Глава 2. Часть 1
2 ноября 2019 г., 09:02
Тэхён решает не тянуть время в ожидании неизбежного, и пока один кобелёк моет свои яйца за стенкой, роется в его телефонных контактах. Кое-какой из них набирается с завидной регулярностью.
— Привет, дорогой, — по-омежьему нежно, с любовью.
— Ну здравствуй, — Тэхён отрывает ухо от сенсора и смотрит на контакт, — «Не отвечать».
— Соджун, вообще-то, а не…
— А в телефоне моего мужа Вы записаны как «Не отвечать», — секундное молчание. — Встретимся?
***
Тэхён понимает, куда делись деньги на его подарки и, в принципе, всю его жизнь. Возраст примерно один и тот же. Тэхён просто помыл голову и слегка зафиксировал пышность, а этот омега сходил в салон. Он дома убирает заусеницы и кроет ногти прозрачным лаком, а здесь ручки обработаны машинкой и мастером. Тэхён старался сделать макияж естественным и лёгким, но в лицо напротив можно запульнуть подушкой, и вся штукатурка останется на наволочке. Белые лоферы и песцовая шубка на плечах добавляют роскоши, а Тэхён одет простенько: белая полупрозрачная шифоновая блуза, чёрные облегающие джинсы и белые слипоны. На своём безымянном пальце левой руки тоненький золотистый ободок без всяких надписей о вечной любви, а на чужом — помолвочное кольцо с брюликом. — Добрый вечер, — зубы отбелены до такой степени, что запусти в небо, и появится ещё одна звезда. — К сожалению, не особо, — спокойный, невражеский тон. Тэхён отпивает немного воды. — Да уж, Вы правы, — Соджун же вливает в себя полбокала красного с подноса официанта. «Всё-таки нервничает. Значит, помоложе» — подмечает мысленно и переходит к основной части запланированного разговора. — Я за своего мужа не цепляюсь, потому что супругами нас вряд ли назовёшь. Так, штамп в паспорте. Никаких сильных чувств, кроме моей любви к нашему сыну. Мне просто нужно знать факты, которые важны для данной ситуации. Омега напротив заметно расслабляется и кивает, давая согласие на расспрос. — Как давно вы вместе? — Шесть лет. Мозг отсчитывает время назад, до разговора о «том самом» с двенадцатилетним Чимином, второго увольнения и первого прихода мужа домой поздно ночью. — Дети? — Трое. Альфа, от моего прошлого брака, ему скоро восемнадцать. И близнецы-омеги, — и тут поправляет шубку, чтобы намекнуть на припухшую грудь. — Он, я так понимаю, не сказал? Тэхён ловит ахуй. Вместо ответа хватает стакан с водой, заливает половину, после откидываясь на спинку стула и выдыхая. «Хотя нет, возможно и старше». — Вы истинные? — Да, — глаза сверкают и наливаются безграничной любовью. «Вот бы и мне узнать, как это» — Тогда я уж точно не претендую, — по-доброму заключает Тэхён и тянется чокнуться. В кармане вибрирует телефон, вынуждая отвлечься от диалога. На инстаграм-страничке одного мелкого и пьяненького паршивца новый пост с селкой и хэштегами снизу: #моябанда #лучшиебронасвете #отжигаемвхьюстоне #сдрчонгука. Секунд через пять он уже смотрит по гугл-картам расположение клуба. Минут десять на машине. Одна крашеная башка укатила тусить и ни слова не сказала об этом, а завтра вообще-то первый день в универе после летних каникул. Вообще-то кто-то из преподавателей может предъявить за неподобающий вид, поведение и прочее, из-за чего у Чимина могут начаться проблемы по учёбе. Вообще-то потенциально возможно даже отчисление. И вообще-то у Тэхёна уже достаточно проблем. — Прошу прощения, но мне нужно срочно ехать. — До свидания. Он дал бы Чимину чуть больше свободы, если бы не платил за его обучение и не переживал о финансово стабильном будущем. Без высшего образования почти никуда не берут, по себе знает. Возможно, это действительно парит настолько сильно. Может, это просто внутреннее желание хотя бы немного отдохнуть от происходящей поеботы. Или что-то ещё, хотя, скорее всего, второе. Так или иначе, он паркует простенькую синюю Тойоту на парковке около клуба и поправляет макияж, глядя в зеркало заднего вида, даже рисует тонкие стрелки. Очередь небольшая, поэтому ждать относительно недолго. Охранники, поплыв под лисьим взглядом и от флюидов, стреляющих на поражение на протяжении почти пятнадцати минут, безоговорочно пропускают, провожая заинтересованными взглядами. Весьма лестно для него, неизбалованного такого рода вниманием от противоположного пола. Тэхён ни разу не веселился нормально. Здесь, в клубе, он всего лишь третий раз за жизнь, да и то предыдущие два были также из-за Чимина. Огромное беспрестанно двигающееся столпотворение с кучей природных ароматов, перемешавшихся с запахами духов, непомогающих дезодорантов и пóта, вряд ли может кому-то понравиться, — так он думал раньше, до первого своего посещения. Душно, шумно, пьяно, но драйвово, беззаботно и определённо незабываемо. Ловит себя на мысли, что, возможно, он не так уж и стар. Чем дольше находится в толпе танцующих людей, тем больше проникается битами и наполняется энергией. Начинает плавно вилять попой, водит руками по телу. Замечает взгляды альф, оценивающе сканирующих его, но в ответ не бросает подобные и не зазывает флиртующей улыбкой. Абстрагироваться от внешнего мира и проблем выходит очень удачно. Не проходит и десяти минут, как некий альфа пристраивается сзади, двигаясь в одном с ним ритме. Незнакомец пахнет будто дорогим парфюмом с насыщенным древесным аккордом, состоящим из нот кедра и сандала. Можно было бы оттолкнуть, можно было бы улизнуть, можно попросить отвалить. Много чего можно сделать, только вот от чужого природного запаха размазывает как дождевую капельку дворниками по лобовому. Развозит стремительно и неконтролируемо, одновременно окутывает спокойствием и заставляет немного потечь. Тэхён откровенно даёт слабину, теряет счёт времени. Испытывая до ужаса непривычное влечение из-за этих сильных рук на своём теле и уже влажных ласк шеи, плавно поворачивается, игриво пробегая пальцами по лицу парня, и тонет в таких же возбуждённых и затуманенных глазах. Слышит, как громыхает пульс, как съезжает собственная крыша, и почти целует приоткрытые губы, но видит блеск своего кольца на гладкой щеке юноши и вовремя вспоминает о сыне. Дрожащей ладонью накрывает чужие губы, явно жаждущие страстного поцелуя, и вопреки колющему чувству неправильности где-то в районе рёбер растворяется в толпе, оставляя манящий аромат неизвестного альфы лишь в подсознании. Через пару минут удаётся взять себя в руки и отдышаться. После долгих странствий и расспросов барменов находит нужный закуток и со взглядом львицы и грацией тигрицы шагает в сторону нужной компании, впитывая устремлённые взгляды: один заинтересованный, второй сканирующий. Резко сменяет обольстительную улыбочку на недовольную и разворачивает сыночка, что сидит к нему спиной, за ухо. Тот, не видя подошедшего, болезненно вскрикивает и бьёт по руке, затем пыл вмиг угасает, а глаза распахиваются в удивлении. — Папа? — Папа?! — хором двое остальных. — Сюрприз. Ты завтра на преподавателей перегаром дышать собрался? — Мы отмечаем днюшку Чонгука, но я не пью сильно! Честно-честно! Только два шота текилы было, больше не буду! — тараторит быстро-быстро, пуча свои стеклянные глазёнки. Тэхён прищуривается, вспоминая хэштеги. Чимин ещё не знакомил со своими новообретёнными друзьями, но некоторых в разговорах упоминал. Только вот этого имени он не припоминает. — И где же этот Чонгук? — переводит соколиный взгляд на двух сидящих на диванчике особей. Те пялятся ошарашенно, и ни один не смахивает на именинника. Чимин внезапно подпрыгивает на месте с «О! Гук-а, это мой папа!», смотря куда-то за тэхёнову спину. Тэхён оборачивается, видя уже согнувшегося в поклоне парня с бумажным колпачком на затылке. — Здравствуйте, это у меня де… — юноша разгибается, смотрит странно, растерянно, — …нь рождения. Тэхён всматривается в лицо повнимательнее и откровенно выпадает из реальности следом, когда улавливает кромсающие мозг древесные нотки. Однако для остальных с виду папаня просто сканирует альфу, оценивая по шкале опасности для сыночка-омеги. — И сколько, — сглатывая сухой комок в горле, — тебе исполняется? — Девятнадцать, — следует незамедлительно. — Второй курс? Кивает. И улыбается чертовски обворожительно, отчего щёки практически наливаются румянцем. «Так, стоп! Тебя на молоденьких потянуло?! Забудь! У тебя есть сын и семнадцать лет брака!» Около минуты Тэхён обдумывает всю сложившуюся ситуацию, стараясь выглядеть максимально собранным. Его не трясёт. Нет. Совершенно точно нет. — Хорошо. Ну и сколько у вас денег? — интересуется. Роется в кошельке и кладёт купюры на стол. — Я вообще приезд сюда не планировал, но тридцать пять тысяч хватит пока что? И я буду вашим бесплатным таксистом сегодня. Чимин радостно подпрыгивает с места и хлопает в ладоши, вешаясь на шею. Остальные тянут дружное «О-о-о-о-о!» и спешат познакомиться: — Здравствуйте, Тэхён-щи. Я Намджун, — представляется высоченный парень, альфа. — Ким Сокджин. Омега, если что, — и подмигивает. Второй парень, сидящий рядом с Намджуном на диване. От этого факта и правда становится чуть легче на душе. Звенят бокалы с алкоголем, и вечеринка продолжается. Из разговоров узнаёт, что Чонгук ходит на бокс и в качалку, учится отлично на экономическом. Намджун где-то на суперумном физмате и собирается в магистратуру потом, а Сокджин — будущий дизайнер с неопределёнными планами и непробиваемым самолюбием и уверенностью в себе. Иногда поддерживает разговор, но не мешает развлекаться молодёжи, на мат и виноватые взгляды закатывает глаза и просит расслабиться. В общем, следит за подвыпившими студентами, чтобы не влипли в неприятности. Правда, старается не смотреть на молодого огонь-альфу, что прожигает взглядом и, похоже, не собирается останавливаться в ближайшем будущем. Ситуация, кхм-кхм, неординарная: он чуть не устроил петтинг, а возможно, даже и нечто большее, с другом сына в клубе. Ненадолго уходит в собственные мысли, когда выныривает из них, обнаруживает, что сын уже куда-то исчез из поля зрения. Осматривается, случайно сталкивается взглядом с чоновым, отчего сердце кульбит в груди едва не делает. Тэхён буквально заставляет себя не пялиться дольше положенного, замечает позади Чонгука свою дамасскую розочку в объятиях какого-то парня с крашенными в синий волосами. Оттенок напоминает цветы василька. Нашли, цветуёчки, друг друга. Неизвестный парень обнимает своими ручищами Чимина за талию, чуть приспуская вторую руку ниже, и что-то напевает соловьём на ушко, а у наивного омеги, кажется, тахикардия скоро случится. В пару громадных шагов сокращает дистанцию между собой и парочкой до минимальной. И произносит громко, чётко, грозно: — Отошёл. От. Моего. Сына. Подальше. Ауру уничтожения всего живого на этой планете сложно не заметить. — Как скажете, — незнакомый альфа склоняет голову и отступает на шаг. — Как можно дальше. «Василёк» кивает ещё раз, напоследок цепляет взглядом Чимина, смотрящего по уши влюблённо, шевелит ноздрями, разгоняя вкус молочного шоколада по венам. И послушно уходит. — Ну пап! — практически воя от досады. — Не «папай» мне тут. Помнишь, что я тебе говорил? — ожидая ответа. — Пап! — руки в кулаки, для полной картины не хватает лишь топанья ногой и надутых губ. — Ой, вот только не смей смущаться из-за моей опеки. Отстану лишь тогда, когда буду уверен, что у тебя голова на плечах, а не желе, которое было пару минут назад, стоило только этому альфе проехаться комплиментами тебе по ушам! — На себя посмотри! Тебе ещё меньше чем мне было! — и как это обычно и бывает, сначала вспылил, только после осознав суть сказанного. Тэхён проглатывает раздражение, складывает руки на груди и холодно смотрит, дожидаясь извинений. Парни краем уха улавливают ссору, но не лезут и стараются отвлечься, переходя на незамысловатые диалоги. — Чёрт, пап, прости. — Я не жалею, что родил тебя. Только вот для себя пожить не успел, — глаза в глаза, одновременно нежно и серьёзно. — Я стараюсь, чтобы ты ни о чём не жалел, зайчик. Оберегаю от ошибок своего прошлого. Иди сюда, — обнимает сына за плечи и целует в висок. Заметив Намджуна, пытающегося прошмыгнуть куда-то мимо них, выкрикивает «Стоять!». Тот столбенеет, в непонятках оглядывается, выглядя при этом как спалившийся вор или таракан при резком включении света. Тэхён подзывает его ладошкой, роется в кошельке, засовывает блестящий квадратик презерватива в карман на чужих джинсах с фразой: — Тебе, наверное, нужнее. Спустя пару секунд все срываются на хохот. Неотрывно следящий за навеки запавшим в душу силуэтом Чонгук решает, что у Чимина мировой папа и что улыбкой Чимин пошёл точно не в отца.
