Whatever it takes

      Этой ночью Баки снился только огонь. Жаркий, всепоглощающий, беспощадный огонь. Барнс буквально ощущал жар, исходящий от пламени, который невесомо касался его скул и лба. Было так хорошо, так спокойно. Баки просто стоял и наблюдал, как в огне уничтожается что-то, что теперь не имеет никакого смысла. Баки теперь понял, почему огонь называют очищающим.       Утром Барнс чувствовал себя прекрасно, не смотря на короткий сон. Он проснулся по будильнику, спокойно собрался и направился в медблок, где его уже ждали:       – Доброе утро, мистер Барнс, – поприветствовала врач. – Вижу, вы в хорошем настроении. Что-то случилось?       – Да, – Баки присел за стол напротив шатенки. – Можно я начну издалека? Так вот, я с собой постоянно ношу записи, чтобы в случае чего я мог вспомнить, кто я. И в этих записях было очень много Роджерса. Буквально. Он появлялся почти в каждой записи, и это, на самом деле, пугало. Раньше я боялся, что без него мои воспоминания будут нечёткими или неполными. А потом, поговорив со своим другом, я понял, что боюсь зря. И я решил действовать радикально.       – И как же?       – Сначала я просто вычеркнул любое упоминание Стива. Потом переписал то, что осталось. А затем и вовсе сжёг блокнот. Там даже была его фотография. Но её я тоже сжёг. И знаете, сейчас у меня такое ощущение… Свободы, что ли.       – Я хотела предложить вам сделать это, но чуть позже, когда станет ясно, в каком направлении двигаться, – врач пожала плечами. – Но раз вы это сделали сами, то это хорошо. Видите ли, не каждый может решиться на уничтожение своих воспоминаний. Люди боятся потерять себя. Но на деле люди являются теми, кто они есть сейчас, а не теми, кем были когда-то. Все меняются, так или иначе. И те воспоминания формировали вас, но прошлого вас. Сейчас вы – другой человек. Вы должны беречь свои воспоминания, и записи – отличная идея. Но не стоит цепляться за них. Вы так стопорите собственное развитие. Вы молодец, мистер Барнс. Решиться на такое многого стоит. А теперь я предлагаю закрепить результат. Как голова, кстати?       – После вчерашнего не болит.       – Отлично. Тогда пойдём.       На этот раз Баки не так волновался. Конечно, ему всё ещё было не по себе от всех этих датчиков, но его не привязывали, и это уже отлично.       – Что вам сегодня снилось, мистер Барнс? – врач снова села перед Баки, держа в руках планшет.       – Мне снился огонь, – честно ответил Баки, глядя на изменения показателей энцефалограммы. – Много огня. И знаете, я буквально ощущал его жар. Я понимал, что я сплю, но было не по себе немного. Невольно подумал о том, что начался пожар и я сгорю. Но всё обошлось.       – Хорошо… Так, давайте-ка вновь вспомним мистера Роджерса. Знаю, этого делать не хочется, но надо. Вы говорили что-то про падение.       – Вы хотите, чтобы я вспомнил Альпы?       – Да. Я догадываюсь, к чему это может привести, и мы готовы. Так что, будьте добры, закройте глаза и вспомните тот поезд.       Барнс послушно закрыл глаза и стал вспоминать. Холод, страх, запах пороха, крови и озона. Сердце затрепетало от ужаса и предчувствия страшного события. Двери закрываются, преграждая путь к Стиву. Баки не боится, главное, чтобы Роджерс остался жив. У него же есть щит и оружие. Главное, чтобы не было взрыва…       Который случается. Баки успевает схватиться за перекладину. Показывается Стив. В его глазах бесконечный страх и ужас. Он тянет руку, Баки делает последнее усилие, чтобы взяться за руку…       – Разряд!       Баки дёргается в кресле, ручки жалобно скрипят под сжимающимися ладонями Барнса. Мир вокруг Баки искажается, в голове набатом звучит русское «грузовой вагон». Воздействие не прекращается и Джеймс боится, что сейчас его мозги зажарятся…       – Мистер Барнс, откройте глаза, – приглушённый голос миссис Смит с трудом различается из-за оглушительного шума в ушах. – Кивните, если видите меня. Хорошо. Можете шевелиться? – через силу Баки подвигал пальцами, щурясь от неожиданно яркого света и непроходящего шума в ушах.       – Что вы с ним сделали? – донёсся знакомый голос, на звук которого Баки повернулся. Но всё было размыто, Баки не узнал человека.       – Видимо, воздействовали на часть кода. Он вспоминал про поезд… Не знаете, в коде активации есть что-то связанное с поездом?       – Грузовой вагон, – раздалось по-русски и Баки болезненно простонал. – Эй, Баки, слышишь меня?       – Слышу… – с трудом ответил Джеймс, часто моргая, пытаясь убрать пелену с глаз. – Клинт?       – Очухался, – выдохнул Бартон. В глазах мерцало беспокойство. – Господи, ну и перепугал же ты меня.       – Не только вас, Бартон, – пролепетала миссис Смит. Голос её дрожал. – Мистер Барнс, как вы себя чувствуете?       – Пить хочется, – Баки привстал, потирая глаза. – Что это было?       – Я не знаю. Вольтаж был даже меньше, чем в прошлый раз. Видимо, мы действительно задели что-то, что имеет отношение к вашему коду. Мистер Бартон, вы знаете код?       – Знаю, но произносить его я не буду! – Клинт отпрянул от кресла, со злостью сжимая кулаки. – Не сейчас, когда он в таком состоянии.       – Но мы должны проверить…       – Посмотрите на него! Он дезориентирован! Активация может привести к катастрофе.       Баки, всё ещё слышащий шум в ушах, жмурился и пытался закрыть уши ладонями. Голова гудела, живот скрутило. Врач, посмотрев на Барнса, тяжко вздохнула, соглашаясь с Клинтом:       – Вы правы, мистер Бартон. Ему надо прийти в себя. Снимите датчики, пожалуйста.       – Ты какими судьбами тут? – спросил Баки у Клинта, стараясь не шевелиться, чтобы медсёстрам было удобнее снять датчики.       – Я хотел прийти на тебя взглянуть, а тут такое… – Клинт выдохнул, помогая Баки встать с кресла. – До завтра, миссис Смит!       – Выглядишь не очень, – прошептал Баки. Тошнота поднялась и застряла в горле. Хотелось как следует блевануть.       – Получше тебя, знаешь ли. Ладно, пойдём.       Клинт вёл Баки деликатно и осторожно, ловко уворачиваясь от встречных людей, углов и колонн. Джеймса понемногу отпускало, но ком в горле никак не хотел пропадать.       – Стой, давай присядем где-нибудь, – попросил Баки, останавливаясь. Голова всё ещё кружилась. – А то ты меня потащишь буквально.       – Ладно, давай, – Клинт осмотрелся кругом, заметил колонну с выступом и прошёл туда, придерживая Баки. – Как ты?       – Голова кружится, – признался Баки, садясь. – Не думал, что меня так расплющит.       – Они полезли не в ту степь, – задумчиво протянул Клинт, потирая подбородок. – Нет, то есть, всё правильно, но по отношению к тебе немного неверно.       – О чём ты?       – Твои мозги, скажем так, в не очень приличном состоянии. Если с моим расшатанным, но, всё же, крепким рассудком можно было работать напрямую, то с тобой надо действовать деликатно. Нельзя трогать код, пока ты не окрепнешь морально. Ты понял, о чём я.       – Но ведь можно совместить одно с другим, нет?       – И чтобы ты каждый раз был вот в таком состоянии? Не стоит рисковать, Джеймс, это ни к чему.       – В таком случае моё лечение затянется, – Баки отпустило и он начал соображать быстрее. – Назначенные полгода пройдут, а я так и буду наполовину здоров.       – Тебя взяли агентом Щ.И.Т.а. Ты действительно полагаешь, что тебя вот так возьмут и отпустят? Святая простота, Бак, серьёзно. Тебя вылечат. Но ты здесь навечно. Полгода – это формальность для суда, чтобы отвязались. На деле же ты тут либо до самой смерти, либо до измены Щ.И.Т.у, что тоже приведёт к смерти. Смирись, Бак.       – Если меня будут использовать для ликвидации Гидры, я согласен на всё.       – В свете последних событий, именно поэтому за тебя и взялись.       Внезапно у Клинта зазвонил телефон. Извинившись, он взял трубку и отошёл на пару шагов. Баки же опёрся на колонну, вздыхая. Судя по тому, что Бартон был недоволен и разговаривал, активно жестикулируя, Баки понял, что разговор был не из приятных.       – Заебали уже эти дебилы… – злобно выдохнул Клинт, подходя обратно. – Извини.       – Что случилось?       – Я заказал гроб. А они мне – «мы такие маленькие не делаем». И так уже в пятой ритуалке. Ну вот что за кретины…       – Тебе необходимо сделать полноценную церемонию?       – Да. Знаю, это может выглядеть глупо или неуместно, но…       – Тебе так проще, – закончил Баки. В голове возникли слова Сэма.       – Именно. Без разницы, похороню я тело или всего лишь вещи, сам факт совершения этого важен для меня. Наверное, я эгоист, раз думаю так.       – Нет, всё правильно. Люди должны отдать дань памяти.       – Ты прав… Ну ладно, вижу, тебе полегчало. Пойдём?       – Куда?       – А куда бы ты хотел?       – Если честно, хочу просто погулять.       – Так это запросто. Пойдём, я одно отличное место знаю. Там тихо, спокойно, почти нет людей.       Клинт привёл Баки в тот самый парк, где разговаривал с Вандой. Благо, её тут не было. Бартону не хотелось бы, чтобы Ванда начала разговор на счёт него и Баки. Барнс сейчас не в том состоянии, чтобы рационально общаться на подобную тему.       – Ну, как успехи? – спросил Клинт, присаживаясь на скамейку.       – Сэм вчера водил меня к нашему приятелю из Гидры. Он подумал, что тот может знать меня. Но он ровесник Ванды, так что физически не мог со мной работать.       – Вот оно что… – Клинт напрягся. Этот парень вполне мог работать с Бартоном, что ну вот вообще никак не было хорошим известием.       – А ещё я вчера сжёг блокнот.       – В смысле?       – Я переписал всё заново без упоминания Стива, а потом и вовсе сжёг. Вместе с фотографией.       – Похвально. Ты молодец.       – Я думал, это будет сложно. Но это не так. Так странно…       – Значит, тебя настолько это всё задолбало, что ты решил действовать радикально. Умница, Бак. Нет, серьёзно. Ты действительно молодец.       – Спасибо.       У Клинта вновь зазвонил телефон. Это был Сэм:       – Не отвлекаю?       – Нет, – Клинт поставил на громкую связь, чтобы и Баки был в курсе разговора. – Что случилось?       – Наш дружок снова пришёл в себя, – Клинт недвусмысленно посмотрел на Баки, тот лишь пожал плечами, извиняясь. – Он упорно молчит, поэтому я вынужден попросить тебя об одной услуге.       – Понятно… – Хоукай выдохнул, качая головой. – Я сейчас в получасе ходьбы от штаба, успеете подготовить помещение?       – Оно было готово ещё в день задержания, так что ждём только тебя.       – Ладно, хорошо. Мне нужен чемодан. Спроси у Хилл, где он.       – Его тоже подготовили. Бартон, тащи задницу сюда. Время не терпит.       – Полчаса, Уилсон.       Бартон нажал на сброс и положил телефон в карман. Баки удивлённо уставился на Клинта, требуя объяснений.       – Что? Интересует, почему именно я должен проводить допрос? – спросил Клинт.       – Именно. Не просто же так всё это.       – Скажем так, я в этом спец. Научили в Щ.И.Т.е.       – Вас же там целый отряд должен быть таких.       – Хватает и меня одного. Ладно, хватит сидеть, пошли.

***

      Баки и Сэм стояли у монитора, который показывал изображение с камеры в допросной. Пленённый агент Гидры уже сидел внутри, пришедший в себя. Сверху на него светил яркий прожектор, остальная часть комнаты была в сумраке. Баки было не по себе от такой картины, потому что он до сих пор помнил, как сидел точно так же, в жарком луче прожектора, и ожидал чего-то страшного.       Бартон, который готовился к допросу, выглядел пугающе – непроницаемый холодный взгляд серо-зелёных глаз, чуть напряжённая челюсть. Клинт был похож на маньяка. И Барнсу не хотелось бы оказаться на месте того, кто сейчас сидит в комнате с прожектором.       – Постарайся не убить, – пробормотал Сэм, вручая Клинту внушительный чемодан. Баки догадался, что там пыточные инструменты. – Он может пригодиться.       – Не обещаю, – Клинт натянул на лицо маску Ронина и открыл дверь. Сидящий внутри агент Гидры вздрогнул и загнанно уставился на Бартона.       – Бак, ты можешь идти, – Сэм повернулся к Баки, который, словно загипнотизированный, смотрел, как Хоукай неспешно шёл к столу, ставил чемодан, вытаскивал из него инструменты и раскладывал их в ровный ряд. – Тебе ни к чему видеть то, что сейчас будет.       – Хочешь сказать, что Бартон окажется тем ещё садистом? – Баки не отрывал взгляд от монитора.       – Ты это и так знаешь. Я про то, что тебе может стать плохо от флэшбеков. Баки, я серьёзно, иди погуляй, перекуси. Тебе не зачем это видеть.       – Я останусь здесь. Посмотрим, насколько допросная система Щ.И.Т.а отличается от системы Гидры.       – Я тебя предупредил…       Тем временем Клинт ходил вокруг пленника, щуря глаза. Он пытался вспомнить, вдруг это кто-то знакомый, но память молчала.       – Базы в Нью-Йорке есть? – голос Бартона оказался чересчур громким для помещения.       – Я не буду отвечать.       – Окей, – Клинт быстро прошёл к столу, взял горелку и толстую иглу. – Думаю, ты понял, что я буду делать.       – Ты блефуешь, – гидровец явно не верил, что допросный сможет прибегнуть к такой пытке.       – Вот и нет. У тебя последняя попытка, – в ответ тишина. – Ты вынудил, – Бартон зажёг горелку, раскалил иглу докрасна и быстрым уверенным движением вогнал под кожу на костяшках. Раздался крик. – Я не блефовал, кретин. В твоих же интересах рассказать мне всё, что знаешь, если не хочешь быть истыкан, как кукла вуду.       – Да пошёл ты, – гидровец выплюнул эти слова, дёргаясь, забыв о том, что крепко связан, но в ответ пламя горелки направилось прямо туда, где всё ещё торчала горячая игла. Снова раздался крик, и пленник задёргался, стараясь уйти от источника боли.       – Я-то пойду, а ты будешь сидеть тут и страдать. Если не скажешь, конечно, – Клинт убрал горелку и вытащил иглу.       – Вы кучка дебилов, которые надеятся, что справятся с Гидрой, ха.       – Возможно, – Бартон пожал плечами, отходя к столу. – Но знаешь, мы довольно сильно продвинулись в истреблении Гидры. Ты должен это принять.       – Да, безусловно, вы молодцы. Только не понимаете, что Гидра неистребима. Она вездесуща, она могущественна. Вам не победить её.       – Неверный ответ, – Клинт взял со стола щипцы и, подойдя к пленнику, сжал его палец в щипцах с большим усилием. Громкий хруст ломающихся костей пальца перебился оглушающим воплем. – Так же будем болтать впустую, или, всё же, скажем что-то по делу?       – Одна… Одна база осталась, – ответил агент Гидры, тяжело дыша. – Оттава… Мы оттуда приехали.       – Почему на чешском говорили?       – Командир нашей группы был чехом, – пленник старался не смотреть на исковерканный палец, который был похож на мешочек. – Только я говорю, что толку от ваших попыток не будет.       – Снова чушь городишь, – вздохнул Клинт, ломая второй палец. Пленник снова заорал. – Теперь нормально? Будешь по делу говорить?       – Хайль Гидра! – за этими словами последовало ломание третьего пальца.       – Неправильный ответ, – прорычал Клинт, ударяя ручками щипцов по лицу наотмашь. В угол комнаты улетело пару зубов.       – Ты думаешь, что Щ.И.Т. применяет щадящий метод? Наивный дурачок. Я не особо следую методике Щ.И.Т.а, так как считаю её неэффективной. А вот постоянная боль, – в щипцах оказался уже четвёртый палец. Бартон будто и не замечал воплей пленника, тактично умолкая, дожидаясь, пока тот прокричится. – Она да, работает безотказно. Так что ещё ты мне скажешь?       – Защищена двумя энергетическими щитами, – пленник со слезами в голосе начал говорить. – Начальство над ней печётся, как курица с яйцами. Вам не проникнуть.       – Бип-бип, снова неправильно говоришь, – пятый палец оказался в тисках. – Ты мыслишь устарело, на дворе две тысячи двадцать третий год, хоть можешь представить, как продвинулись технологии?       – Знаю, поэтому и говорю, – гидровец попытался пошевелить сломанными пальцами. Они даже не шелохнулись, видимо, Бартон повредил ещё и суставы с сухожилиями. – Там защита лучше, чем у Щ.И.Т.а, спасибо нашим агентам.       – В Щ.И.Т.е ваши агенты? – Бартон замахнулся, но ответ не заставил себя ждать       – Нет-нет! – агент закрылся. – Нам было достаточно того, что они откопали в две тысячи четырнадцатом. Дальше – это дело техники.       – А не врёшь, сволочь? – Бартон наклонился к агенту Гидры и посмотрел ему в глаза. – Говоришь мне что угодно, лишь бы избежать увечий?       – В моих же интересах говорить правду, – но, видимо, Клинт не верил сказанному, поэтому приступил к дроблению костей пальца на другой руке. – Это правда! – вместо несвязанных криков агент начал выдавать информацию. – Кроме меня, в Нью-Йорке больше никого нет! Наша группа только была!       – Где ещё есть ваши агенты? В каких штатах?       – Я не знаю…       Бартон нахмурился и отошёл к столу. Посмотрел на инвентарь, подумал, убрал щипцы за пояс брюк, взял толстое острое шило и вернулся к пленному.       – Нет, ты знаешь, – Клинт вертел в руках шило, старясь оценить его остроту. – И либо ты не хочешь говорить, либо у тебя приказ.       – Я, правда, не знаю, – сразу после этого в правый бицепс вошло шило. Брызнула кровь. Пленник, не издав ни звука, задрожал и повесил голову, теряя сознание. Но Клинт не угомонился. Он быстро прошёл в угол комнаты, где стояло ведро с ледяной водой, и опрокинул содержимое на пленника. Тот, придя в себя, тут же заорал от внезапно нахлынувшей боли. – В Оклахоме! Город точно не помню, мы на шоссе разделились!       – Вот, уже хорошо, – Клинт с шумом бросил ведро в угол. Пленник дёрнулся от звука. – А может, ты мне ещё явки и пароли скажешь? Раз ты так уверен, что мы не сможем зайти?       – У меня их нет, они были у командира, – уже привычным движением щипцов Клинт раздробил седьмой палец. – Они, правда, у командира. Вы его прикончили! Они у него в голове, физических носителей нет.       – Даже по сетчатке и отпечатку не пройти?       – Даже. Порой навороченная база требует старинных пропускных методов. Господь… – пленник вдруг резко позеленел и его вырвало желчью. Видимо, боль терпеть уже не было сил. – Просто прикончи меня…       – Ну нет, ты мне ещё не всё рассказал.       – Всё. Местоположение штаба, где остальные агенты, особенности базы – всё.       – Не сказал по оружие внутри. Вдруг там ядерное оружие? Или, не знаю, источник энергии, который способен разнести всё в радиусе нескольких километров?       – Самым мощным, что когда-либо было в Гидре, был Тессеракт. Но вы, сволочи, его у нас отобрали, – шило вонзилось чуть выше.       – Ты не ответил на вопрос! – рявкнул Клинт, снова ударяя кулаком по лицу, уже с другой стороны.       – Нет, ничего такого… Просто очень много людей и арсенал для армии. Пушки, гранаты, техника – ничего удивительного.       – Важные документы?       – Данные о мутантах Зоковии и последних Солдатах.       – Остались ещё Зимние Солдаты?       – Даже если и остались, то какая разница, если они вас порешают, – тут же в бедро вонзился нож, который Клинт вытащил из набедренных ножен. Пленник так сильно дёрнулся, что упал вместе со стулом. Бартон, надавив ногой на стул, поднял его, и снова врезал агенту по лицу, выбивая ещё несколько зубов. Кровь из ран почти перестала вытекать.       – Где Зимние Солдаты?       – Он один, и он у вас. Остался только Сержант Барнс, но, думаю, он уже освободился от программы, – гидровец сильно побледнел, но его выражение лица говорило о том, что не намерен больше ничего говорить.       – Ладно, хорошо. Может, ещё что скажешь?       – Нет.       – Потому что больше не знаешь, или приказ?       – Потому что не хочу.       – Что ж, ладно, ты вынудил. Прибегнем к радикальным мерам. Про обнуление знаешь? – Клинт выложил весь инструментарий на стол и вытащил из бедра свой нож. – Только это будет не то обнуление. А тотальное. Ты после него овощем станешь. Последний шанс.       – Да обнуляй, мне-то что, – гидровец наблюдал за тем, как Клинт готовил электроды и подключал провода к блоку питания. – Пойдёте на базу, вас прикончат. Если наброситесь всей армией, будете повержены. Всё это бесполезно.       – Не сказал бы… Ты, действительно, многое упускаешь, – Бартон соединил электроды, проверяя напряжение. В комнате затрекотало и запахло озоном. – В общем, пеняй на себя.       Гидровец сжал челюсть, не желая больше ничего говорить. Клинт на секунду поднял взгляд к камере над потолком, словно извиняясь перед стоящим у монитора Баки, и быстрым движением прислонил электроды к вискам. Пленник задёргался, изо рта у него пошла розовая пена. Через пару секунд Клинт прекратил воздействие и посмотрел в глаза агенту. Тот был не в себе – глаза не могли сфокусироваться, голова моталась, как у болванчика. Бартон снова вылил на заключённого ледяную воду, и это немного помогло.       – Я, действительно, сказал всё, что знал, – язык у гидровца заплетался. – Лучше убей меня.       – Мне был дан приказ, чтобы я тебя не убивал. Поэтому я тут с тобой буду торчать, пока ты мне всё не скажешь.       – Но я же уже всё сказал…       – Не всё.       Клинт опять прислонил электроды к вискам, только повысил напряжение. Пленник стал содрагаться более крупной дрожью и закричал. Только вот у него настолько сильно сжало челюсть, что от напряжения сломались зубы       – Что-нибудь скажем? – спросил Клинт, наклоняясь к пленнику.       – У тебя глаза… как у маньяка, – прошептал гидровец. – Если ты с кем-то связан, то эти люди должны бояться. От тебя ничего хорошего не жди… Знаешь, ты был бы отличным…       Клинт не дал агенту Гидры договорить. За два быстрых движения Бартон выкрутил напряжение до максимума и прислонил электроды. В комнате запахло жареным, кровью и мочой. Спустя минуту Бартон прекратил воздействие. Пленник сидел с искривлённым лицом, изо рта текла кровавая слюна. Клинт схватил его за волосы и поднял лицо, на котором не читалось ничего. Хоукай буквально зажарил гидровцу мозги, лишив его возможности мыслить.       Под несуразное мычание измученного, Клинт собрал инструменты в чемодан, приглушил свет и вышел из комнаты. Как только Клинт закрыл за собой дверь, он спустил маску с лица, кинул чемодан на пол и, подняв руку, прося Сэма и Баки не подходить к нему, быстро прошёл в соседнюю комнату. На лице Хоукая не было ни единой эмоции, но глаза блестели нездоровым блеском, который пугал.       – Я вызову медиков, если, конечно, это ему нужно, – Баки кивнул в экран, где всё ещё было изображение сидящего измученного агента Гидры.       – Ему уже не помочь, – Сэм с ужасом смотрел на закрытую дверь, за которой скрылся Клинт. – Господь, он же ему мозги сварил…       – Применил гидровскую методику, – заявил Баки. – В Гидре обнуления боятся больше, чем чумы. И я даже не хочу знать, как он до этого додумался, – за дверью послышались странные звуки и Сэм, явно напуганный, рванул туда.       Увиденное Уилсона шокировало. Клинт лежал на полу в позе эмбриона, обхватив себя руками, и рыдал. Неудержимые рыдания сотрясали Бартона, он дрожал всем телом. Сэм тут же подбежал к Клинту и сгрёб его в объятия.       – Ему стоило только сказать… – голос Клинта с трудом слышался за истерическими воплями. – Стоило только сказать и меня словно подменили…       – Всё, успокойся, Клинт, – Сэм покорно позволял Бартону мочить слезами свою футболку. – Что сделано, то сделано. В конце концов, это всё в прошлом.       – Да, но он прав, Сэм, – Хоукай немного успокоился, дрожь в теле почти прекратилась. – Я опасен. Я чёртов маньяк. Рядом со мной нельзя находиться.       – Не говори глупостей, Бартон. Если бы ты хотел, уже бы давно прикончил всех нас. Так, Клинт, послушай меня внимательно, – Клинт покорно замер. – Никто тебя не винит в том, что ты сделал, и в том, кем ты был. Ты сейчас – Клинт Бартон, лучший агент Щ.И.Т.а и мой друг. Забудь о всём, что тебе наговорил этот придурок. Он мог догадаться. И это было его ошибкой. И ты, на самом деле, отлично справился. Так что давай, приходи в себя. Никому не нужно знать, что ты был в таком непрезентабельном виде. Ванда расстроится, да и Баки тоже переживает. Посмотри на меня, – Бартон поднял заплаканное лицо и встретился взглядом с ясными глазами Уилсона. – Ты – это ты. Ты нужен всем нам, какой бы сволочью ты себя ни считал.       – Ты никому не скажешь?       – Никому. Клянусь, – Сэм выпустил Клинта и поднялся на ноги. Бартон же так и остался сидеть на полу, вытянув ноги.       – Я ещё немного посижу тут, успокоюсь, – хрипло объяснил Клинт, вытирая слёзы. – Я позже подойду. Скажи Баки и Ванде, чтобы не переживали.       – Уверен?       – Более чем. Пять минут, Сэм. Просто дай мне пять минут.       – Хорошо.       Сэм вышел, тактично не раскрывая дверь нараспашку, чтобы Баки не мог увидеть Клинта.       – Что с ним? – Баки подошёл к Сэму, плохо скрывая волнения.       – Перенервничал. Всё нормально. Он сейчас посидит, успокоится, и подойдёт к нам. Пойдём, Бак. Нас остальные ждут.       Через пять минут Клинт действительно появился в комнате сбора, где сидели все Мстители и Барнс. Ванда, сидевшая к двери ближе всех, поднялась и рванула к Бартону, стоило ему появиться в дверях. Хоукаю пришлось успокоить её и почти насильно посадить на место. Сам же он встал за ней, опираясь на спинку стула. Сидящий напротив Баки тревожно посмотрел на Клинта, но тот лишь подмигнул, успокаивая. Внезапно для себя Баки покраснел, поэтому поспешил закрыться копной волос.       Спустя пару минут в комнату вошли Фьюри и Хилл:       – Какие новости, Бартон? – спросил на ходу Ник, подходя к концу стола.       – Последняя известная база осталась в Оттаве, – Клинт отошёл от Ванды и встал между ней и Баки. – Два энергощита, внутри стандартный арсенал и неактуальные документы. Явок-паролей нет, пропуск исключительно по старому методу. Все данные были у командира, которого мы уничтожили. Вход на базу по сетчатке или отпечатку пальца невозможен. Групп было две, одна в Нью-Йорке, которую мы и обезвредили, другая в Оклахоме, точнее узнать не представилось возможным. Если верить заключённому, они используют охранную систему Щ.И.Т.а, полученную в две тысячи четырнадцатом. Не думаю, что это правда, но в Щ.И.Т.е их агентов нет. Собственно, вот и всё, что удалось узнать.       – Немного, конечно, – Ник разочарованно покачал головой. – Что ж, подозрения агента Барнса подтвердились. Дамы и господа, у вас всех появились новые миссии, от исхода которых зависит наше будущее. Скотт, Шури – отправляетесь в Оклахому, работать с местным Щ.И.Т.ом. Сэм и Питер – езжайте в Оттаву на разведку.       – А что делать мне? – Ванда подняла руку. Видимо, ей не хотелось оставаться в стороне.       – Мисс Максимофф, вам поручается оставаться здесь, чтобы помочь мистеру Барнсу в его реабилитации. Если полученные данные правда, то Барнс нужен нам уже со светлым разумом, когда пойдём на базу, – Ванда, соглашаясь, кивнула.       – Если правильно понимаю, я остаюсь на базе, чтобы привести мозги в норму? – предположил Баки.       – Всё верно, – подтвердил Фьюри. – Ну а агенты Бартон и Беннер остаются в качестве поддержки, если вдруг кто-то выйдет. Вопросов нет? Отлично. Завтра каждому будут выданы детали миссий, поэтому пока можете пойти набраться сил. Все свободны.       Ванда осталась сидеть, дожидаясь, пока все остальные разойдутся. Клинт недоумённо уставился на неё:       – Ты чего? – спросил Хоукай, подходя ближе.       – Я хочу поговорить с Джеймсом. Мне надо выяснить, что с ним не так, чтобы я могла помочь.       – Ты это и так знаешь.       – Он не всё говорит. Осознанно или нет, не важно. Важно то, что его что-то тревожит. И он не понимает. Ты разве не видишь? Он растерян.       – Он недавно пережил воздействие на код, к которому не был готов.       – Тут что-то ещё... Подожди-ка, – Ванда, заметив, что Баки закончил разговаривать с Ником, подбежала к Зимнему. – Джеймс, можно тебя на пару минут?       – Что случилось?       – Можно мне с тобой поговорить с глазу на глаз? Я понимаю, что тебе не хочется, чтобы кто-то вмешивался в твои дела, но ты должен понимать.       – Я понимаю, но ты всё знаешь. Наверняка Клинт всё рассказал.       – Только то, что он знает. Об остальном ты умалчиваешь, – Баки удивлённо взглянул на Максимофф, которая торжественно улыбнулась. – Давай сядем где-нибудь, где никого нет и поговорим?       – Хорошо.       – Итак… – Ванда отвела Баки подальше от свидетелей, чтобы никто не мог помешать. – Рассказывай.       – А что рассказывать?       – Всё, о чём умалчиваешь.       – Но мне нечего говорить.       – Про Стива, например. Про код.       – Откуда ты… Чёрт.       – Не ругайся. Скрывать от меня что-либо бесполезно. Проще всё рассказать.       – Хорошо, ладно.       Баки выдал Ванде всё, как на духу – и про ненависть к Стиву, и про лечение.       – Вот оно что… – протянула Ванда. – Что ж, действительно, больше нечего. Ну тогда ладно, завтра я приду к тебе на сеанс, чтобы с моей помощью продолжить лечение. Ты не против?       – Всё, что угодно, лишь бы избавиться от всего этого.       – Ты боишься, что будет больно?       – Я не боюсь боли, как таковой. Вся моя жизнь – нескончаемая боль. Я боюсь, что наврежу кому-нибудь. Я и так был не самым лучшим парнем, особенно последние семьдесят лет.       – Ты на пути исправления, Джеймс. Тебе нечего бояться.