы на площадке перед зданием высотки торгового центра была чем-то выложена фраза «это розыгрыш». Жестокий, но розыгрыш. Тэхён прыгал бы по парковке и заливисто хохотал, наблюдая растерянную рожу своего альфы, а Чонгук бы наказал вечером, как и обещал, — поркой.       Он буквально представляет, как в реальности на другом конце города Тэхён сидит на скамейке перед их домом и ждёт, когда просьба будет исполнена. С чемоданом перед собой: слышался ещё и звук, отдалённо напоминающий шуршание колёсиков по асфальту. На щеках, скорее всего, солёные разводы. Кожа потом обветрится, начнёт шелушиться. Сегодня ветер северный, меньше плюс пятнадцати градусов, солнце не греет из-за туч. — Нашёл, — заходит в пустой туалет. — Что ты видишь?       Как бы странно ни звучал вопрос, ответит. — Себя. — Во что ты одет? — Костюм, рубашка и туфли, ещё бейджик в кармашке, — откровенно дрожа.       Тэхён сам гладил этот пиджак сегодня утром. — Какого цвета вещи? — Рубашка белая, костюм синий. Ты сказал, это васильковый цвет. Туфли чёрные, бейджик белый, с моим именем. — Каким? — Чон Чонгук. — Ты очень красивый, Чон Чонгук. Самый лучший альфа, помнишь? — Да, — голос безбожно ломается, переходит на хрип. — Помни это всегда. — Тэ-Тэ, нет…       Тэхён сбрасывает звонок.       Чонгук плюёт на разгар рабочего дня, на забытую куртку. Сидя в такси, стирает слёзы с лица и как запрограммированная машина набирает заветный номер в сотый раз, слыша лишь эхом отдающееся в ушах «абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».       «Это лето холодное» — сказал как-то Чимин.       Чонгук согласен. Кажется, он не чувствует своё сердце.