Whatever it takes

      Вечером того же дня Клинт вернулся домой. Он сумел уговорить Фьюри начать миссию через пару дней, чтобы все могли присутствовать на похоронах. Внутри было тихо. Следов присутствия чужих агент не нашёл, поэтому спокойно стал ждать возвращения жены. Лора вернулась через полчаса после Клинта. Увидев тень в гостиной, женщина запаниковала и достала из дверного проёма нож, который предусмотрительно положил туда сам Бартон, когда только начал работать в Щ.И.Т.е       – Хэй, Лора, это я, – Клинт, увидев жену с ножом, поднялся на ноги и вышел из сумрака. Лора же от облегчения выронила нож. – Всё хорошо.       – Господь… – Лора обняла Клинта. – Почему ты не предупредил, что возвращаешься?       – Потому что я ненадолго. Где дети?       – Я их отвезла к друзьям на ночёвку. Клинт, что случилось?       – Наташа… Она умерла, – стараясь не обращать внимания на плач жены, Клинт продолжил. – В ближайшие два дня похороны. Я скажу чуть позже, когда всё будет.       – Когда это случилось?       – Недавно, – Бартон решил не говорить всего. Лоре не нужно знать того, что они с детьми рассыпались, а Клинт и вовсе путешествовал во времени и хотел пожертвовать собой.       – Дети не переживут этого…       – Поэтому я и сказал это только тебе. Ты сможешь им сказать об этом?       – А ты?       – Я не смогу. Да и я сейчас должен уйти.       – Снова? Клинт, куда ты всё время бежишь?       – Я… Я не знаю.       – Ты растерян. Ладно, вижу, что ты торопишься. Не буду тебя задерживать, – Лора выпустила Клинта из объятий, утирая слёзы.       – Извинись за меня перед детьми, хорошо? – Клинт чмокнул Лору в губы. И сразу же он, почему-то, ощутил во рту горечь.       – Звони хотя бы, как будет минутка свободная, – Лора через силу улыбнулась. – Ну всё, беги. Будь осторожен.       – Люблю вас всех, – Клинт снова чмокнул жену, и, схватив с пола нож, чтобы его вновь положить на место, вышел из дома.       Уже в машине Клинта охватила паника и странное ощущение, что это не то место, где он должен быть. Бартон не соскучился по жене и детям. Он хотел уйти из этого места как можно быстрее. Это пугало Хоукая, ведь так быть не должно.       Мотнув головой, Клинт быстро выехал со двора, поднимая тучи пыли. Какая-то иллюзорная тревога сжимала голову раскалённым обручем. Всё тело начало мелко содрогаться, будто от холода, хотя в машине было относительно тепло.       Такой смуты Бартон не ощущал с две тысячи двенадцатого, когда его разумом и телом завладел Локи. Точнее, после того, как он был освобождён от власти Бога Обмана. Тогда Хоукай был не в себе от осознания того, что на его руках кровь его боевых товарищей, что он предатель, что он чуть не убил Наташу, чёрт возьми. Его раздирало изнутри нечто, что он не мог объяснить. И вот, когда это только-только прошло, началось снова.       Самым лучшим выходом из подобного состояния для себя Клинт выбрал употребление алкоголя в огромном количестве, чтобы мозги думать перестали, и дальнейший сон. Поэтому Бартон по дороге в штаб заехал в магазин, купил несколько бутылок крепкого алкоголя и направился в штаб. Невольно Клинт вспомнил Тони и то, как они вдвоём глушили свои неуёмные разумы в бокалах. Бартон легко улыбнулся, хоть сердце и схватило холодом потери.       Это его личный, самый сокровенный секрет, о котором знала только лишь Наташа – они с Тони были любовниками. Каким-то странным образом Старк давал Клинту то необходимое чувство умиротворения, которого не хватало после вторжения Читаури. Клинт, будучи на распутье, с тревожным разумом, бессонницей и огромным, неисчерпаемым грузом вины просто пришёл к Тони, высказаться. Слово за слово, день за днём, и они уже просыпались в одной кровати. На людях, естественно, приходилось сдерживаться, делать вид, что они просто в одной команде. И что удивительно, Старк, от которого не ожидаешь никаких признаний в любви и высоких речей, признался однажды:       – Знаешь, Клинт… – Старк легко гладил обнажённое крепкое бедро Хоукая. – Я, наверное, совсем умом тронулся, но я не хочу тебя терять.       – О чём ты? – взлохмаченный Клинт поднял голову, щурясь от света реактора.       – С нашей сумасшедшей работой несложно получить ранения или вовсе погибнуть. Мне-то ладно, я в броне, а ты…       – Уверен, что ты сможешь меня защитить, – Клинт вновь уткнулся лбом в грудь Тони. Ему хотелось спать. – Ты же всегда рядом.       – Да, я всегда рядом…       Кто бы мог знать, что Тони только однажды окажется на той стороне баррикад. Да и то, по словам самого Старка, Бартон оказался в тюрьме «для твоего же блага. Стив сейчас совсем поехал, а так хоть я буду знать, где ты и что с тобой».       Глаза защипало от непрошеных слёз. Утерев их, Клинт глубоко вздохнул. Никто не должен знать, что он размяк.       В штаб Клинт приехал почти ночью. Народу почти не было. Так даже лучше, никто не прицепится с расспросами. Единственная, кого встретил Клинт на пути в жилой блок, была Ванда. Но она тактично кивнула головой в знак приветствия, не досаждая Клинту расспросами. И за это Бартон был до глубины души благодарен. В комнате было душно, поэтому Клинт открыл окно настежь, пуская в помещение ещё холодный весенний воздух. Скинув с себя ботинки, куртку и футболку, Клинт забрался на кровать, открыл бутылку и сделал большой глоток, прямо из горла. Пить алкоголь, как воду, его научил Тони. От этого всплывшего факта Клинт заплакал, уронив голову на колени. Слёзы смочили джинсы, но Хоукаю было всё равно. Спустя ещё несколько глотков боль притупилась, стала похожа на навязчивую пульсацию в груди и где-то в мозгу. И сквозь эту приглушённость Клинт услышал тихий, но настойчивый стук. Бартон решил, что игнорирование проблемы эту самую проблему устранит, но стук и не думал останавливаться.       – Набранный вами абонент не отвечает. Оставьте голосовое сообщение… – Клинт решил изобразить из себя автоответчик, о чём мгновенно пожалел, обозвав себя мысленно идиотом.       – Бартон, я видел, что ты приехал, – за дверью раздался взволнованный голос Баки. – Открой, пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что рассказать.       Клинт прекрасно понимал, что если дверь не откроют, то Баки её просто выломает. Поэтому Хоукай, чудом не запутавшись в собственных ногах, доковылял до двери и открыл её. Холодный люминесцентный свет из коридора тут же скользнул в тёмную комнату, от чего Клинт смачно ругнулся, прикрывая глаза.       – Блять, я же так ослепну!       – Заходи внутрь, – Баки быстро сориентировался и, положив руки Клинту на пояс (сразу же покрывшись мурашками от внезапной нежности и теплоты кожи стрелка), втолкнул того в комнату. – Извини, надо было в коридоре выключить свет.       – Нет, ничего, всё нормально, – Клинт проморгался от ярких вспышек под веками и уставился на Баки. В свете ночного города лицо Барнса казалось нарисованным резкими штрихами с острыми углами. – Что случилось?       – Звонили из ритуальной службы, они выделили место для похорон. Я всё записал, – Баки сунул неаккуратно сложенную бумажку в карман Клинта.       – Спасибо.       Клинт кивнул головой, похлопал Баки по плечу и снова забрался на кровать, хватая вторую бутылку. Видимо, Хоукай ещё не совсем прозрел, так как не заметил того, что Зимний Солдат не ушёл.       – Плохой день? – тихо спросил Баки. Клинт дёрнулся от неожиданности, чудом не поперхнувшись.       – Ты не ушёл?       – Ну ты меня не прогнал.       – Дело наверняка не в том, что я не прогнал.       – Вообще… Да, – Баки прошёл к кровати и сел напротив на пол. – Я тебя в холле увидел, ты будто не в себе. Я испугался, решил тебя проведать. Всё хорошо?       – Глупый вопрос, – горько улыбнулся Клинт, отпивая из бутылки. – Прекрасно знаешь, что нет.       – Можешь рассказать? – Баки подсел чуть ближе. – Но если не хочешь, я уйду, оставлю тебя в покое.       – Да толку от моего разговора. Дом стал мне чужим, от поцелуя жены во рту горечь, а я оплакиваю людей, которым не сказал самого важного.       – Запиваешь горе алкоголем?       – Типа того.       – Мне бы так… То есть, я не пьянею. Сыворотка не даёт мне быстро опьянеть, поэтому я могу напиться лишь до лёгкого опьянения, не более. Да и то, быстро проходит.       – Ну, ты ж сверхчеловек.       – Ты тоже, – от этой фразы Клинт округлил глаза и мысленно поднял панику. – Я решил изучить твоё досье. Сверхчеловек без сверхспособностей. Неудивительно, что ты лучший оперативник Щ.И.Т.а.       – Да плевать я хотел на всё это… – Клинт мысленно выдохнул, поняв, что Барнс не докопался до сути Бартона. – Толку от моих способностей, если я могу разве что собирать ранения, проваливать миссии и предавать близких.       – Не изображай из себя придурка, Бартон. Мы все знаем, что ты лучше, чем думаешь и говоришь о себе.       Баки умолк. Клинт повернул к нему лицо, вглядываясь в резкие черты лица. Краем сознания он понял, что сейчас ему так же спокойно, как и с Тони. Только… несколько иначе. Тони постоянно болтал и грязно юморил, а Баки спокойно выжидал, пока нахлынувшие эмоции сойдут на нет, не надавливая. И в том, и в другом случае было спокойно. От этого осознания Клинт усмехнулся.       – Что? – спросил Баки.       – Нет, ничего, – Хоукай мотнул головой. – Просто забавно всё это… Не бери в голову. Иди сюда.       Баки снял ботинки и залез на кровать к Клинту, принимая учтиво открытую бутылку алкоголя.       – Не мне же одному пить, – Клинт приподнял свою бутылку. – Хотя, такую парашу только я пью.       – Вполне себе хороший алкоголь, – парировал Баки, отпивая. – Нет противного привкуса. Умеешь выбирать.       Клинт уставился на город, изредка отпивая. Тревога немного отступила, уступив место чему-то тёплому и приятному. Бартон повернул голову и увидел, что Баки смотрел на него чересчур пристально, будто любуясь.       – Любуешься? – спросил Клинт, отпивая.       – Да, – честно ответил Баки, чем вызвал у Клинта румянец на всё лицо и уши. – Вспомнил, как мы со Стивом сидели у него в комнате, думая о чём-то своём. Я смотрел на него, думая, что вижу нечто прекрасное. Но нет…       – Ты не в себе, – Клинт снова отвернулся, стараясь не выдать смущения. Было стыдно признаться даже самому себе, что Хоукаю было приятно слышать, что Барнс видит в Клинте что-то прекрасное.       – Возможно, – Баки пожал плечами, делая глоток. – Вы со Стивом похожи.       – В смысле? – Бартон аж привстал от неожиданности заявления.       – У вас есть чувство справедливости, которое вами движет. Вы оба упёрты в своей правильности. Оба рвётесь защищать близких. Но при этом ты более честен. Как оказалось…       – Ох, поверь, за мной дорога из лжи, предательства и крови.       – Ты хотя бы не отрицаешь этого. Не скрываешь.       – Это да.       – И почему ты так делаешь?       – Потому что однажды все всё узнают, зачем оттягивать этот момент.       – Вот это и делает тебя лучше Стивена.       Клинт был ошарашен. Джеймс, который всё ещё любил Стива, напрямую назвал Бартона лучшим, чем Роджерс. Кому сказать, не поверят.       – Я не знаю, что чувствую, – горько признался Баки, ставя бутылку на пол. – С одной стороны, я всё ещё люблю Стива, а с другой, я понимаю, это бессмысленно и вообще есть куча других людей, которые способны принять меня любым. Я устал от этого.       – Тебе нужно обрезать эмоции к Стиву. Потушить их, – Клинт так же отставил бутылку, присаживаясь ближе к Баки. – Мне кажется, ты боишься это сделать. Боишься, что потеряв связь со Стивом, ты потеряешь самого себя. Но это не так. Вы с ним разные люди. Да, у вас общее прошлое, но оно же не под копирку. Есть ты, и есть Стив. Абстрагируй себя от него.       – Я стараюсь! – воскликнул Баки, а Клинт увидел у него в уголках глаз маленькие блестящие слёзки. – Но я не знаю, на правильном ли я пути.       – Если ты смотришь на Стива более рационально и уже не впадаешь в истерику при разговоре о нём, значит, всё правильно.       – Может, ты и прав… Спасибо.       – Не за что.       – Есть за что. Ты тут со мной няньчишься, объясняешь очевидные вещи, а я…       – А ты просто такой, какой есть, целостный и правильный.       Теперь уже Баки зарделся. Он уставился на Клинта круглыми глазами, словно пытался осознать услышанное, потом резко отвернулся и уставился в стену. Бартон уже забеспокоился, но Баки резко вскочил, кое-как обулся и буквально вывалился из комнаты со словами «мне пора идти, спокойной ночи». Всё произошло так быстро, что Бартон ответил «и тебе того же» уже в пустоту.       До своей комнаты Баки добрался слишком быстро. Возможно, дело в том, что сердце в груди билось уж слишком часто. Возможно, что Баки просто бежал настолько быстро, как никогда в жизни. Трусливый побег от… чего? Уже придя в себя, Баки начал думать, что вообще произошло пару минут назад. Выложил Клинту всё, как на духу, вроде, лишнего ничего не сболтнул. А он – бац! – и сказал то, что хотел услышать. Баки был вне себя от раздирающих его противоречий – ему начал нравиться Клинт, но ведь у него дети и жена. А с другой стороны, стал бы он так возиться с ним…       Баки зарыдал прямо на полу, посреди комнаты. Невероятно сильные и доселе неизвестные эмоции просто снесли Джеймса и его разум, который, как считал Баки, уже никогда не будет «живым». Как же он ошибался. Святая простота! А ведь стоило всего лишь узнать правду и посмотреть по сторонам…       Баки решил, что умолчит о своих эмоциях. В конце концов, он ещё не пришёл в норму, сознание ещё не целое. Да и Клинту сейчас не до эмоций и признаний. Когда всё наладится, тогда-то он ему и скажет. Если ничего не изменится, конечно.       Этой ночью Баки снова приснился тот фиолетовый образ с крыльями. Он просто стоял напротив Баки, словно выжидая чего-то. А сам Барнс просто побоялся подойти ближе. Ему казалось, что образ, который в прошлый раз выстоял перед взрывом, рассыпется на мельчайшие осколки. Образ, как и тогда, казался хрупким. Баки не хотел его потерять, потому что ему нужно было узнать, кто же это на самом деле. Не особо верилось, что это Бартон, ведь, серьёзно, откуда у Хоукая крылья?!

***

      Клинт, оказывается, уснул практически сразу же после побега Баки. С трудом вспомнив, что было ночью, Бартон залез в карман. И да, Джеймс действительно записал всю информацию от ритуальщиков. Церемонию назначили на завтра, в двенадцать утра. Нужно было собрать всех тех, кто хоть как-то знал Наташу, да и своим нужно сказать… Помотав головой, Клинт вскочил на ноги и направился в ванную. Вчерашняя попойка сказалась помятым лицом и синяками под глазами. Ну, бывало и хуже. Кое-как собравшись, Бартон направился на выход, написав смс Шури:       – Ты где? На завтра назначили церемонию, мне понадобится помощь.       – Я сижу у кабинета, жду Баки и Ванду, – прочитав это, Клинт рванул в медблок.       И действительно, принцесса сидела у кабинета, закинув ногу на ногу. Завидев Клинта, она встала и пошла навстречу:       – Туда не заходи, Ванда творит свою магию, – Шури тактично остановила Бартона. – Они скоро закончат.       – Мне надо…       – Я поняла, тебе надо оповестить всех о церемонии. Я и Сэм этим займёмся, не переживай.       – Они вообще давно начали?       – Сорок минут назад. Что удивительно, никаких криков и воплей я не слышала.       – Уже хорошо.       Спустя несколько минут из кабинета вышла уставшая, но довольная Ванда, миссис Смит, явно удивлённая, и Баки, мрачнее тучи.       – Что это с ним? – полушёпотом спросил Клинт у Ванды.       – Пришлось действовать резко и грубо, – ответила ведьма. – Он сопротивляется.       – Никого не ранил?       – Нет.       В это время Баки стоял напротив миссис Смит, опустив голову. Со стороны казалось, что врач отчитывает Джеймса, как мальчонку. И, как оказалось, это было почти правдой:       – Мне говорят, что я цепляюсь за бесполезные факты и моменты, – объяснил Баки, когда они с Клинтом ехали на кладбище. Барнс просто увязался за Хоукаем. – А я не цепляюсь, я…       – Просто упёрся, как баран, – заключил Клинт, за что получил кровожадный взгляд Зимнего Солдата прямо в лицо. – И не смотри на меня так, ты знаешь, что так и есть. Я же тебе вчера говорил.       – Ну да…       Почти всю дорогу парни ехали молча, только на подъезде к кладбищу у Баки зазвенел телефон:       – Шури пишет, что они связались почти со всеми, – сказал Баки. – Даже до Тора смогли дозвониться.       – Это хорошо.       – А ты скажешь своей жене?.. – Баки испугался, что Клинт отреагирует жёстко, но нет.       – После кладбища поеду к ней, – на лице стрелка явно читалось нежелание возвращаться туда. – Я ей обещал. Да и дети меня давно не видели.       Ожидающий Бартона агент показал подготовленное место. Это была живописная опушка с дубами и клёнами, на которой одиноко стояло чёрное надгробие и вырыта маленькая могила.       – Провожающих будет много? – поинтересовался агент.       – Думаю, что да. Семья у этой женщины была очень большой.       – Ясно. В таком случае, если понадобится транспорт…       – Нет-нет, все доберутся своим ходом, спасибо.       – Гроб будет у могилы без пяти двенадцать, чтобы не было никакой заминки. Я правильно понимаю, что ваше прощание продлится недолго?       – Максимум – час.       – Вас понял. Тогда не смею больше вас задерживать.       Клинт вышел за территорию кладбища с внимательным взглядом Баки в спину. Остановившись у ворот, Бартон, внезапно для Баки, достал из кармана джинс пачку сигарет и закурил:       – Я, вообще, не курю, но… привычка из прошлого, – объяснил Клинт.       – Ничего страшного, – Баки встал рядом, не обращая на густой сигаретный дым. – Лишь бы погода была хорошей. Не хочется под дождём стоять.       – Погода будет отличной, – Клинт потушил бычок, смяв его кончик, и выбросил в мусорку. – Наташе нравилась такая погода – чуть прохладно, солнце и почти нет ветра. Просто идеально.       – Всё пройдёт отлично, – срывающимся полушёпотом сказал Баки, положив руку на плечо Клинту и чуть его сжав.       В ответ Бартон просто положил свою руку на руку Барнса. Пальцы у стрелка были холодными. Но не это бросило в дрожь Баки, вовсе нет. А то, как Клинт посмотрел на Барнса – словно тот был спасательным кругом, что не даёт утонуть в разрушительных эмоциях и мыслях.       – Я поеду домой, – начал говорить Клинт. – И, скорее всего, переночую там. Тебе тоже стоило бы набраться сил.       – Но…       – Никаких «но», Бак. Тебе пока рано привязываться к людям. Особенно, к таким, как я, – Баки опешил от этого, округлил глаза и не мог ничего ответить. – Я набрал Сэму, он будет через десять минут. Дождись его и езжайте в штаб. Встретимся завтра утром.       Бартон даже не обернулся, пока шёл к машине. И рванул со стоянки он так быстро, словно не хотел находиться рядом с Баки хоть ещё одну секунду. И только когда машина скрылась за углом, Баки пришёл в себя и резко выдохнул. Какого хуя Клинт творит такое?! То идёт навстречу, то отталкивает. Нет, конечно, Баки понимал, что и Клинту сейчас не хорошо, но он же не настолько бессердечный, чтобы поступать так же, как Стив.       Через несколько минут к кладбищу действительно подъехал Уилсон. Вид у него был плачевный – синяки под глазами, красные глаза и постоянная зевота. На Сэма свалилось разом куча всего, он элементарно не справлялся. Спасибо всем остальным Мстителям, в особенности Брюсу, что помогают новоиспечённому Кэпу, а то была бы трагедия.       – Бартон сказал, что тебя надо забрать, – вместо приветствия сказал Сэм, высовываясь из окна машины. – А он где?       – Уехал домой, сказал, что переночует там, – Барнс сел в машину. – А ещё он придурок.       – Слушай, если он чего-то не говорит, значит, что тебе необязательно это знать. Вдобавок, ему сейчас тоже нелегко, неудивительно, что он иногда ведёт себя… странно.       – Можно с тобой откровенно поговорить?       – Если доверяешь.       – Я не знаю, что со мной происходит, но… Мне кажется, мне нравится Клинт, – Сэм только многозначительно поднял бровь. – Но в тоже время я не могу понять, нравлюсь ли я ему.       – У него жена и дети.       – Да, но при этом постоянно меня касается. И вообще, когда мы были в Питере, мы чуть не поцеловались… В общем, я не знаю, что думать!       – Ничего не думай. Клинт довольно нестабильный в эмоциональном плане человек, особенно после Читаури. Плюс смерти Наташи и Тони, близких ему людей. Да тут даже самый уравновешенный человек поедет крышей. Так что ничего удивительного, что его так штормит. Поэтому не принимай близко к сердцу и не задумывайся. Пройдёт время и он восстановится.       Самого же Клинта дома встретила вся семья, только не радостными криками, а неловкой тишиной, изредка прерываемой всхлипами. Дочь, только завидев Бартона, бросилась к нему с рыданиями, парни же сидели, не в силах сказать и слова. Лора, видимо, уже подуспокоилась, но покрасневшие глаза выдавали её.       – Церемония завтра в двенадцать, – сказал Клинт. – Встанем завтра пораньше, надо будет собраться. Поэтому, ребята, ложитесь пораньше, чтобы мы не собирались второпях.       – Ты снова уедешь? – Лора встала с дивана и подошла к Клинту.       – Нет, сегодня я останусь с вами. На работе справятся и без меня, вдобавок, такое происшествие.       Ужин прошёл так же в тишине. Изредка кто-то с кем-то перекидывался парой дежурных фраз, но не более. Бартон физически ощущал ту тяжесть и боль, что появилась в его семье. И видимо, уже никогда не исчезнет. Особенно тяжело было Натаниэлю – быть названным в честь той, кто был тебе, как сестра. Клинт снова невольно подумал, что они все перенесли бы потерю легче, окажись он на месте Наташи.       Сон не хотел приходить к Хоукаю. Мужчина ворочался в кровати, пытаясь улечься на каких-то фантомных крошках. Резко заболела голова. Мышцы свело, в горле встал ком. Тихо встав с кровати, Клинт максимально бесшумно прошёл в ванную. На зеркале отразился его безумный взгляд, какой бывает в моменты безумной смеси боли и злости. Наверное, он никогда не простит себя за то, что не удержал. Внезапно стало холодно. Бартон сел на пол и обхватил себя руками. Он совсем не был бы против, если сейчас его кто-нибудь согрел. Или сжёг, разницы никакой. Вспомнилась прошлая ночь, когда они с Джеймсом сидели в сумраке, бок о бок. Тогда, несмотря на прохладу из окна, было тепло. Но не физически, а где-то изнутри.       Бартон тихо и болезненно простонал. Зачем он в это вообще влез? С собой не разобрался, так ещё и лезет к другому человеку. Клинт ясно осознавал, что своим поведением не делает хорошего Баки, но не мог остановить себя. Единственным выходом из этой ситуации Клинт видел только ожидание – пока Баки не восстановится, пока траур не станет легче, пока собственный разум не придёт в норму.       Плеснув на лицо холодной воды, Клинт вернулся в комнату. Не уснёт, так хоть полежит спокойно, никуда не рвясь. И всё-таки, забавно, что за такое короткое время, по сути, чужой человек стал чуть ли не самым родным.       Утром сборы прошли спокойно. Дети без проблем проснулись, никто даже не ревел, прося поспать ещё пару минут. Лора на удивление крепко держалась и Клинт про себя удивился этой женщиной – на её плечах столько груза, но не смотря на всё это, она со всем справляется.       Когда семья Бартонов приехала на кладбище, бо́льшая часть приглашённых уже была на месте. Ванда сразу же, как только заметила прибытие Бартонов, побежала к ним, утешать Лору и детей. Подошедшие следом Сэм и Баки поздоровались с Клинтом.       – Как ты? – спросил Сэм. – Выглядишь уставшим.       – Полночи не спал. Никак не мог.       – Понимаю. Как Лора, дети?       – Вне себя. Неудивительно, она была нам как родная…       Баки тем временем удивлённо смотрел на пришедших людей. Тут были и Мстители, и многие агенты Щ.И.Т.а, монархия Ваканды так же прибыла. Барнс не ожидал, что столько людей знали Наташу. Клинт же ходил туда-сюда, теребя манжеты чёрной рубашки. Лора безуспешно пыталась его успокоить, параллельно с этим успокаивая то и дело начинающих плакать детей. В воздухе висело тяжёлое ощущение угнетения и боли. Люди переговаривались между собой, но делали это неуверенно, будто боясь чего-то.       Внезапно Клинт громко вздохнул, выпрямил спину и подошёл к надгробию. Шёпот тут же утих, воцарилась полная тишина:       – Я премного благодарен всем вам, что пришли почтить память прекрасного бойца, удивительной женщины и просто хорошего друга, Наташи Романофф, – уверенно начал Клинт. Голос на удивление был чётким и громким, но волнение выдавали дрожащие кончики пальцев. – Как вам всем известно, Наташа пожертвовала собой для победы в страшной войне. Ценой своей жизни она принесла нам ценнейшую составляющую, без которой половины из нас здесь не стояли бы. Можно много говорить о том, каким человеком была Наташа, но вы и так это знаете. Но, скорее всего, мало кто из нас знает, что мы все, здесь стоящие, были для неё семьёй. Каждый из тех, с кем она сражалась бок о бок, являлся для неё частью семьи. И она пожертвовала собой ради нас всех. Да, пусть у неё и не было кровных родственников, но наша с ней связь сильнее, чем кровные узы. Для каждого из вас она была тем человеком, что всегда придёт на выручку, сможет выслушать, дать совет или защитить. Я надеюсь, что каждый из присутствующих здесь поймёт, осознает и примет ту жертву, невосполнимую жертву, которую принесла Наташа. Пусть война и закончилась, но надо помнить о тех, кого мы лишились. Я надеюсь, что мы с вами сделаем этот мир лучше, чтобы почившие могли гордится нами. Чтобы мы были достойны этой жертвы. Мы должны сделать мир таким, чтобы больше не было жертв, чтобы никто извне не смог нас сломить. Наташа – настоящий герой, не испугавшийся смерти, во благо всех нас. Мы должны стать такими же героями, чтобы смотря оттуда, сверху, наши с вами герои были преисполнены гордостью за нас. Чтобы они могли быть уверены, что всё не напрасно. Чтобы таких жертв больше не было. Наташа не достойна этого мира, так пусть мы будем достойны её жертвы. Все мы должны держаться вместе, чтобы звание «семья» было не пустым звуком… – Клинт сморгнул непрошенные слёзы. – Спасибо вам всем.       Клинт опустил голову и чуть отошёл от надгробия. Присутствующие молча отдали честь. Дальше Клинт был будто в вакууме. Происходящее было диким сюрреализмом. Бартон запомнил только какие-то обрывки событий – вот вереница людей подходит к могиле, чтобы бросить ритуальную горсть земли на маленький гроб из красного дерева. Вот кто-то вытирает слёзы, кто-то кого-то обнимает, Натаниэль плачет в голос, Лора утирает слёзы, которые никак не хотят останавливаться. Клинт думает лишь о том, что семья у Наташи самая настоящая.       В себя Бартон пришёл уже после церемонии, когда основная масса людей разошлась. Рядом остались только Сэм и Баки. Лору, которая так и не смогла успокоиться, вместе с детьми, любезно подвёз до дома Фьюри. Подошедший чуть ближе Уилсон положил руку на плечо Клинта, чуть сжимая, обозначая своё присутствие:       – Ты держался просто отлично, Клинт, – в полголоса сказал Сэм. – Ты сказал правильную вещь.       – Ей бы не понравилась подобная официозность, – ответил Клинт, сглатывая. – Но по-другому я не мог.       – Нет, нет, всё отлично прошло. Ты поступил самым правильным образом. Я думаю, она гордится нами.       – Иначе всё бессмысленно.       – Тебя подождать? – Сэм отошёл на шаг назад, отпуская Клинта.       – Нет, вы с Баки езжайте, я позже присоединюсь.       – Не задерживайся.       Сэм направился к машине, зовя Баки с собой. Тот же не мог сдвинуться с места. Он смотрел на Клинта, который того гляди сам умрёт от неисчерпаемой боли и с ужасом понимал, что ничем не может помочь.       – Бак, пойдём, – Сэм подошёл к Барнсу, привлекая внимание на себя. – С ним всё будет нормально, не бойся.       – Я на него смотреть без слёз не могу…       – Бартон сильнее нас всех, – искренне сказал Сэм. – Он справится. Не может не справиться. Пойдём. Ему надо побыть одному.       Когда Баки и Сэм отъезжали в штаб, Барнс краем глаза заметил, что к Клинту подошёл Паркер.       – Эм, мистер Бартон, сэр, – неуверенно начал Питер.       – Слушаю тебя, – Бартон повернулся к Паркеру.       – Я бы хотел узнать о мисс Романофф получше. Я же её толком и не знал, а мистер Старк о ней почти ничего не рассказывал. Мне сказали, что вы её знали лучше всех.       – Вот оно что… – Клинт сел на землю рядом с могилой. – Присаживайся, Питер. И давай на «ты», хорошо?       – Но мистер Бартон… – начал Питер, но его осёк Хоукай.       – Клинт. Я хоть и гожусь тебе в отцы, но я для тебя друг в первую очередь.       Питер ещё долго сидел рядом с Клинтом после рассказанной истории. У Паркера глаза горели восторгом.       – Она была потрясающей… – выдохнул Паркер. – Просто потрясающей.       – Это точно…       – Спасибо большое, Клинт, – Питер вскочил на ноги, явно воодушевлённый. – Спасибо большое, – и Паркер вдруг бросился обнимать Клинта.       – Было бы за что, пацан, – с улыбкой ответил Клинт, отвечая на объятия Паркера. – И будь умницей.       – Конечно!       Бросив взгляд на надгробие, Питер побежал к ждущему его Скотту. Клинт остался один. На улице уже смеркалось, кругом была тишина, только сверчки трещали.       – Ты счастливица, Нат, – прошептал Бартон, вставая на колени перед надгробием, и касаясь его руками. – У тебя отличная семья. Но извини, родная, мне пора идти. Я ещё приду, не скучай.       На прощание протерев ладонью высеченные в чёрном граните даты и поправив горы цветов, Клинт, с трудом сдерживая слёзы, покинул кладбище.       Ехать домой ему не хотелось, как и возвращаться в штаб. Клинту хотелось как следует в голос поплакать и выпить, отвести душу. Поэтому он направился в свою холостяцкую квартиру, в надежде, что её не взломали и не обчистили.       Баки начал названивать Клинту вечером, когда тот так и не вернулся в штаб. Сэм, конечно, попытался объяснить Баки, что Бартону нужно побыть одному, но Джеймс был чертовски упрям. Путём нехитрого допроса (хотя задавание одного и того же вопроса нельзя назвать допросом) Сэма Баки выяснил адрес, куда мог уехать Клинт. На всякий случай набрав номер ещё раз, привычно выслушав долгие гудки без ответа, Баки поехал по указанному адресу. И каково было его удивление, когда увидел, что Бруклин никак не изменился. Барнс мог бы поискать свои со Стивом бывшие квартиры, но сейчас было не до этого.       Плутать по тёмным переулкам пришлось недолго – квартира Хоукая находилась в относительно спокойном квартале Бруклина. А вот поискать саму квартиру пришлось – в подъезде была непроглядная темнота, а фонарик Баки не взял, понадеялся на благоустройство района. И вот, когда квартира была найдена, Баки на секунду задумался, а надо ли сейчас как-то беспокоить Клинта. Но и оставлять его в таком состоянии нельзя. Поэтому Баки тихо постучал. В ответ тишина. Баки постучал снова. Невольно вспомнилась позапрошлая ночь, когда Баки так же стучал в дверь комнаты Клинта. Но нет, в ответ всё так же была тишина. Баки горестно вздохнул и тихо заговорил:       – Судя по твоей двери, она тут с начала времён, типичная картонная дверь, которую даже мальчишка снести может, – Баки усмехнулся, вспомнив, как хилый Стив, будучи рассерженным, однажды пробил кулаком похожую. А потом ходил с лангетой, поскольку Роджерс заработал трещины на пальцах. – Я знаю, что ты меня слышишь, Клинт. И я понимаю твоё желание никого не видеть, ни с кем не говорить и прочее. Но… Я просто не могу оставить тебя в таком состоянии. Я не могу видеть, что ты терпишь эту боль в одиночку, не позволяя кому-либо помочь тебе. Ты воспринимаешь эту боль, как должное наказание за свои поступки, но это не так. Ты не заслуживаешь этого всего. Да, пусть ты и подонок, который совершил много плохого, но ты уже искупил свою вину, давным-давно. Хватит с тебя всего этого. Мне кажется это странным – всем помогаешь, а сам не позволяешь помочь тебе. Помнишь, что ты мне говорил? Что я не один. Так вот, Клинт, ты тоже не один. Ты говоришь мне то, чего сам избегаешь. Я не понимаю, почему ты так делаешь, но так нельзя. Ты всем прикрывал спины, теперь пришло время прикрыть спину тебе. Ты помогал остальным заглушить боль, теперь пришло время помочь тебе. Клинт, пожалуйста…       Вдруг дверь резко открылась. В проёме стоял взъерошенный Клинт, чья кожа в слабом сумраке казалась болезненно-белой. Яркие от боли и слёз глаза страшно мерцали. Бартон смотрел холодно, не отводя глаз и редко моргая. Казалось, что он вот-вот сорвётся и то ли заплачет, то ли станет избивать Баки. И Джеймс был готов ко всему, но только не к тому, что Клинт закроет глаза и броситься обнимать Баки, утыкаясь лицом в плечо. Баки ощутил, как одежда становится мокрой от слёз.       – Я никогда не прощу себя, – срывающимся от слёз шёпотом сказал Клинт. – Она должна была выжить. Она обещала всем нам. Она поклялась мне…       – Некоторые клятвы нельзя сдержать, Клинт, – Баки обнял Клинта, поглаживая его по волосам. – Порой приходится совершать подобные вещи.       – Я не знаю, как жить с этим грузом… Я просто не смогу.       – Сможешь. Сэм сказал, что ты сильнее нас всех, и я в это охотно верю. Да и потом, ты нужен всем нам. Твоя жена, дети, мы со Мстителями, в конце концов. Мы без тебя не сможем. Я без тебя не смогу. Клинт, пожалуйста…       Баки с трудом сдержался, чтобы не заплакать вместе с Бартоном. Джеймс физически ощущал всё то отчаяние и боль, и ему было страшно. Клинт не должен испытывать всё это раз за разом. Это надо прекратить, и Баки сделает всё возможное, чтобы помочь ему.       – Может, зайдём внутрь? – прошептал Баки, продолжая гладить Клинта по волосам. – Замёрзнешь.       – Да, конечно, – Клинт отстранился, выдыхая. Быстро утерев слёзы, Бартон пропустил Баки внутрь. – Будем сидеть в темноте, у меня сгорела проводка.       – Не страшно, – Джеймс уже адаптировался к темноте. Он повесил куртку на крючок и прошёл вглубь. – Так даже уютно.       – Не стремишься к свету?       – Вся моя жизнь прошла во тьме, я уже привык.       – А надо стремиться. Будешь больше видеть.       Клинт сел на диван, подтянув ноги к груди и обхватив их. Баки сел рядом, касаясь плечом плеча.       – Что дальше? – спросил Баки.       – Надо продолжать начатое, – ответил Клинт. – Разгромим базу, тебя вылечим и будет всё прекрасно.       – Слишком оптимистично.       – Иначе никак, Бак. Хоть что-то хорошее должно быть в нашей жизни.       Парни замолчали. Баки сидел, ощущая себя довольно неловко рядом с Бартоном, который сейчас не слишком адекватен от происходящего. Но хотя бы Барнс сможет не допустить глупостей, если будет рядом. А он будет. Клинт хоть и не говорит, но он ему нужен. Бартон устал бороться один.       Пока Баки думал о чём-то тревожном и насущном, Клинт благополучно уснул, положив голову на плечо Баки. Тот же приобнял Хоукая, утыкаясь носом в мягкие волосы. Баки с улыбкой отметил, что от волос Бартона пахло озоном. Забавно.