Часть 2
2 мая 2019 г., 19:58
Дину Винчестеру было холодно. Его окружал холод, от которого ломаются кости и замерзает кровь. Ему было куда холоднее, чем в то раннее зимнее утро, когда он присматривал за лошадьми пастора Джима, а мир за кухонной дверью походил на арктическую тундру. Сейчас стужа поглотила его целиком, словно он провалился под лёд замёрзшего пруда без единой надежды на спасение. Где-то в глубине сознания знакомый голос твердил: борись, держись, иначе конец. Перспектива охотничьего погребального костра уже казалась почти передышкой, но Дин боролся. Дрался. Он сделал глубокий вдох – и очнулся, будто вырвался из ледяных глубин водяной могилы.
— Дин! – в панике звал его Сэм.
И голос брата стал для Дина якорем. Если не согрел, то хотя бы успокоил.
Он хотел сказать, что мелкий орёт, как девчонка, но не было сил даже держать глаза открытыми. Взволнованное лицо младшего брата то появлялось, то исчезало перед ним.
— Не спи, Дин. Пожалуйста, не спи.
— Сэмми? – сквозь стук собственных зубов пробормотал старший.
— Я здесь.
Дин хмуро посмотрел на брата.
— Что случилось? Где Калеб?
— Калеба здесь нет, – встревоженно ответил Сэм.
— Я слышал его, – Дин моргнул. – Калеб сказал мне держаться, оставаться со мной. Я слышал.
Сэм нахмурился ещё сильнее.
— Его не было с нами на охоте.
— На охоте? – Дин был готов поклясться, что слышал друга. Он осмотрелся и понял: они в старом сарае, сквозь щели между досками пробивается тусклый свет. Единственное окно заколочено снаружи.
— Дин, – Сэм дотронулся до щеки брата, и для Дина эти пальцы стали словно огонь. – Ты со мной?
— Да, – проворчал Дин, отстраняясь и пытаясь сориентироваться. – Где мы? Почему ты такой горячий?
Сэм усмехнулся.
— Наконец-то ты признаёшь, что я красивый.
— Мило, – Дин стиснул зубы, когда брат прижал руку к его лбу. Сейчас было не время, чтобы младший развивал чувство юмора. – Сэм?
— Дело не в том, что я горячий, а в том, что ты холодный. Очень-очень холодный, – огорчённо сказал Сэм, убирая руку.
— Это потому, что здесь холодно, – Дину вспомнились старые ледники, где люди когда-то хранили мясо. Он не видел заметных кусков льда, но был уверен, что лежит на одном из них.
— Здесь не холодно, Дин. – Сэм указал на свою тёмно-красную футболку, когда-то принадлежавшую Калебу.
— Чёрт, – Дин кашлянул. – Ты случайно не вспотел?
— Похоже, здесь семьдесят пять градусов, – голос Сэма поднялся на децибель от паники. – Я перепробовал всё, чтобы согреть тебя. Ничего не работает.
— Просто скажи, что ты меня не обнимал, – Дин попытался улыбнуться. – Потому что ты знаешь: я лучше замёрзну до смерти.
— Я бы не шутил на эту тему, – серьёзно сказал Сэм, в чьих глазах плескался страх. Дин почувствовал укол вины. Сэм испугался. У старшего брата было дурное предчувствие: сейчас он не в силах его утешить.
— Всегда есть время для шутки, запомни.
Взгляд Сэма оставался мрачным и грозным.
— Та тварь, на которую охотился папа и которую мы не смогли поймать, вонзила в тебя какое-то копьё. С тех пор тебе плохо. Ты напугал меня до смерти, Дин.
— Прости, малыш. – Дин мельком вспомнил лес.
Они с Сэмом охотились вместе с отцом и Холлисом Ньюберри. Разделились, чтобы покрыть больше земли. Дин и Сэм остановились рассмотреть след. Они склонились над землёй, пытаясь разглядеть отметины, когда Дин почувствовал за спиной запах прогорклого – и тотчас жгучая боль пронзила бок. Он подумал: подстрелили. А потом услышал рычание. Обернувшись, увидел уродливую морду.
— Я всё ещё не знаю, что это за монстр, – сказал Сэм. – Он немного похож на эльфа, но гораздо уродливее. Однако с каких пор эльфы пользуются оружием?
— Уродливее эльфа? – Дин выгнул бровь. – Вот это достижение.
Сэм покраснел и сжал кулаки.
— Я пытался выстрелить, но он был слишком близко к тебе. Он ударил меня другим концом посоха, и я отключился. Очнулся уже здесь. Он забрал наше оружие, сумку и рацию.
— Ты в порядке? – Дин внимательнее посмотрел на младшего. Потеря снаряжения меркла перед возможностью, что Сэм пострадал. Если и была рана, её скрывала масса вьющихся волос, которые Сэм отказывался стричь.
— Я в порядке, – Сэм отбросил беспокойство, закатив глаза, что в последнее время стало его обычным жестом. – Разве ты не слышал? Это у тебя неприятности. Тебя порезали! Рана на боку очень похожа на следы, которые папа и Холлис нашли на телах в морге. Мы оба знаем, что с ними случилось.
Дин опустил взгляд на грудь. Брат нашёл в сарае несколько старых армейских одеял и укрыл его. Старший Винчестер приподнял грязную влажную шерсть и увидел свою футболку. Странно тёплая погода для декабря заставила их одеться легче обычного. Дин тосковал по кожаной куртке, оставленной в Импале. Пальцы были неуклюжими и медленными – такое чувство, будто он слишком долго лепил снежки без перчаток. Когда ему удалось приподнять край футболки, он увидел: Сэм не потрудился наложить повязку. Но в этом не было нужды. Прокол был чистый, звездообразный, а кожа вокруг стала пепельной, почти синеватой. Было больно, но не так сильно, как он ожидал. Дин знал: отсутствие боли и крови – вероятно, дурной знак.
— Кровотечение быстро прекратилось. Оно скорее замёрзло, – Сэм снова укутал Дина в одеяло. – Я думаю, холод распространяется как какой-то яд.
Дин не стал возражать.
— Это не тот рождественский подарок, на который я надеялся, чувак.
— Перестань шутить, – отрезал Сэм. – Мы в ловушке, и я не знаю, как тебе помочь.
— Эй, всё в порядке.
— Это не нормально, Дин.
— Ты пытался выбраться?
Вопрос принёс Дину очередной классический подростковый взгляд.
— Как ты думаешь, что я делал, кроме того, что делился с тобой теплом тела, придурок?
Дин попытался сесть.
— Возможно, если мы оба приложим усилия…
— Нет, – Сэм положил руку ему на грудь. – Если это яд, то чем больше ты двигаешься, тем быстрее он распространяется. К тому же дверь заперта – ломом или лопатой, не пойму. Сарай вот-вот развалится, но доски в этом месте крепкие. И эта штука всё ещё там. Я слышал её недавно, когда искал выход. Я сложил у двери бочки и мешки с зерном. Это не удержит его, но, возможно, даст нам время.
— Это было умно, Сэмми, – кивнул Дин. Брат не полностью игнорировал уроки отца. – Мы просто подождём. Папа найдёт нас прежде, чем наш хозяин решит стать гостеприимнее.
— Я так не думаю, – Сэм обеспокоенно прикусил большой палец. – Мы здесь уже несколько часов.
— Несколько часов? – Дин с трудом приподнялся на локтях; на этот раз Сэм не пытался его остановить. Он посмотрел на заколоченное окно. Свет был ярче, чем следовало. В последний раз, когда Дин смотрел на часы – было около четырёх утра. Теперь часы пропали. – Чёрт. Как долго я был в отключке?
— Семь, может, восемь часов. Утро пришло и ушло. Сейчас почти вечер.
— Что?
— Если бы папа мог нас найти, он бы уже это сделал. Что бы это ни было, оно заметало следы. Может, он выходит только в темноте – и у нас осталось всего несколько часов. И если это убило папу и Холлиса…
— Они живы, – покачал головой Дин. – Папа слишком умён для этого монстра, и ты это знаешь, Сэм.
— Но если он поймал нас…
— Тогда, возможно, он хотел использовать нас как приманку. – Дин не был уверен, насколько разумно существо, но оно оказалось достаточно умным, чтобы забрать их вещи и оружие. Он готов был выложить любую теорию, лишь бы опровергнуть мысли Сэма.
— Ты хочешь сказать, он устроил ловушку?
— Не думаю, что это совпадение. Почему бы не убить нас, как других жертв? Зачем приводить сюда? Это не имеет смысла. – У Дина не было привычки выяснять мотивы тех, на кого они охотились. Но монстры редко меняют свои повадки.
Сэм пожал плечами.
— Тогда где папа и Холлис? Если эта тварь хотела, чтобы они нас нашли, разве они не должны были быть здесь?
Дин иногда ненавидел, что его брат больше не верит ему на слово, что он применяет логику ко всему. Вера, за которую Сэм цеплялся, казалось, угасала с наступлением половой зрелости.
— Папа не оставил бы нас, Дин.
— Он бы так и сделал, если бы считал, что у кого-то другого больше шансов.
— Калеб.
— Я же сказал, что слышал голос Дэмиена. – В то Рождество, когда семилетний Дин заблудился в торговом центре, Калеб нашёл его благодаря своим сверхъестественным способностям. И с тех пор всегда знал, где Дин и есть ли у него беда. Это была связь, которую Дин не мог объяснить и которая некоторое время бесила его до чёртиков. Но это же была связь, на которую он часто полагался. – Он пытается нас найти. Я это знаю.
— В этом есть смысл, – кивнул Сэм. – Калеб заезжал к Бобби перед тем, как прийти к пастору Джиму, верно?
Дин снова посмотрел в окно. Он разговаривал с Калебом за несколько часов до охоты.
— Дэмиен сказал, они приедут сегодня рано утром. Ферма всего в часе езды от того места, где мы начали охоту. Папа знает, что Дэмиен не опоздает на Рождество.
Голос Сэма смягчился.
— Не так, как в прошлом году.
Дин поморщился. В прошлом году он верил, что Калеб мёртв – убит во время очередной неудачной охоты.
— То Рождество было не лучшим.
— Но в итоге всё закончилось хорошо, – Сэм говорил как ребёнок, которым он, в общем-то, и был, хотя и утверждал, что уже взрослый. – Мы нашли Калеба, папа спас нас всех от вендиго. Джим назвал это рождественским чудом. То же самое будет и в этом году.
Дин выдавил улыбку, пытаясь ободрить брата.
— Что такое Рождество с Винчестерами без небольшого беспорядка и подлого яда?
— Дин, а мы не можем просто провести один нормальный отпуск?
Дин сдержал вздох. Сэм был одержим идеей стать нормальной семьёй – хотя этого никогда не случится.
— Опять это слово, Сэмми. Мы не совсем нормальные.
— Но ведь раньше мы были нормальными? Я имею в виду – до смерти мамы?
— Наверное. – При упоминании матери адреналин Дина почти выветрился. Он с гримасой подавил дрожь, снова откинувшись на мешок с зерном, который Сэм приспособил под подушку. – Первое Рождество, которое я хорошо помню, – наше первое Рождество в доме пастора Джима, когда тебе было около полутора лет.
— Держу пари, – нахмурился Сэм. – Это тот год, когда Калеб травмировал тебя, сказав, что Санта ненастоящий? Этот год должен быть на вершине хит-парада «худшее Рождество».
— Лучше ранние травмы, чем избиение в шестом классе за то, что ты был великим защитником Северного полюса. – Дин понял: брат пытается отвлечь его, не дать заснуть. Он подыграет, пока позволяет тело.
— Заткнись, придурок. – Сэм покраснел. – Это был пятый класс. И синяк под глазом – не то же самое, что побои. Другому ребёнку было намного хуже.
— Спасибо всем тем приёмам, которым я тебя научил, сучонок.
— Ну да.
На этот раз улыбка Дина была искренней.
— Вообще-то первое Рождество на ферме было не таким уж плохим. Я был с тобой и папой. У Джима стояло его типичное огромное дерево со всеми игрушками и гирляндами. Помню запах апельсинов, попкорна и корицы. На Аттикусе Финче были оленьи рога и колокольцы. На какую-то долю секунды я, возможно, поверил, что Джим – тот самый толстяк.
— Джим в роли Санты? – Сэм рассмеялся.
— До десяти лет ты считал старого пастора Соломона Сантой.
Сэм пожал плечами, признавая поражение.
— От Джима почти всегда пахнет печеньем.
— Санта или нет, это был первый раз с ночи пожара, когда я почувствовал себя в безопасности. – На лице Сэма отразились печаль и что-то похожее на жалость. Дин быстро сменил тему. – К тому же я познакомился с Дэмиеном и получил свой первый велосипед. Так что, в конце концов, это было неплохое Рождество.
Сэм улыбнулся, и на щеках появились ямочки.
— Калеб – твой любимый рождественский подарок?
— Нет. – Дин знал, что ответ вышел слишком быстрым и чересчур оборонительным, потому что улыбка Сэма стала шире. Он винил в этом свою болезнь. Последнее, что ему нужно, – чтобы Сэм всё рассказал Калебу. Эго Дэмиена и без того чудовищно. – Я просто говорю, что тот год был лучше предыдущего.
Сэм перестал ухмыляться, и Дин почти пожалел, что не позволил брату повеселиться – в глазах Сэма снова появилась жалость. Дин не солгал: Рождество у Джима было первым, которое он действительно запомнил, но он помнил и обрывки того Рождества, что наступило через несколько недель после убийства матери. В основном – чувства, тёмные и отчаянные, и несколько образов, которые Дин предпочёл бы забыть. Мигающие огни, наспех натянутые вокруг одинокого выцветшего розового фламинго у какого-то захудалого мотеля. Отец, сидящий у стены, бутылка Джека Дэниэлса на тумбочке, фотографии и осколки их прежней жизни, разбросанные по смятой двуспальной кровати.
Сэм откашлялся, вырывая Дина из прошлого.
— Значит, ты совсем ничего не помнишь о тех праздниках, что были до смерти мамы?
— Мне было четыре года, Сэм. – Дин пошевелился, желая, чтобы брат не был таким упрямым. Новая волна холода пробежала по телу, он вздрогнул. Жалость Сэма снова сменилась тревогой и страхом – Дин не мог решить, что хуже. Он осторожно вдохнул и нарушил собственное правило: не вспоминать то, что не приносит ничего, кроме боли. – Я помню одну вещь.
— Неужели? – Сэм придвинулся ближе, подтянув колени к груди – немалый подвиг, потому что ноги мелкого за лето выросли вдвое быстрее, чем остальное тело. Он стал похож на маленького жирафа. – Расскажи.
— Это был год, когда я получил самый лучший подарок.
Сэм выглядел заинтригованным.
— Что это было?
— Футбольный мяч.
— Футбольный мяч? – скептически переспросил Сэм. Дин был уверен: брат думает, что у него переохлаждение и бред. – Но ты ненавидишь футбол.
— Я не ненавижу футбол, – огрызнулся Дин так же, как отрицал, что дружба с Калебом – это не очень большое дело. Дин не притрагивался к мячу с той ночи, когда случился пожар. – Я просто считаю, что бейсбол – более умный, более достойный вид спорта.
— Тогда почему столько шума вокруг футбола?
— Потому что мяч пришёл с обещанием. – Дин облизнул губы, удивляясь, как сильно хочется пить. На ум пришёл горячий шоколад пастора Джима. А следом – их недавняя охота с Калебом, когда они позволили любопытству взять верх и открыли коробку, которую Джим велел не трогать. Дин не знал, почему эти мысли о Дне благодарения всплыли сейчас, но отбросил их и продолжил. – Мама с папой пообещали мне, что когда придёт весна, мне будет с кем играть.
Лицо Сэма озарилось пониманием.
— Мама была беременна мной в то Рождество.
— Месяцев четырёх-пяти. До того как ты появился в мае. Они с папой много говорили со мной в канун Рождества – о том, что я буду старшим братом. Думаю, я сделал что-то девчачье – например, настоял, чтобы мы повесили для тебя рождественский чулок.
— Значит, лучшим подарком на Рождество был не Калеб и не футбольный мяч? На самом деле это был я. – Сэм выглядел слишком довольным собой. – Я – лучшее рождественское воспоминание Дина Винчестера.
На этот раз Дин не стал отрицать правду, но не мог позволить Сэму стать слишком самодовольным. Иметь дело с эго одного брата – уже достаточно плохо.
— Или, может быть, это было просто знание того, что я всегда буду править и повелевать кем-то младше и ниже меня, – Дин нахмурился. – Быть старшим братом – почти то же самое, что быть властелином мира, а то и лучше – супергероем. Мама с папой могли бы с тем же успехом приготовить красную накидку и подарить её мне вместо какого-то глупого младенца.
Сэм закатил глаза.
— Да, ты практически Супермен.
— Мне всегда больше нравился Бэтмен. – Дин вздрогнул, когда очередная волна холода прошлась по телу. – Но я чувствую себя так, будто нахожусь в Крепости Одиночества, так что, возможно, человек из стали – более поэтично.
— Ты знаешь, что первоначально, в 1942 году, крепость Супермена из комиксов не была расположена на ледяном полюсе? Она была просто в горе, что-то вроде Скалистых гор.
— Спасибо за разъяснение. – Дин стиснул зубы, пытаясь думать о чём-то тёплом и приятном. О чём угодно, лишь бы вырваться из цепких объятий беспамятства. Он ясно чувствовал, как его тянет назад, в темноту. Он прекрасно понимал: заснуть при гипотермии – значит больше не проснуться. – Но сейчас я словно в полярных пустошах, куда крепость перенесли в последующие годы.
— Я знаю. Но папа и Калеб скоро нас найдут, – Сэм посмотрел на дверь, потом снова на Дина. – Они разозлятся, если им придётся выносить тебя отсюда. И только подумай, как Калеб будет тебя дразнить за то, что ты отключился, как девчонка.
— Дэмиен может быть ослом, – Дин моргнул, понимая, что делает брат. Он хотел подчиниться и не засыпать. – Скажи ему, что он хреново выбирает время для спасения.
— Сам ему скажешь. – Сэм схватил брата за руку – чего не случалось годами – и снова показался Дину маленьким мальчиком, по которому он скучал. Сэмми давно перестал быть милым, предпочитая показывать эмоции холодными взглядами и колкими словами. Словно прочитав его мысли, младший сжал руку брата сильнее. – Ты же знаешь, он не слушает, что я говорю.
Дин не был уверен, что Калеб вообще слушает кого-то, кроме, возможно, Джона Винчестера. Это была их общая слабость. Но даже если бы отец Дина кричал ему: не спи, борись сильнее – он не мог выполнить этот приказ. Искушение закрыть глаза, чтобы избежать чудовищного холода – просто отдохнуть – было слишком сильным. Даже для супергероя.
