Wife, mom & boss

      Чонгук не поцеловал утром в щёку на прощание, не рассказал о своих планах на день, не сделал ставший обыденным комплимент по поводу внешнего вида и не сел завтракать вместе, буркнув про «пораньше нужно на пары» и свалив. И Тэхён никогда в жизни не подумал бы, что это настолько выбьет из колеи.       Сначала искал оправдание такому поведению альфы. Ничем не оправданное игнорирование сильно задело. Перебрал все варианты от «просто сонный был» до «постеснялся Чимина», находящегося на тот момент в квартире, но ни один не показался достаточно весомым. У них идиллия: они проявляют терпение и учтивость по отношению друг к другу, всё обсуждают, не скрывают ничего. Неужели он действительно сделал что-то не так? Думал-гадал: может, чего-то важного не заметил, и это «чего-то» не такое и беспочвенное, каким кажется. Начал вспоминать минувшие дни и выискивать свои личные промахи, которые могли обидеть Чонгука. Единственное мало-мальски напоминающее размолвку событие — Чонгук так и не вставил в него пальцы.       Потом Тэхён злился: «Из-за этого? Ну детский лепет, а! То есть то, что у нас секс будет тогда, когда я посчитаю нужным, он принял и не злится (и правильно делает), а тут разок пальцы вставить не дал, и всё? Бойкот? Молчанка на веки вечные?» На эмоциях чуть не начал телефонные разборки с альфой, вовремя успокоился, поняв, что они могут поссориться ещё сильнее. Весь день на работе убивал взглядом каждого, кто пытался заикнуться на тему его раздражённости. У начальника в глазах читалось насмешливое «ясно, недотрах». Жаль, нельзя было въебать этому придурку на глазах у всего отдела.       Тэхён рявкнул в потолок, когда альфа вечером написал, что не сможет приехать на этой неделе из-за загруженности в универе. То ли правда, то ли ложь. В любом случае не намеревался идти на уступки, однако спустя четыре дня не выдержал. Решил взять ситуацию в свои руки, плюнуть на гордость и первым проложить мостик через «ущелье недопонимания».       «Простата, значит? Будет ему простата!»       Вечером пятницы, проведя полтора часа в ванной, надев на себя всё чистое и красивое, Тэхён направляется к альфе. Чонгук присматривает за загородным домом, пока родители в командировке. Доезжает без пробок, минут десять выглядывает резные двух- и трёхэтажные дома с безликими мартовскими садами на придомовых территориях. Чимин сказал код электронного замка и пояснил, что искать нужно «тёмно-красный кирпич», «окна большущие» и «на третьем этаже есть балкон, по-любому свет будет гореть». Описание по точности на троечку, так как особняки очень похожи друг на друга. Однако в какой-то момент знакомый силуэт в трениках точно не мерещится.       Стоит под дверью минут пятнадцать, делает дыхательную гимнастику, потом ещё минут пять стучится, но Чонгук так и не открывает. Решив, что сюрприз должен оставаться сюрпризом как можно дольше, набирает 010997 и аккуратненько проскакивает внутрь. Снимает верхнюю одежду и обувь, оглядывает гостиную: просторно. С виду дом не такой и большой, внутри же пространство воспринимается иначе. Наверное, из-за небольшого количества мебели — светлой, утончённой и хрупкой на вид. Цвета не особо различимы в полумраке, но кажется, что дерево, возможно, цвета светлого ореха; ткани — бежевые с белыми вставками, а обои какого-то голубоватого оттенка. Стиль точно не Чонгука.       Комната альфы кардинально отличается. Ламинат, шкаф, тумбочки, основание кровати, — всё цвета венге. Хрупкости, как на первом этаже, не ощущается, громоздкости тоже, что-то среднее и умеренное. Шторы плотные чёрные, тюль белый, постельное бельё такое же — никаких ярких вставок. Почти пустая полка с книгами, зато стол завален предметами.       Чонгук лежит на кровати на животе, затылком ко входу, в наушниках поглощает контент на планшете. Тэхён, стоя на пороге, зовёт по имени пару раз, но никакой реакции, поэтому он подходит к кровати. Чонгук смотрит, типа, «ага, привет», глуповатую улыбку «это, мать твою, сюрприз, ты должен радоваться сейчас» не оценивает и вновь отворачивается к своему девайсу. — Хуя мы дерзкие, — Тэхён редко матерится, но ситуация выводящая. Стаскивает с головы альфы наушники, откидывает их на постель. — Ты офигел?! — Я слушаю, — равнодушно говорит Чонгук с постным лицом, откладывая планшет в сторону. Судя по всему, ему по барабану чужое возмущение и негодование. — Почему ты меня игнорируешь? Не устраивай детский сад, — терпению когда-то тоже приходит конец. — Не начинай про возраст, — таким же тоном, вмиг став похожим на шипящего, со вздыбленной шерстью, кота. Стискивает челюсть и опускает раздражённый взгляд, состроив мальчика, обиженного на весь мир. — Я разрешаю. Валяй, — сдаётся Тэхён и взмахивает руками для пущей убедительности.       Чонгук садится ровнее, сканирует непонимающе несколько секунд, пытаясь распознать скрытые посылы. Не получается, поэтому всё-таки интересуется: — Что разрешаешь? — Потрогать меня там. В том самом там.       Взгляд альфы мгновенно теплеет. — Правда можно? — недоверчиво интересуется, выискивая подвох. — Да. — Точно? Уверен? — Да.       Чонгук действует быстро: тянет за руку на себя, усаживает на бёдра, снимает с Тэхёна футболку, хаотично целует шею, суматошно рыщет по телу руками. Будто оголодавший, приятно смущает многообещающим напором. Затем укладывает на кровать, сдёргивает штаны с трусами, облизывается, явно заценив кружево. Раздевается сам, скидывает вещи сумбурным комом куда-то к тумбочке, дёргает выдвижной ящичек и достаёт смазку. Усаживается поудобней и вдруг замирает на месте, держа в одной руке тюбик, а в другой ленту упаковки презервативов. — Гук-и? — тянет тяжелодышащий и разгорячённый Тэхён. — Всё вроде бы так хорошо началось. — Я нервничаю. — Ты недавно их в меня чуть без моего согласия не запихнул. Неожиданно ему, — недовольно бурчит, чувствуя, как просыпается раздражение.       Столько дней на нервах из-за этого мальца, столько времени потратил на подготовку этого сюрприза, а сейчас альфа, похоже, собирается дать заднюю. Потрясающе. — Хён, — попытка номер один. — Что?! — дёргается, привставая на локтях. — Я в туалете два грёбаных часа ради тебя просидел. Подготовка вообще-то вещь не самая приятная. Знаешь, сколько бензина сжёг, пока добирался сюда и со скоростью десять километров в час разъезжал тут по дорогам в поиске этого дома, а?! Да ты вооб… — Хён, — строгая интонация, попытка номер два. Снова неудачная. — Да что ты заладил со своим «хён»?! — садится, упираясь руками в матрас позади себя. Искренне не хочется отчитывать Чонгука как зелёного мальца, напоминая про разницу в возрасте, но тот сам нарвался. — Поверь, мне есть чем заняться вместо беготни за тобой. Твои психи мне нахрен не всрались. Мне альфа нужен, слышишь? Альфа. Не ещё один сын.       При грамотном подходе уступки в отношениях — это разумная рабочая схема недопущения конфликтов. Однако когда одна сторона намеренно манипулирует, пытаясь вызвать чувство вины и заставить извиняться, всё желание работать над отношениями пропадает. Чонгук хитрый, расчётливый, внимательный, никак не глупый. Они вместе уже достаточно долго, и Тэхён не намерен в десятый раз объяснять то, что они уже проходили.       Вместо ответных обвинений в чём-либо Чонгук ловит лицо ладонями, нежно чмокает в губы и снова спокойным и ласковым голосом произносит: — Просто хотел сказать, что ты красивый.        После такого желание орать мигом исчезает, вся злость рассеивается так же быстро и незаметно, как семена одуванчика ветром. «Ушлый, зараза» — смиренно вздыхает. Припоминает ещё один косяк, не собираясь уступать так легко: — Это тот твой запоздалый утренний комплимент? — Очень красивый, — близко-близко шепчет в губы, безжалостно атакуя собой.       На попытку поцеловать Тэхён отвечает поворотом головы вбок, а затем смотрит по-прежнему строго. Чонгук закусывает губу, немного меняет стратегию: сначала гладит пальцами его колени, щекочет кожу на внутренней стороне бёдер, целует плечи и шею, невесомо покусывает короткими урывками. Игриво кусает за ухо, шепчет «Мой хён». — Как самоуверенно, — облизывает губы и ложится на спину, уступая всё-таки. — И всё ещё возбуждённый, — дразня, сжимает член. Как ни старался, сдержать тонкий стон у Тэхёна не получается. — Как и я.       Чонгук умудрился обезоружить его за пять фраз и пару лёгких касаний по телу, а завести до текущего состояния так вообще за одно действие: всего лишь, в своём обнажённом великолепии, лёг сверху, пристроившись между раздвинутых ног.       Опасно. Опасно, чёрт возьми. Нельзя так тереться своим членом о член, сжимая ягодицы с такой властью и желанием, что в глазах откровенная темень, и Тэхён уверен: у самого глаза не менее чёрные. Дыхание учащается и тяжелеет, чонгуковы ладони щупают его абсолютно везде, мнут кожу иногда слишком сильно, пока между животами плотно зажаты члены. Чонгук толкается грубее, резче, ставит больше засосов, начинает сильно кусать. Боль отрезвляет, Тэхён чувствует, что что-то идёт не так.       В редких передышках между поцелуями успевает позвать по имени. Но Чонгук совсем не слышит, его действия становятся агрессивнее и грубее. Такое состояние может взять разум под контроль, и ничем хорошим это не закончится. — Чонгук, сбавь обороты, — одной рукой дёргает за волосы, с намёком быть поаккуратнее с зубами. Другой ощутимо упирается в рёбра альфы, увеличивая расстояние. Если всё равно не сработает, придётся пнуть ногой. — Ты делаешь мне больно.       Чонгук с непонятным рыком утыкается в шею и крепко сжимает талию, отчего становится немного трудно дышать. Дышит тяжело очень, вспотел сильно, больше не кусает, но периодически водит по коже зубами, будто точит их. Пытается вернуть контроль. Испуг постепенно развеивается, Тэхён расслабляется, гладит альфу по взмокшим волосам, рассматривая потолок. Чмокает в висок, когда тот приподнимается. — Прости, — наконец смотрит осознанно, с бассейном вины во взгляде. — И что это такое было? — без наезда. Удивлён произошедшим не меньше, чем, похоже, сам Чонгук. — Не знаю. Мне тебя мало. Из-за этого я нервничаю и злюсь. — Это было очень… — запинается, не находя подходящего слова. — Близко, — как нельзя точно. — Прости, что напугал тебя. — Сначала мне было приятно и горячо, но после… Соглашусь, стало некомфортно и страшновато. — Я тебя чуть не изнасиловал, — корит себя, укладывается рядом на бок, потом собирается отползти чуть ли не на противоположный полюс.       Тэхён мягко-настойчиво хватает за плечо и снова придвигает к себе, заглядывает в виноватые глаза и пытается приободрить: — Однако остановился. Худшее не произошло. Тебе меня мало, я услышал. Сейчас я здесь, и тебе всё ещё разрешено найти у меня простату. — Хён, ты бесстрашный? — с небольшим укором.       Альфа явно хочет продолжения, но опасается что-либо предпринимать, поэтому Тэхён намерен действовать решительно. Придвигается ближе сам, нежно чмокает в щёку и дразнит, цитируя самого же Чонгука: — Иногда. Ещё я красивый. Очень красивый. Твой хён. И я всё ещё возбуждён, — закидывает ногу на чоново бедро и потирается о него, не позволяя усомниться в своих словах. — Как и ты, — аккуратно проводит ладонью по чужому напряжённому члену.       Чонгук краснеет ушами, более смело поднимается на локтях, осыпает осторожными поцелуями настрадавшуюся шею, после спускается к соскам, засасывает и теребит их. Тэхён гладит по широкой натренированной спине, наслаждаясь крепкой мускулатурой, прикрывает глаза и слегка постанывает, когда чужие губы находят очень приятную зону слева от пупка. Выгнувшись на постели, случайно сбрасывает презервативы с подушки на пол. — Давай без минета, иначе я не дождусь пальцев. — Ты специально для меня подготовился? — признательно любопытствует Чонгук. — Так вот о чём ты переживал? Хотел быть для меня «идеальным»? — Ты быстро стал требовать более интимных вещей. Я не был готов к этому как морально, так и физически. Наша ситуация всё ещё остаётся для меня крайне странной. — Прости, — Чонгук с виноватым видом нависает над пахом, дышит прямо на стояк.       И Тэхён теряет способность нормально мыслить. — Слишком много извинений за сегодня. Ты собираешься исполнять своё желание? — Встанешь в позу? — вязко сглатывает, нетерпеливо кусает губы. — Ладно. Только выбери не раскрыт… — Догги. С раздвинутыми ногами.       «Ох, блять…» — Ну Чонгу-у-к! — тянет смущённо, но альфа не обращает внимания на это и легонечко шлёпает по бедру, поторапливая. — Изверг.       Сделав усилие над собой, Тэхён всё-таки встаёт на четвереньки и разводит колени пошире. Чонгук поощряюще оглаживает копчик и ягодицы, отстраняется, чтобы взять смазку. — Ты правда её использовал? — Да. Она гипоаллергенная. Специально выбирал, — и затихает ненадолго. Судя по звукам, выдавливает лубрикант на пальцы и пристраивается сзади поудобнее. — Хён? — Давай. Не бойся. — Это должно было быть моей репликой, — тянет шутливо. Тэхён коротко смеётся и напрягается от предвкушения, почувствовав, как мокрые пальцы оглаживают анус. — Холодно? — Немного.       Первый входит плавно и быстро, сразу полностью, отчего Тэхён тихо и протяжно выдыхает в подушку. — Я читал, что тело обычно противится, но… Чёрт, хён… ты… Ты будто меня прямо засасываешь, — беззастенчиво выпаливает свои мысли, явно заводясь.       Тэхён мычит протяжнее, возбуждаясь от этих слов, сказанных так прямолинейно и пошло. Чонгук оставляет россыпь поцелуев на спине, параллельно добавляет ещё два пальца друг за другом и прокручивает до костяшек. Заставляет откровенно стонать: то вводит их до упора, то почти достаёт и дразнит вход. — Насмотрелся порно на мою голову, — бурчит под нос. — М? — Можно я лягу на живот? Руки устали, — самовольно падает на постель.       Чонгук устраивается между раздвинутых ног, снова заполняет пальцами, активно шевелит ими, скорее всего, пытаясь найти простату. Когда это удаётся, от удовольствия разматывает довольно быстро. Тэхён едва ли слюной на подушку не капает и наверняка течёт уже своей смазкой прямо на руку, — хлюпает заметно громче. Прогибается в пояснице, кусает наволочку, подмахивает активнее, елозя членом по одеялу. Не знает, куда себя деть от нахлынувших ощущений. Альфа что-то там говорит, но сконцентрироваться крайне сложно. — Хён, блядство, ты меня слышишь? — громко, с заметным раздражением, чтобы привлечь внимание. Даже пальцы вытаскивает.       Тэхён вздрагивает от неожиданности, затем стонет протестующе. Всё тело требует разрядки, а тут так нагло отдаляют оргазм. — Слышу, — облизывает пересохшие губы. — У меня просьба. — Какая? — Можешь постонать «Гук-и» погромче? — Нельзя использовать такую ситуацию для получения желаемого, Чонгук, — прекрасно понимая, что убедительно-строго вовсе не выглядит. — Можно, — железобетонное. — Ты так сильно течёшь, мой жасминовый хён… Я с ума схожу… Постони моё имя, пожалуйста.       Тэхён еле сдерживает писк, чувствуя, как горят щёки. Хочется ощутить приятную тяжесть тела альфы сверху, хочется быть как можно ближе и ластиться мартовской кошечкой, но из-за позы не получится это реализовать. Тянет «Гук-а, ещё», сжимаясь на пальцах. Видимо, раздраконивает этим сильно, раз с губ альфы слетает отчаянное «Хочу в тебя». — Знаю, — дышит сбито, поверхностно. Просит очень тихо, едва различимо: — Гук-а, быстро-быстро сможешь?              Альфа делает всё как надо, будто ощущает его на каком-то абсолютно непостижимом уровне восприятия. Трахает пальцами, не вынимая, так быстро, насколько только может, послушно выполняя просьбу. Чувствуя накатывающий оргазм, Тэхён стонет совершенно неконтролируемо, дрочит себе остервенело и долгожданно кончает, содрогаясь всем телом. Чонгук со сладким стоном спускает на его копчик и ягодицы, устало валится рядом. Удовлетворённый и довольный до жопы, в приливе нежности трётся носом по шее, целует в ключицу. До Тэхёна внезапно доходит: сущность альфы жаждет пометить, присвоить, сделать своим, а за неимением возможности оставить метку или заняться сексом, требует чего-то наиболее близкого к подобного рода вещам. — Ты же хотел откровенно выебать меня пальцами, а не просто вставить в меня их. Верно? — усмехается. — Я… Это инстинкты. Вот я и подумал, что… — улыбочка поехавшая, пальцы интригующе шагают к месту недавних боевых действий. — Неплохая альтернатива? — продолжает за него и плотно сжимает член альфы. Чонгук шумно хватает ртом воздух.       А с первого этажа так не вовремя доносится: — Чонгук-а! Мы дома!