Бывший лучший друг

Хейли, откинувшись на спинку сидения, с прищуром смотрит на Ллойда. Утро солнечное, но погода в телефоне обещает ближе кo дню дождь. Парень, ловко разворачивая руль, припарковывается у университета, даже не замечая пристальный взгляд со стороны. — Приехали, — Монтгомери, заглушив мотор, потянулся было за своей сумкой, как вдруг натыкается на убийственный взгляд девушки. — Ты ничего не хочешь сказать? — Классная погодка, — пожимает плечами парень, всё же наплюнув на сумку. Судя по серьезному выражению лица Хейли, разговор будет долгим. — Начни с того момента, когда ты избил Морро вчера в библиотеке, — девушка, скрестив руки, наблюдает, как меняется лицо напротив. — Что всё это значит? Что творится у вас с Морро и Руми? Откуда они вообще взялись? С их появлением тебя будто подменили, ты реже стал общаться со мной. Что всё это означает? — Не лезь куда не надо, — мрачнеет Ллойд. — Твою головушку не должны волновать мои дела. Нам и так с тобой вместе хорошо, и в тишине, и в разговоре. — Вот именно, что не в разговоре. Говорю только одна я, а ты просто незаинтересованно киваешь и всё. Ты меня вообще не слышишь, не видишь, для тебя существует только Руми. Думаешь, я настолько слепа? — Давай поясним кое-что: мы не женаты. А твоя ревность глупа и необоснованна. Истеричек я не держу так что, поговорим, как только ты успокоишься, и надеюсь прежняя Хейли вернётся. — Ллойд, взяв сумку, вышел из машины и, не дожидаясь девушки, один направился ко входу в университет. — Чёрт, — шипит Хейли, стукнув ни в чем неповинный бардачок, и всё же выходит. Кинегсегг, сразу после ухода девушки, пиликает, оповещая о том, что двери заблокированы.

***

В аудитории пока мало народу, и Руми с интересом наблюдает, как заходят сонные однокурстники, с замиранием ждя конкретного человека. Они с Морро сели за одну парту, но за всё это время они толком и не поболтали. — Эй, Руми, эссе написала? — Морро, вскинув бровь, переводит взгляд на девушку, но та будто не слушает, смотрит лишь по сторонам, словно кого-то ищет. — Руми? — М? — девушка, закусив губу, переводит взгляд на парня, всё же оторвавшись от поисков. — Прости, я прослушала, — Руми, пытаясь отогнать непонятное наваждение, поудобней села и неуверенно улыбнулась на изучающий взгляд парня. — Ты какая-то странная стала, — хмурится Морро, обводя взглядом красивое лицо. — Я спрашивал про эссе. Ну, помнишь, нам лектор задавал на тему истории Ниндзяго. — Да, написала, — девушка, закивав, протянула тому толстенькую тетрадь и, сама того не замечая, обратно уставилась на вход в аудиторию. Вдруг телефон вибрирует, оповещая о приходящем сообщении, и девушка, оживленная догадками кто бы мог ей написать, тянется к телефону. Неизвестный номер Жду тебя у бассейна. Руми, нахмурившись, перечитала сообщение и, решив не заморачиваться неизвестными номерами, обратно ложит телефон в карман, тут же натыкаясь на внимательный взгляд Морро, который, заметив, что та оторвалась от смартфона, перевел изучающий взгляд в тетрадь. — Кто-то написал? — как-то безразлично спросил он, деловито перелистывая страницу. — Да так, типо из новостного портала, — отмахивается Руми, мысленно давая себе щелбан. Это пиздец, конечно, неправильно нагло врать в лицо, но Морро же и не обязательно знать всё о ней? К тому же, наверняка, просто ошиблись номером. Девушка, неловко улыбнувшись парню, вновь чувствует вибрацию телефона. Руми, вздохнув, тянется к карману и, разблокировав, тут же вскочила из-за парты под напуганный взгляд Морро. — Что, чёрт возьми? Руми, как ошпаренная, выбегает из аудитории, сменяя быстрый шаг на бег. Плевать, что до лекции остаётся буквально несколько минут. Девушка, чуть не снося с ног студентов по пути, залетает в университетский бассейн, даже не заметив за собой Морро. Всё, как на фотке, — помятые тетрадки Руми хаотично разбросаны по поверхности воды, а некоторые листки, не успевшие потонуть, с горем пополам маячат концами вверх. — Что тут происходит? — девушка, ошарашенно смотря на свои тетради в воде, открывает и закрывает рот, как рыбка. Морро, стоя сзади, в удивлении раскрывает рот только увидев бумажные комки, что немного поблескивают от света, который падает из высоких окон. Вдруг слышатся ленивые, смачные рукоплескания с самых задних рядов трибун, до которых не доходит свет. Девушка, нахмурившись, наблюдает, как из-за мглы появляется знакомая фигура. Именно тот парень, который чуть не ударил ее в буфете, и который приставал в клубе. — Больной придурок, — шипит Руми и хотела было подойти к нему, как ее перехватывает успевший сообразить Морро. — Пусти, я ему башку оторву! — Одной придти было слабо? — парень, улыбнувшись, спокойным шагом спускается с трибун. — Чуть что сразу подмогу зовёшь. — Заткнись, какого черта ты вообще делаешь? — Руми, зло смотря из-под спападающих белоснежных волос, всё же выбирается из хватки Морро. — Ты придурок, да? Совсем с головой не дружишь? — девушка, вплотную подойдя к парню, попыталась ударить его в скулу, но ее запястье метко ловят, до боли сжимая. — А ты всё такая же дикая, беспринципиальная, избалованная дурочка, — с ухмылкой тянет парень, смотря прямо в полный ненависти взгляд напротив. Вдруг парень отшатывается от слабого удара в грудь и, отпустив девушку, натыкается на сжимающего кулаки Морро. — Ты что-то попутал, парень, — улыбается тот, готовясь к драке. — Я с ней разобраться пришёл, а не с тобой дела выяснять, рыцарь на белом коне, — с ненавистью плюет слова он, хрустя костяшками пальцев. — Выясняй отношения с равными, а то смелый такой, — Морро, с силой толкнув девушку в сторону, дабы той не попало, зло начал наблюдать за парнем. Морро, ловко увернувшись от первого удара в лицо, попытался дать сдачи, но тут же становится пораженным метким ударом в солнечное сплетение. Тело, всё ещё не забывшее сильные удары Ллойда, отзывается на каждое прикосновение жгучей болью, не говоря уже о повторном ударе в одно и то же жгучее место. Морро, сгибнувшись, попытался выпрямиться, но тут же отшатывается от нового удара в скулу, отчего у него немного мутнеет взгляд. — Эй, козёл, не трогай его, — Руми, взяв в руки неподалёку стоящий стульчик, попыталась кинуть в парня, но стул едва задевает его. Морро всё так же нужна помощь, он еле как держится на ногах, кажись, вот-вот и осядет тяжелым мешком на плитку. Девушка, заметив, как парень вновь замахнулся для второго удара, тут же подлетает, ловя оглушительный удар за Морро, отчего, не удержавшись, падает. Парень, ухмыльнувшись, хватает ту за шиворот, притягивая к себе. — Пусти, придурок, — шипит Руми не понятно отчего: то ли от злости, то ли от боли. — Чего ты так в клубе ко мне не липла, м, крошка? — парень, ведя губами по молочной шее вверх, замечает чужую мелкую дрожь и, отстранившись, вместо испуга натыкается на лютую ненависть. — Потому что с лузерами я не тусуюсь, — шипит Руми и тут же мажет по скуле парня маленьким кулачком, после чего оказывается с рыком швырнутой в сторону, будто ничего не весит. Морро, оклемавшись, с новой силой налетает на парня, но удары оказываются настолько слабыми, что отражать их противнику особого труда не составляет. Парень, поняв какое у того слабое место, вновь ударяет в солнечное сплетение, из-за чего Морро, сгибнувшись от пронзительной боли, отлетает, ударяясь затылком о плиточный пол. — Морро? — Руми, замерев, уставилась на лежащее тело парня, не веря переводя взгляд на расползающую лужу темно-красной густой жидкости под его затылком. Девушка, превозмогая боль, тут же ползёт в сторону парня, шепча, как мантру, его имя. — Морро, открой глаза, Морро, — дрожащие пальцы отчаянно хватаются за мужскую рубашку, которая насквозь пропитана тёмной кровью. Его лицо стало белее снега, а губы, когда-то тянущиеся в беззаботной улыбке, сейчас синее неба. — Морро, если ты шутишь, я очень сильно обижусь, ты слышишь? — Руми, боясь сделать вдох, всё будит его, словно ото сна, и, вертя головой из стороны в сторону, тут же разворачивается. Тот парень давным давно выбежал. — Твою мать, — шепчет Руми, ошарашенно пялясь в пустоту, и, вновь развернувшись к парню, пытается совладать с накатывающей к горлу истерикой. Глаза словно щиплет, будто соль в веки натерли, а щеки до сих пор сухие. Девушка, положив голову на грудь Морро, вздыхает. Еле слышное сердцебиение. — Всё будет в порядке, обещаю, — Руми, кивая самой себе, тут же выбегает в коридор, прося о помощи.

***

— Что мне делать? Что мне делать? Хейли, я в полной жопе, — испуганно смотрит по сторонам парень, хватаясь за руку девушки. — Придурок, — шипит Хейли, скидывая с себя чужую ладонь. — Я тебе говорила припугнуть ее, а не лезть с кулаками на Морро. Где твои мозги? — Умолкни, — парень, рыкнув, хватает девушку за плечи, притягивая к себе. — Это ты виновата. Только ты виновата в том, что сейчас произошло. — Пошёл ты, — вырывается девушка, зло хмурясь. — Не я его до полусмерти избила. Сам виноват в том, что сдерживаться не умеешь. — цедит Хейли и, подойдя вплотную, взглядывается в испуганные глаза напротив. — Слушай меня: сейчас ты прекратишь наматывать сопли на кулак и спокойно уйдёшь. Тебя здесь не было, и ты ни о чём не знаешь. Обо всём другом я позабочусь, ты меня понял? — на что парень часто закивал. — Если хоть кто-нибудь узнает о нашем с тобой разговоре, будет плохо. А сейчас иди и не показывайся мне на глаза, — Хейли, толкнув того в сторону, раздраженно наблюдает, как парень испуганно выбегает на выход, и закатывает глаза. — Слабак.

***

В нос ударяет противный запах спирта, а белые стены будто сдавливают. В зеркале отражается жуть какая бледная девушка, что та сама себя шугается. Руми, проморгавшись, открывает кран, смотря на уходящую в трап прохладную воду. Вот бы стать водой. Не думать ни о чём, плыть по течению и не решать проблемы. Вдруг на белоснежную раковину капает крупная алая капля крови, медленно скатывающаяся в трап. Девушка, дотронувшись носа, замечает влажность, а позже, поднося кровавые пальцы к глазам, хмурится. Руми поторопилась смыть кровь, которая медленно окрашивала и без того алые губы. Наспех помыв лицо, девушка нашла полотенце и, временно позаимствовав, приложила к носу, задирая голову вверх. Похоже давление. Девушка, горько ухмыльнувшись про себя, замечает, как вибрирует телефон, оповещающий приходящее сообщение. Сил нет ни читать, ни писать ответ. Сразу, как девушка выбежала в коридор звать на помощь, Ллойд оказался рядом. Тот действовал быстро, не мешкая, за что та искренне благодарна ему. Если бы не он, девушка бы так и не предприняла ничего путного. Руми, наплюнув на всплывающее на экране телефона сообщение, вешает полотенце обратно и, убедившись, что кровотечение закончилось, выходит из уборной. Вокруг никого, лишь раздражающее пиликанье кардиографа из операцилнной палаты нарушает тишину. Руми, стеклянным взглядом мазнув по белой двери, которая закрылась, как только принесли туда Морро, и так и не открывалась, прошла к подоконнику. Нужно подышать. Девушка, завернув в нужную сторону, открывает окно и опирается руками о подоконник. Пока врачи борятся за жизнь парня, она так и не нашла себе места. Хоть она и попросила у медсестры успокоительное, после чего та заботливо ввела ей в вену седативный препарат, но даже он не помогает. В голове муть, всё то же волнение где-то внутри, а ещё сонливость. Ужасная сонливость, от которой девушка немного пошатывается. Вдруг талию обхватывают тёплые ладони, притягивая к горячему телу, и обнимают. — Я думала ты уехал, — Руми, всё же уняв волнение, расслабилась, вслушиваясь в размеренное дыхание, опаляющее оголенную шею. — Не уехал, — отзывается тот, а у той ноги подкашиваются. — Давай отвезу тебя домой. Ты уже достаточно прождала. Обещаю, утром заедем в больницу проведать. — Нет, — качает головой девушка, разворачиваясь к Монтгомери. — Я дождусь его. Не смогу спать, не зная, как он там, понимаешь? Он должен придти в себя. — Хорошо, — соглашается Ллойд и, вновь утягивая ту в объятия, успокаивающе поглаживает по спине. — Я подожду с тобой. Кстати, на первом этаже есть автомат с кофе. Могу сбегать. — Не хочу, — бурчит Руми куда-то ему в грудь. — Ничего не хочу. Давай просто побудем здесь. — Окей, побудем здесь, — улыбается парень и, смешно ероша волосы той, продолжает успокаивающе поглаживать спину вдоль позвоночника. — Я принесла кофе, — Хейли, улыбнувшись, показывается из-за угла, но тут же, ойкая, останавливается, наблюдая, как пара отстраняется друг от друга. Девушка, проморгавшись, сглотнула и протянула стаканчик. — Кофе будете? — Нет, — отвечает Ллойд, суя ладони в карманы зауженных брюк. — Ты домой не собираешься? Всё-таки темнеет, а тебе далеко отсюда. — Такси вызову, — отмахивается та, а сама мысленно обижается на открытый намёк, что парень ее до дома всё же не отвезёт. — Сам почему не собираешься? — Я Руми жду, — отвечает Ллойд, облокачиваясь о подоконник рядом с девушкой. Хейли, вовремя закусив язык, дабы не кинуть колкость, ломанно улыбнулась. Руми, наблюдая за перепалкой этих обоих, вскидывает бровь, смотря то на девушку, то на парня. Вдруг слышится какая-то возня, и врачи тут же спешат в сторону пиликающего кардиографа. Руми, нахмурившись, рванула за ними, но ее тут же останавливает медсестра, прося уйти. Девушка, лишь успев кинуть мимолетный взгляд на лежащего на кушетке парня, обмотанного трубками, беззвучно открывает и закрывает рот, не находя слов. Ллойд и Хейли тут же подлетают за девушкой, но та, развернувшись, чуть ли не до крови кусает губу. Парень видит, как у той бегают глаза, как дышит через раз и неестественно бледнеет. Ллойд видит все изменения, но не видит слёз. Видит лишь борьбу, что в ней творится, как ураганом сносит всё, в этой бесконечном волнении во взгляде напротив утонуть боится. Эта девушка сильнее всех; она ни разу не пустила слезу, не пожаловалась на жизнь, терпит сквозь зубы, а сейчас этот панцирь начинает крошиться, ее настоящую обнажает. Руми беззащитная и маленькая, она, как потерявшийся ребёнок, всё моргает, понять пытается шутка ли это. Взгляд всё тот же стеклянный, кажись, вот-вот и океан прольётся — даже Ллойду больно на нее смотреть. Монтгомери, подойдя, берёт ее за ладошку и, притягивая к себе, заключает в объятия, бережно уложив ее голову на свое плечо. — Я хочу его увидеть, — еле шевелит губами девушка, не концентрируя взгляд ни на чём. — Я не пущу тебя, — Ллойд, гладя ее белоснежные вкуснопахнущие персиком волосы, шумно вдыхает в себя аромат. Хейли, поджав губы, понимает, что вмешиваться, пожалуй, не стоит и, сказав что-то о остывшем кофе, спешит скрыться. — Мне страшно, — шепчет Руми, а сама будто не дышит, всё к горлу накатывающую истерику подавить пытается. — Всё будет хорошо, — гладит ту по волосам Ллойд, сжимая податливое тело всё ближе. Это, конечно, как-то неправильно, обещать о хорошем, пока сам ничего толком не знаешь, но он точно сейчас знает, что она нуждается в поддержке. А в голову ничего не лезет кроме жалких «всё будет хорошо». А что ещё сказать? Как успокоить, когда дрожь пробивает до костей? Ллойд прикрывает веки, всё так же не выпуская из кольцевавших рук девушку. Пара минут слышится возня за дверью, торопливый топот и громкие голоса врачей, как вдруг всё стихает. Руми, отстранившись от парня, выпутывается из хватки и, развернувшись, прислушивается. Минута гробовой тишины и дверь открывается. Девушка никого не слышит, никого не видит, лишь идёт, толкаясь навстречу, и, зайдя тут же замирает. Руми на ватных ногах подходит к кушетке и, взяв ладонь парня, всматривается в родное лицо. Морро лежит, ни на кого не реагируя. — Морро, посмотри на меня, — жалобно просит та и с непониманием наблюдает, как медсестра убирает поддерживающие жизнь парню трубки, как она же выключает переставший пиликать кардиограф. — Морро? Холодная ладонь выскальзывает из рук окаменевшей девушки, и Руми, открыв рот, с неподдельной горечью смотрит на парня. — Морро, ну открой глаза. Посмотри на меня, пожалуйста, — шепчет, а у самой по щекам первые крупные слезинки вниз бегут, скрываясь за ворот платья. — Морро, ты оставил меня? Девушка, обессилено осев на пол, начинает навзрыд рыдать. Внутри стержень с хрустом переломался, а в сердце будто дыра, язва. Это будто не с ней, а в каком-то дешёвом фильме, где всё серо и уныло. Ну не может же быть так в жизни? Не сущетствует такой тяжкой пытки, когда внутри будто органы через мясорубку пропускают. Слёзы всё льются, а он не встаёт, не обнимет, ласково «Руми» не назовёт. Он всё так же лежит, не двигается, а в девушке всё вверх дном переворачивается, рушится под натиском непосильной боли. Девушка хватается за его руку, прикладывает к щеке, пытается достучатся, всё «пожалуйста» шепчет, чужую холодную ладонь поцелуями накрывает. — Ты же обещал больно не делать, — говорит сама себе девушка, всё будит его, беззвучно просит обнять. — Прости меня, — жмурится Руми, пытаясь прекратить льющиеся без остановки слёзы, а соленые капли, пропитанные самой отчаянной что ни на есть болью, падают на его белое одеяло, такое же бледное и блеклое как он. В кабинет заходит врач с медсестрой, и та мягко поднимает девушку на ноги, пока врач аккуратно накрывает Морро белым покрывалом. Руми, задыхаясь, всё хочет ближе подойти, стянуть с друга эту ненавистную белую ткань, как ее мгновенно хватает Ллойд и, подняв, выносит из палаты, прижимая зареванное лицо к себе. — Пусти меня, — девушка колыхается в стальной хватке, пытаясь вырваться из сильных рук, но позже расслабляется и, утыкаясь носом в широкое плечо, начинает обессиленно плакать. Тот всё так же шепчет успокаивающие слова и греет в тёплых обьятиях, крепче прижимая к груди. Горло неприятно саднит из-за слёз, а дыхание напрочь сбилось. Парень, выйдя из больницы, на руках несёт ее в кинегсегг и, сводя все сопротивления к нулю, усаживает девушку на переднее пассажирское сиденье. Накрыв ослабленную девушку своей косухой, направляется к водительскому сидению. Дорога проходит в тишине, лишь тихие всхлипы слышны в салоне автомобиля. Ллойд, одной рукой притянув к себе девушку, оставляет поцелуй на виске и возвращает внимание на дорогу. Парень сам в немом замешательстве от событий. Как только его маленькая Руми терпит всё это? Как его такая маленькая девочка переносит всё? Ллойд, крепче прижав к себе притихшую девушку, вдыхает аромат персиков. Он бы всё сделал лишь бы всю ту боль, что она испытывает, забрать, присвоить себе, оставить ее в покое и обещать, что та никогда не узнает что такое боль. Эта случайность выбила из-под ног Руми всю почву, оставила задыхаться одну, заставила нырять в этой пучине терзаний. Он позаботится о своей девочке, не даст одной глотать боль.