Wife, mom & boss

      Горькое.       Город ярче не мерцает.       Легче не становится тоже.       Чонсу, уехавший на традиционный пятничный ужин к семье и решивший остаться на выходные, на фотке не выглядит краше вопреки популярному мнению.       Тэхён лежит на диване в гостиной и пьет вино, отвратительное на вкус. Противное, но хочется заполнить себя чем-то алкогольным. К сожалению, выходных ужасно мало, всего два дня. В понедельник снова надо идти на работу, улыбаться, чтобы избежать бесящих и на самом-то-деле-не-ебущих-вашу-душу вопросов. И вообще как-то жить. Начинать ли, продолжать ли. Проблема в том, что не хочется. Человек же может закончиться как сущность? Тэхён вот закончился.       Если жизнь состоит из чужой квартиры, своей судьбы где-то под чужим боком на другом конце города, нудной работы, а хорошего в этой жизни только лишь драгоценные воспоминания, которые в каждый из подобных вечеров, когда остаётся один, он ставит на повтор и захлёбывается болью, — имеет ли она смысл?       «Вы думали вообще о его будущем?» Думал. Причём о совместном.       «Вы же знаете, что это неправильно!» Сначала действительно считал так, потом это стало особенным, потрясающим, очаровательным, но никак не неправильным.       «У него даже жених есть! Он молод и красив». Наглая ложь. Для Чонгука тогда существовал только он. Единственный и неповторимый.       «Подумайте о том, что будет, когда он захочет детей?» Из Чонгука вышел бы прекрасный молодой отец, а Тэхён стал бы папой во второй раз.       «Если Вы действительно его любите и желаете ему лучшего, то отпу́стите его». Не надо было отпускать.       «Если Вы действительно его любите, то поступите разумно». Разумным было остаться.       Сейчас на каждое из этих сообщений от папы Чонгука Тэхён ответил бы хлёстко и уверенно, но тогда, к сожалению, повёлся на такие манипуляции. Страхи и сомнения в итоге победили. Он искренне поверил, что не достоин такого замечательного альфы, что Чонгук заслуживает кого-то лучше. Кого-то похожего на него самого: яркого, бронебойного, молодого. К тому же рано или поздно Чонгук захотел бы пожениться, а тогдашний Тэхён не согласился бы. Не было никакого желания снова кататься на аттракционах под названиями «брак» и «развод».       В тот роковой день ухода Чонгук спросил: зачем вообще думать о будущем и почему не жить настоящим моментом. Тэхён, накрутив себя, откровенно не хотел потом испытывать чувство вины за испорченную жизнь альфы. Он бы себе это не простил.       Чонгук спросил: «Давай я приеду, и мы поговорим?» Тэхён промолчал, хотя очень этого хотел. Чонгук спросил: «Почему ты волнуешься о том, что даже ещё не произошло?» Тэхён снова промолчал тогда. Он просто очень любил. И боялся тоже очень.       Чонгук отчаянно просил наслаждаться настоящим. Зажав рот ладонью, Тэхён снова молчал, хотя было что сказать. Однако тогда думал, что слова ничего не изменят, и хотел только, чтобы альфа хоть что-то говорил. Шептал, кричал, материл или умолял. Без разницы было. Хотелось просто наслаждаться звучанием любимого голоса как можно дольше.       Прошло уже много, действительно довольно много времени, целых два года, однако Тэхён так и не перестал вспоминать о счастливом прошлом. Жалеть об упущенных возможностях — тоже. Наверное, нужно было попросить Чонгука не поддаваться и никогда не отпускать. На полном серьёзе разрешить попросту заклеить рот и пристегнуть наручниками к кровати, если придётся. Или откровенно вытрахивать все заёбы на ней же.       Чонгук, оказывается, вёлся лишь тогда, когда хотел. Создавал видимость того, что «у руля» омега, и так невъебически продуманно сглаживал углы. Это Тэхён должен был быть сильным, должен был быть взрослее в их отношениях, вести своего альфу и не показывать никаких сомнений. Получилось наоборот, тащил их вперёд именно альфа. У почти двадцатилетнего пиздюка, зажигающего сердце, были стальные яйца и локомотив уверенности в их счастливом совместном будущем. В отличие от Тэхёна, который самолично и так феерично проебал своё счастье.       И, казалось бы, смирился с тем, что ничего уже не изменить. Но после сегодняшнего интимного инцидента в кабинете всё запуталось лишь сильнее. Плевать, какие были мотивы у Чонгука, претензия за слабость исключительно к самому себе: два года назад ушёл, чтобы альфа построил лучшую жизнь, а теперь, когда тот это сделал, пытается разрушить построенное. — Что я творю вообще? Это не поддаётся никакой, блять, логике.       В тишине квартиры раздаётся мелодия, напоминающая пение какой-то птицы. Тэхён вспоминает, что вообще-то заказывал пиццу, ставит бокал на столик и лениво ползёт в прихожую. Достаёт из кошелька, лежащего на пуфике, купюры, пересчитывает их. С математикой у него и в школе плоховато было, поэтому: — Картой.       Дверь не открывает нормально, лишь до образования небольшой щели приотворяет, достаточной, чтобы протянуть руку и выполнить необходимые манипуляции. Выглядит наверняка зарёванно и потерянно, поэтому лучше не портить никому вечер. — Зачем? — раздаётся удивлённый голос с площадки. Неожиданно накрывает запахом кедра.       Дышать резко становится в разы сложней из-за накативших слёз. Так и стоит с рукой, протиснутой в щель. Чонгук даже не представляется, пихает дверь, чтобы войти, но Тэхён держит крепко, не позволяя. — Уходи. — Ты… не один? — в голосе прослеживается скрытое раздражение. Альфа осторожно дотрагивается до пальцев, еле удерживающих карту. — Я хочу поговорить, хён… — Уходи, — всхлип. Захлопнуть дверь не может и открыть смелости не хватает. Борется с собой. — Карта выпадет, — вовремя выхватывает её, — и ты сейчас прижмёшь себе руку, — пихает кроссовку между дверным полотном и косяком, чтобы дверь так сильно не качалась, подчиняясь слабости в тэхёновых ногах. — Что-то произошло? Какие-то требования для моей новой должности? — начинает Тэхён тихо. Угомонив истерику, отпускает дверь. — Я тут не поэтому, — спокойно отвечает Чонгук, плавно просачиваясь в квартиру.       Ох, точно. Догадаться-то несложно. Тэхён опускает взгляд в пол, слегка смущаясь, и отходит в сумрачную глубь квартиры. Покрасневшие щёки можно удачно списать на вино.       Чонгуку стыдно за произошедшее в офисе, и он пришел извиниться? Конечно же, он же верный муж, и то была случайность, возможно, слабость, помутнение, не вовремя выплеснутое желание, и теперь альфа жалеет об этом.       Тэхён кусает губы и больно впивается короткими ногтями в собственную ладонь, включает торшер, садится на диван и убавляет звук на телевизоре. Неуютно. Хочется избежать этого разговора, выдворить Чонгука и поплакать от души, уткнувшись в подушку. Но они же взрослые и рационально мыслящие люди. Устраивать детский сад ни к чему.       Чонгук оглядывает комнату, видимо, собирается с мыслями. Одет не «по работе». Вместо строгого пальто, классического костюма и туфель на нём кожаная куртка, мешковатые чёрные штаны с полосками по бокам и коронная белая футболка. Чёрные кроссовки от Puma остались в прихожей. Что-то всё-таки неизменно. Выглядит буднично, модняво и стильно. Каким исключительным привлекательным юношей был, таким и остался.       От продолжительного молчания градус нервозности взлетает, Тэхён в напряжении барабанит пальцами по коленке, тянется за недопитым бокалом — и тут его руку грубо перехватывают. — Ты не любишь алкоголь. И давно стал употреблять? — У меня нет зависимости. Просто чтобы отвлечься, — а мысли уже о тёплой жилистой, со слегка грубоватой кожей, руке на запястье. — Есть другие вещи, чтобы сбросить напряжение. Это даже не Galitos Rose или Cabernet Sauvignon. Где ты вообще откопал такую дешёвку? — без наезда, скорее недоумённо.       Тэхён может позволить себе хорошее вино, давно не подросток, которому хочется бухнуть, а денег много нет. Только вот иногда без разницы, что именно заливать, лишь бы торкнуло. — Просто хотелось что-нибудь купить побыстрее, времени выбирать не было.       «С какой стати ты показываешь свой характер в этой квартире?» — разгоняется в мыслях, но не хочет развивать конфликт. Эмоции снова нестабильны. — Ты живёшь с бетой? — Да, живу. Ничего серьёзного. Нам просто удобно, — и звучит больше как оправдание, а не изложение факта. — Значит, с ним у тебя нет такой же эйфории, какая была у нас? — задумчиво спрашивает, не отводя сканирующего взгляда. Руки трясутся, Чонгук это замечает, вопросительно изгибает бровь. — Такой нет.       Взрослый разговор так взрослый разговор. Сейчас можно быть честным, а можно безбожно врать. Всё равно не разберёшь, где истина. Смысла что-то скрывать Тэхён не видит. — Значит, я по-прежнему тебя возбуждаю? — хмыкает Чонгук, стягивая с себя кожанку. — К чему такие вопросы? — Тэхён отводит взгляд, делая вид, что рекламируемые по телевизору шторы «Аврора» намного интереснее венистых предплечий и задравшегося края футболки. — Хочу узнать причину, по которой ты мне всё-таки отсосал сегодня. Прямо на работе. Я думал, ты добропорядочный гражданин. — У Кристиана Грея есть BDSM-комната, но это не делает его недобропорядочным гражданином. — Ты понял, что я имел в виду, — Чонгук обходит столик и встаёт перед ним. Взгляд Тэхёна упирается прямо в топорщащуюся ткань спортивных штанов. — Здесь ярко пахнет тобой. — Значит, я по-прежнему тебя возбуждаю? — возвращает вопрос, слегка пунцовеет, но смотрит теперь в глаза прямо.       Чонгук на эту пародию слегка усмехается: — Сейчас «не вино», да? — Тэхён тут же отводит взгляд и прикусывает нижнюю губу. — Чего ты там не видел? — хмыкает, стягивая с себя футболку.       Тэхён сидит с прямой спиной и пилит жадным взглядом подкачанное поджарое тело, учащённо дыша примерно в пупок. В мыслях же идёт третья мировая. — Не хочешь? — спрашивает спокойно. — Со мной или?.. — Я не думаю, что это будет правильно, — косит взглядом вправо, туда, где у Чонгука золотое обручальное кольцо. — Это неподходящее слово после сегодняшней ситуации в кабинете. Поэтому я и не спрашиваю: правильно это или нет. Главное тут желание.       Если посудить, то у Тэхёна есть тысяча и одна причина сказать «нет», начиная, пожалуй, с самых заезженных: альфа младше, глупее, женат, является боссом. Но слова отказа тают, когда Чонгук делает небольшой шаг вперёд и притягивает за затылок к себе так, чтобы губы коснулись пресса. От кожи пахнет притягательно-сладко, запах стал чуть более терпким, более взрослым, мужским. Тэхён шумно выдыхает прямо в живот, вязко сглатывает и замирает в нерешительности с потянувшимися было к телу руками. — Так да или нет?       Шарик из скопившихся внутри за два года желаний лопается. Целых два года он безумно скучал, страдая каждый день, час, секунду… Тэхён подрывается с дивана, повисает на шее Чонгука и впивается в губы жарко, голодно, постанывая от эмоций. Альфа отвечает на поцелуй не мешкая, довольно урчит и пробирается под домашнюю растянутую и заляпанную всем чем угодно футболку, чтобы спустить нижнее бельё и с силой сжать ягодицы.       Даже не будет извиняться, что не надел кружево. Гостей не ждал, и, как сказал когда-то сам Чонгук: всё равно снимать. Чтобы не тянуть резину, сдёргивает с альфы штаны вместе с трусами. В секунду становится ещё жарче, чем раньше. Чонгук стягивает с него футболку и заваливает на диван, устраиваясь между ног. Тэхён начинает течь.       Так сильно не хватало этого всего… Ощущения придавленности, жара другого тела, жадных мацаний своего, порой слишком грубых из-за торопливости, ведь «хён может передумать». Не хватало этого дыхания, как у паровоза, ведь обожаемый цветочный запах точно кружит альфе голову. «Чонгук такой Чонгук…» — отчаянно жмётся ближе, обняв ногами за бока, а рукой направляет член в себя. Ходить вокруг да около кажется бессмысленным. Чонгук ухмыляется в поцелуй и шлёпает по руке, шепча на грани издёвки: — Без защиты? Как беспечно, хён, — тянется к штанам, шарит в карманах, достаёт презерватив.       А Тэхён совершенно забыл про это изобретение человечества. Было бы даже стыдно, если бы не было так похуй. Слишком мокрый и твёрдый сейчас, чтобы мыслить разумно.       Чонгук берёт грубо, вымещает злость через секс. В какой-то момент ревностно бросает: «Ты забудешь, как ощущается любой член, кроме моего», начиная задвигать до влажных шлепков мошонки о кожу. Своеобразно наказывает не за уход, а за секс с другим? Интересно получается. Сам тоже целибат не хранил. Более того, сейчас не верен своему супругу вообще-то. Но всё равно бесится, пока Тэхён, закрыв глаза, считает осыпавшиеся на него звёзды и ловит электрические разряды по всему телу.       Тэхёну тоже верность не хранили, измена в браке для него не сенсация первого разворота газет. У всех свои мотивы поступков. Он не будет ни предположения строить, ни лезть в чужую семью. Не хочет. Просто наслаждается тем, что есть. Тем, что происходит сейчас и заставляет захлёбываться радостью.       Чонгук прерывает поцелуй и замедляет резвый темп, скорее всего, для передышки. Раскраснелся, взгляд возбуждённо-бешеный, чёлка прилипла к вспотевшему лбу. Загнанно дыша, Тэхён откровенно любуется им, изо всех сил сдерживая желание расплакаться, улыбается глупо. Даже заставляет Чонгука растеряться. — Почему улыбаешься? — Потому что я счастлив, — совершенно искренне, без стеснения. — Почему? — Чонгук интересуется опять, видимо, не совсем понимая, чему тут можно радоваться.       Тэхён прячет покрасневшие глаза за закрытыми веками и мотает головой, решая оставить это в секрете. Неистово стонет от глубоких и мощных толчков, цепляется за шею и невольно царапает плечи, и обмякает в потоке удовольствия.       Просто позволяет себе любить и наконец-то немного жить.