Wife, mom & boss

      В городских парках осень наступает незаметно: деревья всё ещё стоят в своих зелёных нарядах, но под ногами уже шуршат первые опавшие листья. Всё чаще небо затягивают тяжёлые серые тучи, полностью закрывая ослепительное, пока ещё греющее солнце, но так и не проливаются дождём. К концу дня закатные лучики озаряют бетонные дорожки, деревянные скамейки, силуэты деревьев. Багряные и золотые листья так и горят в мягком свете. Создаётся впечатление, что это искусный художник одним взмахом кисточки преобразил всё вокруг. Если присмотреться, то можно заметить целую палитру цветов: оттенки коричневого, шафрана, алого, охры, жёлтого…       Чонгук всегда был романтичным. Это несказанно нравилось омегам, что хотели с ним встречаться. Некоторые и встречались, но дальше поцелуев и свиданий не заходило — альфа первым терял интерес и многих считал слишком легкомысленными. Немножечко сентиментально-розовой ваты в голове по-прежнему предостаточно, он упёрто не унывает и надеется встретить свою судьбу. Это же как раз для такого романтика, как он.       И что это, сидящее под деревом, если не «судьба»?       Чонгук отчётливо помнит их встречу в клубе. Внезапно набравшись мужества на свершения сексуального рода, решил рискнуть и подойти к тогда ещё незнакомому потенциальному омеге первым. Обозначил своё присутствие мягко и ненавязчиво, чтобы не получить отказ. Слишком грубый напор мог отпугнуть или попросту быть дискомфортным. Не торопился, постепенно прощупывал почву и начал скользить руками по чужому телу увереннее, почувствовав ответную заинтересованность. Стоило только на пробу втянуть чужой запах около шеи, как торкнуло моментально. Мьёльниром по башке и врассыпную косточки. Когда Тэхён-щи ушёл, отходил у барной стойки долгих двадцать минут в попытке сбросить наваждение, но запах жасмина никуда не девался, продолжая навязчиво маячить где-то на грани обоняния и пропитывать наслаждением каждую клеточку внутри. А произошедшее дальше больше походило на сюжетный поворот в фильме или сериале: слишком уж было неожиданно.       Говорят, жизнь — лучший сценарист. Раз так, пока Чонгуку по душе разворачивающийся сюжет. — Трудности?       В ответ медленно поднимают голову на звук. Вот действительно м-е-д-л-е-н-н-о. Опускают, морщась от попавшего в глаза солнечного света. Снова поднимают, но уже выставляя ладонь и закрывая ею отблески заката. Зачем — непонятно, ведь по голосу и запаху омега сразу должен был определить человека. — Я успокаиваю себя мыслью о том, что я просто временный сёрфер. Жду свою волну, — и делает маленький глоток из горла, жутко морщится.       Либо расползающийся по всему рту вкус алкоголя непривычен, либо вариант неприятный. Тэхёну-щи явно не нравится вино, хотя это не особо горький напиток. По всей видимости, не любит спиртное, но сейчас насильно заливает. Старается забыться? — Вы не против? — тянется за сигаретой, наблюдая, какую непосильную головоломку решает омега, когда пытается прочитать название на этикетке. — Обычно люди говорят, типа, «без проблем», но я не из них, поэтому убери эту дрянь изо рта сейчас же и не трави мой организм.       Чонгук выбрасывает зажатую было губами сигарету, следом всю пачку вместе с зажигалкой в ближайшую урну и решает, что с этого дня бросает курить. Неловко топчется на месте, после садится напротив папы Чимина, прислоняясь спиной к дереву. Между ними остаётся около метра, вокруг витает аромат жасмина, сердце заходится в спешном ритме. Тэхёна-щи немного трясёт. Когда замечает это, инстинкты начинают вопить: хочется обнять, согреть и тело, и сердце, даже ноги рефлекторно напрягаются, чтобы сделать рывок. Но Чонгук вовремя одёргивает себя, закусывая губу.       «Нужно успокоиться, остыть. Соберись» — и поднимает взгляд к кронам деревьев и небу. Не спрашивает ничего, просто сидит рядом, даже не думая уходить.       Тэхёна прорывает примерно через мучительных десять минут. — У меня течка началась в четырнадцать. На тусовке у одноклассников, где все пьяные были и обкуренные. Хотя бы по кругу не пустили, и на этом спасибо, — у Чонгука перехватывает дыхание, словно кто-то сжал лёгкие в кулак. — После этого я поменял школу и разорвал все связи. Родителей у меня не было. Сколько себя помню, рос я с тётей, которая умерла почти сразу, как родился Чимин. Семья мужа, упс, — взмахивая левой рукой уже без кольца, — отца Чимина взяла меня к себе, но сразу же расставив все точки над «и». Я живу с ними, они помогают, как-никак их внуком беременный был, только чтобы на Инвона я не заглядывался. Типа, была просто «осечка», по глупости и дурости, не сдержался и так далее. А «осечка» эта уже в универ идёт… Но как течка начиналась, Инвон бежал ко мне, блять, сразу, а я, дебил, соглашался всё это время вместо того, чтобы попробовать кого-то найти, — Тэхён делает большой глоток вина. Шокированный Чонгук смотрит себе под ноги, не находя никаких слов. — Я был с сыном с начальной школы до окончания техникума. Сидел дома и на альф не заглядывался, в то время как у Инвона всё было замечательно. У него и сейчас всё замечательно, семья новая, а я так и остался один… Кто на меня сейчас посмотрит, а? Со взрослым сыном, растяжками, целлюлитом, первыми морщинками, кредитами…       Чонгук роется в своей сумке и находит влажные салфетки, после подсаживается ближе и трясущимися от волнения руками вытирает следы слёз. — Неправда. Вы очень красивы, — слегка пунцовея и радуясь, что можно списать это на понижающуюся к ночи температуру воздуха. — Хочешь сказать, что вытираешь сопли Афродите?       Чонгук хихикает и улыбается слишком искренне. — Скорее, Афине. Вы такой же мудрый, умный, «воительный» и сильный.       Тэхён залипает на профиль херова Аполлона, вдыхает нотки переворачивающего душу кедра, немного расслабляясь. Понимает, что Чонгук охуенный и будущему его омеге несказанно повезёт. И плачет снова, заливая в горло алкоголь и морщась.

***

— Ох, как же голова трещит, — тяжёлый сонный выдох.       Еле разлепив глаза, Тэхён устремляет взгляд перед собой, пытаясь понять, что именно ощущается непривычным. Запахом альфы накрывает мгновенно, низ живота слегка сводит. Потолок, люстра, обои, шторы, — абсолютно всё, блять, вокруг не то.       «Ебу-у-учий случай…»       Медленно садится на кровати и пытается заставить глаза видеть не расплывчатую темноту от перепада давления, а что-то чёткое и цветное. Голова гудит, во рту сушняк. В мыслях клянётся себе больше не напиваться вдрызг, тем более что непривыкший организм развозит быстро. Сидя приподнимает одеяло: на нём чужие чёрные шорты, чужая белая футболка, но свои трусы. Плавно встаёт на собственные ходули, опираясь о тумбочку, и замечает на стульчике с другой стороны кровати аккуратно сложенную, постиранную и выглаженную одежду, в которую был одет вчера. На второй тумбочке стакан с водой и таблетка. — Вы в порядке?       Пугается, подскакивая на месте, ударяется ногой о тумбочку и матерно шипит. Чонгук сочувствующе жмурится. — Это был мой первый раз, — исповедуется Тэхён, в глубине души надеясь, что выглядит с похмелья не так ужасающе, как думает. — Вы никогда не напивались до? — удивлённый Чонгук уже одет с иголочки, стоит в проходе и не знает, куда деть свои руки. — Нет. Маленький Чимин был не особо «за».       Альфа, получивший вчера краткое описание чужой непростой жизни, опускает взгляд. Повисает неловкое молчание, в котором Тэхён всё-таки обходит кровать и выпивает таблетку. Чонгук волнуется, это видно. Лишь бы только альфьим феромоном разить не начало за километр, иначе сущность омеги вынуждена будет отреагировать. Вероятно, может даже откровенно потечь, чего допустить нельзя категорически. Всё станет ещё более стрессово и неловко для них обоих.       Взгляд Тэхёна падает на часы, показывающие ровно девять, с криком «Блядство!» он судорожно начинает переодеваться, побивая все рекорды мира и примерно прикидывая, какова будет казнь за очередное опоздание. Чонгук, как настоящий джентльмен, очень увлечённо рассматривает дверной косяк и упорно сдерживается, чтобы не подсматривать. — Кстати, а почему ты не на парах? — Мне ко второй. — А мне пиздец. Жвачка есть? — интересуется, понимая, что времени на чистку зубов нет, на завтрак тоже, и пытается не поддаться панике окончательно. — Надо ещё хотя бы умыться.       Чонгук судорожно роется по карманам и даёт две подушечки. Тэхён закидывает обе, настолько супермятных, что глаза начинают слезиться, а сознание будто дезинфицируется, и крутится растерянно вокруг своей оси. — Вот та дверь, — показывает альфа пальцем на вторую и, собственно, последнюю по счёту дверь в однокомнатной квартире. — Ваши ключи в пальто, но где машина, я не знаю. Могу сейчас заказать Вам такси, а потом пригнать машину к офису. Мне не трудно, — для подтверждения ещё и трясёт головой.       А у Тэхёна времени нет, поэтому он кивает и залетает в ванную.

***

      С трудом найдя синенькую Тойоту (для этого пришлось обойти весь парк по внешнему периметру), Чонгук приезжает за Тэхёном-щи, как и обещал утром. Стоит единственный на парковке перед небольшой конторкой уже больше часа и крутит головой в поисках знакомого силуэта. Наверняка омеге пришлось отдуваться за опоздание, поэтому так поздно освобождается. Удивление плавно переходит в ступор, когда неприкасаемой касты омега выходит не один, а с неизвестным толстым и распускающим свои пакли хуем. Хуем, который со словами «Ну куда же Вы торопитесь?» кладёт руку на тэхёнову талию и притягивает ближе. Хуем, который игнорирует вежливую просьбу прекратить и щупает попу.       Чонгук взрывается, словно петарда, от неосознанной ревности: ебашит по рулю, после хлопает дверью, выскакивая наружу и надеясь, что стёкла не выпали. Тэхён глазами просит о спасении, слегка пугается ауры гнева и делает шаг назад. И Чонгук в запале бьёт кулаком прямо в нос ублюдку…       «Вот же бля-а-адство…» — проносится в мыслях Тэхёна, а в душе встаёт комком невысказанное «спасибо». На словах же противоположное: — Ты из ума выжил?! — начальник лежит на асфальте и кашляет из-за затёкшей в горло крови, Чонгук какой-то ненормально злой, но управляемый. — Сачжан-щи, Вы в порядке? Боже, простите, пожалуйста, — Тэхён подаёт мужчине руку, помогая встать. — Пройдёмте-ка на разговор, — от ледяного тона и убивающего взгляда все внутренности скручивает. Господин Сачжан с презрением оглядывает мальчишку и разворачивается обратно в сторону офиса. — Тэхён-щи, я… — Чонгук стремится объясниться, уже осознав ситуацию.       Тэхён рявкает «Знаю!», практически истеричным тоном намекая, что не время сейчас оправдываться.       «Если я помимо прочих проблем ещё и лишусь работы…» — про себя считает до десяти, нормализуя дыхание и пытаясь собрать себя в кучу. Сердце колдыбается. Когда задерживаться уже неприлично, идёт следом за боссом, по мере приближения к кабинету колени невольно начинают дрожать, ладони потеют. Тройной стук в дверь, разрешение войти в ответ, и всё — мышеловка захлопывается. — Я приношу глубочайшие извинения! Простите! — сгибаясь в поклоне так, что лоб ниже колен, и поражаясь своей растяжке. — Ваше четвёртое опоздание за неделю, а сейчас и мой, сука, разбитый нос! — начальник размахивает руками и швыряет три сегодняшних доклада от самого же Тэхёна в воздух, листы перемешиваются и разлетаются по помещению. — Прошу прощения! Я отработаю, буду работать сверхурочно. Пожалуйста, только… — Только не увольняйте? — самодовольно заканчивая фразу. — Какое трудолюбие! Похвально. Но что же Вы так держитесь за эту работу?       Тэхён старательно пропускает опасные нотки в чужом голосе, чтобы не начать откровенно истерить. Шторм в виде вспыльчивого пухлого беты утихает. Но в глазах покрасневшего от гнева мужчины поднимается что-то другое, опаснее, что заставляет тело дрожать, и Тэхён молится всем богам — лишь бы это было не то, о чём думает. — У меня сейчас трудности в семье и… — неосознанно отступая чуть назад. Помещение вдруг кажется слишком маленьким, стены будто давят со всех сторон, отчего дышать становится труднее. — И Вы готовы на всё, лишь бы не потерять её? — начальник подходит ближе, жадно, масляно оглядывая с ног до головы и нагоняя ещё больше тревоги. Тэхён молча кивает, внутри что-то неприятно начинает скрестись, а оторвать собственный взгляд от пола кажется непосильной задачей. — Кольца на Вашем пальце больше нет, — от волка, сбросившего свою овечью шкуру, отделяет лишь пара шагов. — И работу Вы терять не хотите, так? Значит, Вас оставили без гроша в кармане и дополнительной материальной поддержки.       Максимально близко.       Максимально дискомфортно.       Тэхён всё так же не в силах поднять взгляд, и всё нутро пробивает дрожь, когда он чувствует давление на плечи и зарывающиеся в его волосы пальцы.       «Пиздец…»

***

      Тэхён пытается не унижать себя ещё больше мысленно и не корить, полощет рот с мылом в туалете, стирает потёкшую тушь, натягивает улыбку и выходит из офиса гордой и бодрой походкой, будто ничего не случилось. Чонгук сразу же оживляется и отпинывает больше не нужный камушек как можно дальше. — Вы… долго?.. — посмотрев на часы. — Улаживать такой конфликт, — стрельнув с намёком глазами на разбитые костяшки, — не слишком легко, знаешь ли. Запрыгивай.       Сначала дружелюбно расспрашивает Чона о прошедшем дне, но тот постепенно становится поникшим и понурым, на вопросы отвечает неохотно. Заметив это, решает оставить парня в покое. Они едут в тишине. Тэхён старается не дышать так глубоко приятным древесным запахом, не смотреть так часто в сторону юного альфы и забыть о случившемся как о страшном кошмаре.       В растерянности и смятении Чонгук смотрит в окно. Кажется, знает, почему долго. Тактично молчит до самого приезда к своим высоткам, лишь бы не ляпнуть чего-то сверхобидного, ведь может и не знать всей ситуации. Да, лезть в чужую жизнь и критиковать неэтично, но, сука, как же разрывает от злости, обиды, неприязни и одновременно со всей этой палитрой ещё и влюблённости… — У Вас пятно на коленке.       Тэхён смотрит вниз, затем снова на дорогу и закусывает губу. Действительно глупо было думать, что Чонгук ничего не поймёт. Отнекиваться сейчас и списывать на «это зубная паста, я у тебя в ванной утром и заляпал брюки», на мыло в туалете или на «пролил молоко сегодня за обедом» — это как пытаться заставить того же Чонгука поверить в существование Санты.       В затянувшемся молчании Чонгук притормаживает у автобусной остановки. Тэхён не обязан ничего объяснять. Может даже оправданно вспылить сейчас и бросить «Не суй нос не в своё дело». Однако что-то идёт не так: когда альфа отстёгивает ремень безопасности и тянется к дверной ручке, Тэхён останавливает его, схватив за предплечье. — Инвон хочет перестать помогать финансово. Мне нельзя терять эту работу, а со средним образованием никуда толком не берут. На вышку поступать нет ни денег, ни времени. Чимин учится на платке, и кредит на машину не выплачен.       Не оправдания. Объяснение ситуации.       Разжимает хватку, морщится в ожидании потока обвинений и ругательств, однако Чонгук выходит, не осмелившись даже посмотреть в глаза напоследок. — Я не скажу никому. До свидания.