that blood, that sweat, those tears

— Вы до смерти перепугали мать. Вергилий стоял, выпрямив спину, готовый пихнуть Данте локтем в бок, едва тот раскроет рот, чтобы начать препираться. Спорить с отцом было не только бесполезно, но и попросту глупо: их действительно не было весь день. В лесу было так интересно, что они оба потеряли счёт времени, но, что важнее, Вергилий потерял и Данте. Искал его среди деревьев уже после захода солнца, когда всё, что в лесу было интересного, щерилось и проступало из тени. К удивлению Вергилия Данте молчал. И даже не гримасничал. Только держался за живот вместо того чтобы опустить руки по швам. Отец разочарованно покачал головой. — Идите к себе. Ужинать будем позже, всё уже остыло. Вечно голодный Данте удивил и тут — молча кивнул и повернулся к лестнице, Вергилий только и успел, что отправиться за ним. По-хорошему, надо было попросить у отца прощения, но, кажется, тот этого и не ждал. Вергилий мягко притворил дверь в комнату, и Данте с шипением задрал свитер. Под ним на искусанной руке висел брюхом мелкий палевый щенок. Глянул на Вергилия влажными любопытными глазами. А затем второй парой. И третьей. — Ты притащил домой цербера?! Данте шикнул, приставив окровавленный палец к губам. — Не шуми. Отец его выставит. — Конечно, отец его выставит! Это животное из ада, чем ты думал? Вергилий бросился к сундуку в изножье своей кровати и быстро достал подушки, потом сдёрнул плед со стула и постелил на дно. Данте посадил щенка в сундук, не увернувшись от очередного укуса. — Поможешь? Руки у него были страшные. На них, конечно, заживало быстро, но всё-таки цербер не был обычным щенком. Мало ли. Вергилий выглянул из комнаты и поманил Данте за собой. В ванной комнате была аптечка с самым необходимым, и он быстро нашёл нужный пузырёк. Плеснув перекисью на укусы, он проворчал: — Так вот почему ты молчал. А если бы он тебе живот прогрыз, так и стоял бы молча, лишь бы отец не заметил? Данте пожал плечами, стиснув зубы от боли. Быстро выдохнул. — Наверное. Это тебе щенок. Ты же всегда хотел. Вергилий замер с его рукой в пальцах, уставился, подняв брови. — Спасибо. Но ты дурак. И мы всё равно не сможем его оставить, это тебе не колли. — А кусачий, как терьер… ладно тебе. Я поговорю с отцом. Завтра, ладно? Данте звучал так странно обнадёженно, и Вергилий не смог его одёрнуть. Кивнул, стирая кровь с запястья. — Завтра.

***

— Ты должен спрятаться, Данте. Что бы ни случилось, не выходи. Сквозь треск огня Данте слышал далёкий скулёж на три голоса.