Wife, mom & boss

— Привет, дорогой, — Тэхён, зажав телефон между плечом и ухом, вешает в шкаф кремовое кашемировое пальто. — Хай, папуль. Тут это… — Денег перевести? — Нет. Можно я ребят приведу? Хотели посидеть, выпить там… — Вы недели три не собирались, я уже думал, что поссорились. Окей. Через ско… — прерывает речь звук дверного звонка.       Тэхён открывает дверь и вопросительно вздёргивает бровь на ярко улыбающегося сына. «Кто бы сомневался… Всегда улыбается так, когда что-то надо, засранец. Мелкому ему было труднее противостоять…» Только вот он разрешает перейти порог квартиры лишь Чимину, а остальных тормозит, в связи с чем Чимин тут же забавно дует губы и высказывает претензию: — Но ты же разрешил только что! — А ещё я только что пришёл с работы, и нужно немного прибрать нашу с тобой обитель. — Они свои, не парься. — Хочешь, чтобы они увидели твои труселя с Губкой Бобом на сушилке и мои с единорогами? Я — нет. Поэтому сейчас ты заходишь и помогаешь прибраться, а вы, — оглядывает ржущих в себя двоих альф и омегу, — постойте на площадочке ещё минут десять-пятнадцать. И не курите, пожалуйста. Соседи опять будут жаловаться. — Да им и видеть их не надо, чтобы узнать о существовании, — смущённо буркает Чимин, снимая кроссовки. — Я же утрировал. Они же свои, не парься, — передразнивает сына.       Тот закатывает глаза.       Пока они быстренько пылесосят гостиную, вытирают пыль и раскладывают по местам вещи, Тэхён натыкается на мысль, что Чонгук частенько заносит конспекты именно сюда, пока решаются проблемы с общежитием, а также приносит и что-нибудь из одежды, забытой Чимином в гостях лет сто назад. Причём приносит по одной вещи, а не все разом, и никогда не отказывается помочь в чём-либо по дому. Однажды даже встретился с бывшим главой семейства. Было весело. Правда, только Тэхёну. Чимин каждые пять минут повторял, что Гук просто его друг и ничего больше, краснел и смущался, а юный альфа явно чувствовал себя неловко и зажато. Инвон слишком хмурый и молчаливый, особенно с потенциальными трахарями сына-омеги, хотя Чонгук пытался войти в доверие, но проще уж контактировать с НЛО. Ситуацию усугубляла дебильная привычка Инвона, пока собеседник говорит, смотреть на него хищным неверящим взглядом, внушающим далеко не спокойствие. — Запускай бычков.

***

— Я никогда не целовался в туалете! — выкрикивает пьяненький Сокджин, а Чимин нехотя берёт со стола рюмку чего-то горячительного и опрокидывает её в себя вместе со всеми, кроме, разумеется, самого Сокджина. — Та-а-ак! Вот с этого места поподробнее! — воодушевляется трезвый Тэхён. Завтра на работу, но текилу в виде яблочного сока никто не запрещал в себя вливать. — Заткнись, па-а-ап! — шикает в ответ весело-смущённый Чимин, обстреливая вдобавок желейным червячком. — Кто этот хитрец, умудрившийся завоевать твоё расположение? Я его знаю? — Если я тебе скажу, ты будешь орать. — Ну-ка выкладывай! — Хорошо, — глубокий вдох и резкий выдох. — Это был Чонгук.       Тэхён не орёт. Нет. Он просто зависает в воздухе, открывая и закрывая рот подобно рыбе. — Пак, бля! Соврать не мог, что ли?! — второй участник данного события прошлого также даёт знать о своём возмущении-смущении. — Так, — Тэхён задаёт контрвопрос, так как уже запутался: — Вы шуры-муры крутите или нет? — Нет! — оба хором. — На спор у них было, — поясняет мимоходом Намджун и, увлёкшись всё более откровенным темами и немного подзабыв о том, что рядом не только друзья-приятели, выкрикивает: — В моей жизни не было минета.       Все замирают, немного неловко переглядываясь. — Чего напряглись-то? — спрашивает Тэхён хихикая и опрокидывает в себя недотекилу. — Правда не было? Не поверю.       Сокджин опрокидывает свою. Чонгук тоже. Взгляды устремляются на Чимина, тот ждёт пару секунд, краснеет и под выжидающим взглядом папы тоже опрокидывает рюмашку. — Серьёзно? — с круглыми от удивления глазами спрашивает Тэхён. — Неужели кто-то всё-таки опорочил честь моего цветочка? Так, погоди. И целовал его, и минет тоже ему? — тыкает пальцем в Чонгука. — А вот второе не со мной было! — альфа мгновенно начинает нервничать и тоже краснеет, сразу же отнекиваясь. — Понравилось хоть? — продолжает Тэхён и подмигивает обоим, чувствуя адовую растерянность, исходящую от Чонгука. — Ну папа! — Чимин обстреливает теперь сухариками, всё ярче алея щеками.       Очередь и так уже настрадавшегося за этот вечер Чонгука. Тот задумывается на довольно продолжительное время, вокруг все успокаиваются и заодно сгребают в кучу разбросанные сухарики. Наконец говорит: — У меня никогда не было интима с человеком одного со мной пола. — Чего не было, того не было, — Тэхён показушно чуть отодвигает стопку с соком и смотрит на переглядывания двух других омег. — Ты говорил, что только Чимин бисексуал, — уточняет вливающий в себя алкоголь Намджун и смотрит на повторяющего его действия Сокджина. — Я би. Не он. Да и ты, смотрю, шустрый, — тот подкалывает альфу в ответ. — Чима, булочка моя, у меня есть повод для ревности? Ждать третьего омегу в нашем семействе? Упс, эм… — считая в голове и омег другой семьи бывшего мужа, — …шестого? — Нет. Я просто флиртовал. Как бы, ну, проверял свою ориентацию, но интима не было. — Так-с, сейчас же моя очередь, да? — заговорщически потирая ладошки и ухмыляясь, проговаривает Тэхён. Чимин что-то там щебечет наподобие: «Только не позорься, прошу, давай что-нибудь про прыжки с парашютом или американские горки», только вот гаденькая ухмылочка даёт сыну-омеге понять, что сейчас будет что-то очень смущающее. — У меня никогда не было секса с игрушками, как для проникновения, так и для внешней стимуляции.       Намджины пьют, но только не Чимин, снова краснеющий до самых кончиков ушей. — Ого, — Тэхён шуточно бьёт кулаком в плечо Чонгука, поперхнувшегося от этого спиртным. — Чонгук-а, либо я спал всё это время, либо ты пиздишь сейчас, — гнёт чернявую бровь Намджун. — Проникновение в руку не считается! Ты ни за что не купил бы себе флешлайт.       Тэхён удивлённо поворачивается всем корпусом к сидящему справа самому младшему альфе в их компании. — В твоём возрасте и с такой внешностью, — красноречиво окинув взглядом с ног до головы, — ты должен не смотреть порно, а участвовать в нём. — Давайте закроем тему секса! — предлагает Чимин. — А мне она нравится, — наливая себе ещё стопочку «текилы». — Па! — Ладно-ладно, — по-доброму смеётся и поднимает руки вверх, после встаёт под хруст разбросанных по полу снеков. — А пылесосить завтра ты будешь, — и тыкает указательным пальцем в сына, отчего тот уныло вздыхает.

***

      Количество выпитой жидкости дало о себе знать: среди ночи Чонгуку захотелось в туалет. Собрав по пути все возможные косяки и пыхтя от боли, он всё же достигает места назначения. Сделав дело, взглядом зависает на корзине с грязным бельём, стоящей в углу. Жасмином в доме воняет всё что можно и нельзя, и потому крайне трудно держать член в ненапряжённом состоянии. Стоит лишь на мгновение забыться и сконцентрироваться на прекрасном тонком запахе, как пульс учащается и прошибает пот. Но с большей вероятностью он «немного ёбобо», чем полновесно «ёбнутый на всю голову», потому что в корзину не лезет, но вот в свои трусы — да.       Оно само.       И это не тупая отмазка, а сущая правда.       Стоит лишь закрыть глаза, как в памяти тут же всплывает то, что было в клубе: нежные руки с тонкими запястьями крепко обнимают за шею и сжимают пряди волос на затылке, их тепло такое приятное, ласковое; бусинки сосков заманчиво темнеют под белой полупрозрачной тканью блузы, их так и хочется потрогать, облизать; шикарные бёдра, обтянутые узкими джинсами, дразняще трутся о пах, создавая приятное давление; бездонные карие глаза так и кричат о накопившемся желании, а пухлые приоткрытые губы почти целуют, останавливаясь в чёртовом миллиметре и заставляя собственные фантомно гореть и чесаться.       Всё.       Финиш.       Подушечки пальцев тут же касаются кожи над резинкой боксеров (да простят его домовые), и он каждой клеточкой ладони ощущает, как тело отзывается на приятные прикосновения: мышцы живота напрягаются, по спине и рукам пробегают мурашки. Возбуждение давит на мозг, и, смущаясь собственных порочных действий в чужой квартире, он шире расставляет ноги, упираясь плечом в холодную стену. С губ, которые тут же закусывает, запрокинув голову назад, срывается полузадушенный стон, когда ладонь не спеша проходится по всей длине, медленно, размеренно, нежно массируя яички, а после крепко сжимает ствол.       Облегчённый сиплый выдох — свидетельство окончательной капитуляции. Под зажмуренными веками вспыхивают картинки, далекие от реальных, но самые желанные в этом грёбаном мире — Чонгук постыдно представляет себе, что это делает с ним Тэхён-щи. Вспотевший, стонущий, с раскрасневшимися губами и с полными похоти глазами, Тэхён-щи нетерпеливо двигает головой навстречу рваному ритму. А он шепчет смущающие фразы и гладит по щеке, придерживает за затылок, прося быстрее и жёстче, слаще, а тот выполняет и постанывает хрипло, посылая вибрации по стенке горла…       Странные шорохи и подозрительно долго горящий в ванной свет заставляют пойти на разведку. Кому-нибудь из ребят вполне могло стать плохо. Закрыто не до конца, и Тэхён осторожно заглядывает в щель. Слишком душно, лёгкие буквально распирает от концентрации кедра в воздухе, а причина этому стоит спиной к двери, сдавленно стонет, шипит, что-то бубнит шёпотом и на эмоциях негромко бьёт ладонью по плитке. Ласкает себя как ни в чём не бывало.       Охуеть и не выхуеть. Вот это нежданчик, конечно.       Самое интересное: отчитывать за такое неподобающее поведение и откровенное бесстыдство не хочется. Возмущение даже и не думает зарождаться. Тэхён просто стоит и представляет, как чужая рука продолжает наращивать темп, как она ласкает чувствительную головку, играясь с уздечкой.       Нельзя так, наверное.       Раздаётся очередной неосторожный гортанный стон, и Чонгук спешит заткнуть рот свободной рукой. Тэхён крепко хватается за дверной косяк, чувствуя, как слабеют ноги и намокает в трусах. Интимной близости любого рода не было давно. Возможно, это одна из причин такой острой реакции организма. Да и смысла нет врать самому себе: этот альфа сексуально привлекателен, как ни крути.       Бурно кончая, Чонгук сдавленно хрипит, ударяет кулаком по стиральной машинке, на пол падают какие-то тюбики и баночки. Тэхён оборачивается в испуге. Все спят после попойки, но мало ли. Полбеды, если его заметит сам Чонгук. Гораздо более патовой ситуация станет, если кто-то из ребят запалит за подглядыванием, ещё и с рукой в штанах. Тут не отвертеться будет. Стыда не оберёшься.       Вслушивается в тишину квартиры, слышит только своё дыхание и чоново за дверью. К счастью, вроде бы никто не видел, как он, не на шутку потёкший, вставил в себя пальцы. Падать моральным принципам всё равно уже ниже некуда.