Wife, mom & boss

— Сейчас спущусь! — приходится знатно повысить голос, чтобы доораться.       Судя по всему, Тэхён приводит мысли в голове в порядок после одного из самых ярких оргазмов за свою тридцатилетнюю с хвостиком жизнь, пока Чонгук как сайгак летает по комнате и роется в шкафу. — Они же на месяц уезжают, не меньше? — уточняет хён. — Да, они раньше обещанного, — принимается надевать домашние шорты и футболку. — Совсем не вовремя, чёрт. — Одевайся давай, — поторапливает взглядом. — Я ниже талии и выше колен весь в выделениях, как твоих, так и своих, — соскакивает с кровати определённо быстрее, чем обычно. Подбирает свою одежду с пола. — Если не вытру, то буду, в прямом смысле фразы, весь обкончанный. — Вытри о пододеяльник. Ему всё равно ничем не помочь уже. — Ладно.       Альфа судорожно закидывает смазку и упавшие на пол презервативы в тумбочку, что чуть не разваливается на детали от резкого задвигания ящичка. После достаёт одеяло из пододеяльника, пропитавшегося их весёлым непотребством, сматывает грязное постельное бельё в ком и оставляет на полу. — Может, в окно? — предлагает, помогая напялить трусы. Тэхёну явно сложно самому, ноги всё ещё немного ватные. — С дуба рухнул? Мне тридцать четыре, а не тринадцать. У меня машина около ваших ворот стоит, куртка внизу висит, — просовывает руки в рукава футболки, потом ноги в штанины, и альфа надевает на него штаны. — Согласен, по-тупому прозвучало. Соврать или правду им сказать? — Чонгук дышит часто, нервно дрожит, в таком состоянии чем-то смахивая на малолетнего подростка, которого практически застукали за просмотром первого в жизни порно. — Тише, эй, тише, — обнимает паникёра за плечи и успокаивающе чмокает в лоб. — Я пойму и приму любое твоё решение. — Соврать всё равно не получится. Мы друг другом пахнем слишком сильно, — тяжело вздыхает перед наверняка грядущей бурей. — А ты и рад, смотрю, — пытается развеять напряжение. — Уверен?       В ответ Чонгук сладко целует, после тянет за руку, спускаясь по ступеням. — Чонгук-и, ну наконец-то! — возглас с кухни, настроение у говорящего приподнятое. — У нас гость? Отец как раз купил…       Окончание предложения повисает в воздухе при виде вышедшей из укрытия и держащейся за руки пары. Папа кладёт нож на столешницу и подходит ближе к супругу. Чонгук оборачивается на Тэхёна, на лице которого читается «я слишком стар для всего этого дерьма», и решает всё-таки начать разговор: — Привет, пап. Привет, отец. Это Тэхён. Мы… — Вам лучше уйти, — перебивает папа. Чонгук рад, что обходится хотя бы без оскорблений. — Конечно, — произносит Тэхён, склонившись в поклоне. Пытается расцепить их руки, но Чонгук не позволяет, сжимает ладонь лишь крепче.       Уводит хёна в прихожую, заботливо помогает надеть куртку и наматывает шарф на шею, одаривая максимально тёплым взглядом. Целует в щёку на прощанье и закрывает дверь. Когда возвращается в смежную с кухней гостиную, папа спрашивает, отвернувшись к окну: — Сколько ему лет? Он выглядит старше тебя, но младше нас с отцом.       Показушное спокойствие обоих не предвещает ничего хорошего. Они редко ссорились, потому что и не виделись толком. Если случалось такое, то папа верещал как резаная лань, а отец сохранял сдержанный тон до конца. Чонгук, видимо, унаследовав это по линии старшего альфы, поначалу стоически выдерживал истерию и не повышал голос, но к концу обычно всё же срывался из-за кардинально разного видения мира. — Тридцать четыре.       Папа хватается за сердце и открывает рот в удивлении. — Сын, он в положении? — версия первая. — Я не почувствовал смешанного запаха, — комментирует старший альфа. — Он манипулирует тобой? — вторая. — Дорогой, вряд ли нашего Чонгука можно так глупо развести.       Они партнёры по бизнесу. И «нашего Чонгука» всегда бесила эта их рабочая привычка, когда вроде бы и разговаривают с ним, а всё равно продолжают что-то утверждать или отклонять между собой, пропуская мимо ушей желание других высказаться на эту тему или внести свою идею. — Тэхён хороший. У него большой жизненный опыт и есть голова на плечах. — А ты не думал, что он может использовать тебя как сыночка богатеньких родителей, вытягивая деньги?! — уже и версия номер три созрела. — Ты понимаешь, как смешно вы смотритесь?! — Мы смотримся нормально! — А что люди говорить будут?! Нас же засмеют! — обращаясь уже к супругу, наматывает круги по ковру и взмахивает руками. — А тебе только это важно?! О счастье собственного сына ты вообще не переживаешь или у тебя в глазах одни чеки и банкноты?! — Ты, вообще-то, на эти «банкноты» живёшь и ни в чём не нуждаешься! Для кого мы стараемся?! — Мне хватило бы по горло и одной трети от вашего заработка, но вы были бы дома и оставались бы родителями в том понимании, в котором оно существует! — Сын! — уже и отец повышает голос. — Отец! Тебя это тоже касается! Вы хотя бы раз интересовались, как моя учёба в университете?! Нет! Интересовались, кто мои друзья?! Нет! Хоть раз были дома в мой день рождения, со мной, а не в очередной командировке?! — Да! — папа строит ещё и оскорблённого, ведь такое всё же было, только вот… — Сказать, сколько лет назад?! Девять! — Что говорит его семья? — вмешивается отец, вернувшись к мнимому спокойствию и ровному тону. — Тэхён — папа Чимина. Чимин знает и не против. — То есть у него уже есть сын?! Ещё и твоего возраста?! Боже ты мой… Я знал, что дружба с этим ветреным омегой тебя до добра не доведёт… — Ветреным?! Чимин-то ветреный?! Не ты ли угощал его булками, приговаривая «какой милый парень»?! — и папа бесяще закатывает глаза, поджимая губы. — Не смей мне делать вид, что такого не было! — Ещё в загс сходи, чтобы все посмеялись над тем, что новоявленный отчим и пасынок одного возраста! — Глаза открой! Да никого уже не ебут эти рамки! — Позор! Позор! — хватаясь за голову, а отец рядом уже, чтобы пожалеть. — Папа, да ты слышишь, что я тебе говорю?! — от безысходности накатывает дикая усталость. — Какой позор… — словно пластинку заело.       Бесполезно.       Не хочет слушать, понять. Что уж говорить о принятии ситуации? Об одобрении? Папа даже пытаться не будет, оградив своё хрупкое светское сознание от «грязи и мусора». Так было всегда. Надежда лишь на отца, во взгляде которого хоть ни презрения нет, ни осуждения.       Как бы то ни было, в этом доме он ночевать больше не будет.

***

      Тэхён не спал до полуночи, ожидая сообщения от Чонгука. Нервы натянуты до предела. Когда раздаётся мелодия дверного звонка, он бежит в прихожую, неуклюже шебурша тапочками, и открывает дверь, затаив дыхание.       «Вот чёрт…» — Хён, — тихо-тихо, побито. Выглядит как некогда приласканный щеночек, которого выбросили на улицу в лютый ливень.       Показывает альфе, на какие полки в шкафу можно разложить вещи, и оставляет одного, уходя на кухню. Спустя минут пятнадцать тот скромно, совсем не по-хозяйски и даже боязливо заходит на кухню. — Я знаю, что с моей стороны нетактично просто вваливаться к тебе домой. Я не останусь жить тут, если ты… не готов, или не хочешь, или ещё что-нибудь.       Тэхён вздыхает, стоя у окна, ставит недопитую кружку кедрового чая на подоконник. Перебирает свои пальцы, чисто по привычке пытаясь найти и начать крутить кольцо, которого уже полгода как нет. — Несмотря на то, что мы довольно много времени проводим друг с другом… Я, честно, не знаю, готов ли с тобой съехаться и жить вместе, но и отпустить тебя сейчас куда-либо не смогу. Возможно, я уже готов, но просто боюсь впустить кого-то.       Чонгук целует в щёку и обнимает, создавая чувство защищённости. — Может, я переночую у тебя день или два, а потом посмотрим? — Идёт, — нежно улыбнувшись, заправляет отросшие волосы Чонгуку за ухо.       Они нежатся пару минут, осмысливают уже произошедшее и происходящее сейчас, и в итоге заметно успокаиваются. — Ты подвернул ногу? — интересуется, видимо, успев заметить лёгкую хромоту несколькими минутами ранее. Тянет за руку в направлении гостиной. — Поскользнулся у подъезда. — Давай я посмотрю, — подталкивает ближе к дивану. — У нас на тренировках часто растяжения случаются. — Всё нормально, уже в порядке вроде бы, — отмахивается, также по привычке. Всегда заботясь о ком-либо, просто не привык, чтобы заботились о нём. — Хён, ты рискуешь, — предупреждающе.       «Нарваться на пиздюли» не озвучивается, но подразумевается. Тэхён изображает на лице послушание и покорно садится на диван.       Альфа создаёт впечатление профессионала: с умным видом трогает пальцами разные участки, подмечая каждую реакцию и гримасы. — Так осторожно… Ты точно щупаешь, а не просто гладишь меня? — предполагает Тэхён, не в силах сдержать улыбку, глядя на мило обеспокоенного альфу. — Я осматриваю, — деловито. — Не обязательно давить на больное место, чтобы понять, что оно больное. Не придирайся. — Ого, это осмотр, доктор? — улыбается, закусив губу.       Чонгук вскидывает брови и удивлённо таращится. — Хён? — Только не вздумай подумать о ролевых играх! Я просто не сообразил, как это прозвучит в действительности. Не зацикливайся только, молю, — отводит взгляд в сторону, пытаясь скрыть лёгкое смущение. Чонгук на такую реакцию широко улыбается. — Так, ладно. И что там?       Похоже, «доктор» как окончание фразы проскакивает в головах у обоих, раз альфа выдаёт, вновь надев маску серьёзности: — У пациента растяжение связок голеностопного сустава лёгкой степени, поэтому ему необходим массаж, а после мазь и эластичный бинт. Таковые средства в вашей аптечке имеются?       Тэхён начинает смеяться, коротко кивает в ответ на вопрос, ложится на спину для удобства. Чонгук уходит на кухню и возвращается с тюбиком нужной мази и бинтами, садится на диван, кладёт его ногу на свои бёдра и просит расслабиться. Тэхён рассматривает жилистые руки, массирующие повреждённую лодыжку, и надеется, что это просто лечебный массаж ног без какого-либо скрытого замысла. Усталость с тела убегает волнами, отчего глаза прикрываются сами собой. — Ты где такому научился? — тянет, находясь в полудрёме. — На тренировке. — И часто ты так ножки окружающим массируешь? — без наезда, больше игриво из-за небольшого всплеска гормонов. Всё-таки стопы ног — целая палитра рефлекторных зон. — Нет, — начинает накладывать повязку. — Ты особенный. — Приму за комплимент.       Можно ли поцеловать Чонгука? А вдруг не это сейчас нужно? Стоит ли предлагать интим или сейчас, наоборот, по душе больше будут обычные нежные объятия? Ссора с родителями явно выдалась не пустяковая, наверняка с ором и кучей высказанных в запале неприятных слов. Между ними снова начинает вставать та напряжённая неловкость, что ставит в тупик и которую очень непросто прогнать. А хочется сохранить окружившую их ауру гармонии и влюблённости. — Посмотрим фильм? — предлагает Чонгук. Весьма неплохой вариант, чтобы отвлечься. — Что именно? — немного заторможенно из-за расслабленного состояния после массажа. — Гарри Поттера? — Мне нравится, включай.       Тэхён поднимается в сидячее положение, пока Чонгук включает ноутбук и рыскает в поисках хорошего плеера. Потом вдруг наклоняется к нему с весельем в глазах и заговорщически интересуется: — А ты знаешь, что почувствовал Волан-де-Морт, когда поджёг Гарри Поттера? — Сейчас будет шутеечка века? — так же таинственно спрашивает в ответ Тэхён, придвинувшись ближе. — Запах гари!       Этой шутке лет сто, но он всё равно искренне смеётся, заражая весельем и Чонгука.       И не расспрашивает о разговоре с родителями. Скорее всего, Чонгуку сейчас просто нужно спокойствие.