Whatever it takes

      Утром следующего дня Клинт проснулся с болью во всём теле: голова и глаза болели от слёз, горло – от криков, мышцы – от неудобной позы. Бартон даже не запомнил, как уснул. И только он хотел повернуть голову, чтобы осмотреться, он понял, что не один. Рядом с ним кто-то лежит. Точнее, это Клинт лежал на ком-то. На Баки. Сержант, несмотря на довольно тяжёлое тело Бартона на себе, спал совершенно спокойно, глубоко и ровно дыша. На лице были едва заметные синяки под глазами и сжатые губы.       Клинт резко покраснел и попытался встать, чтобы не разбудить спящего Джеймса. Только вот это не получалось сделать, потому что Баки держал Клинта за поясницу железной рукой с явным намерением удержать на себе. Поэтому Клинту ничего не оставалось, кроме как убрать железную руку со своей спины. Баки продолжал спать.       Бартон понемногу вспоминал вчерашний вечер. Как кричал от боли, только зайдя в квартиру, как к нему приехал Баки, как они стояли в обнимку у двери. Джеймс даже в такое время не оставил Клинта одного. «Стиву стоило бы поучиться умению быть рядом» – невольно подумал Клинт, подходя к окну. Небо затянуло светло-серыми тучами, из щелей тянуло мерзкой прохладой, от вчерашней погоды не осталось и следа. Клинт бездумно вынул сигарету из полупустой пачки и закурил. В голове будто рубильник выключили – ни единой мысли, полная пустота. Одно Клинт понимал точно – память Наташи он почтил. Бартон смотрел куда-то в пустоту неба, ухмыляясь. Довольно странное ощущение зародилось где-то у сердца. Оно было несколько тёплым и щекотущим, иррационально выделялось среди всего того спектра, что чувствовал Клинт в последнее время.       – Что-то не так? – за спиной раздался хриплый полу-шёпот Баки, который ещё не до конца проснулся.       – У меня в груди странное чувство… – медленно ответил Клинт, нервно поглаживая нижнюю губу большим пальцем. – Оно не похоже ни на что, что я испытывал за последнее время.       – Это как-то связано с Наташей?       – Нет, наверное… Не знаю. Чувство, будто что-то в груди распирается, а рёбра это сдерживают. Не похоже на приступ, сердце работает, как обычно. Это нельзя назвать спокойствием, но и тревогой тоже не назовёшь.       – Ожидание?       – Да, возможно, – Клинт потушил наполовину выкуренную сигарету о пепельницу. – Только вот ожидание чего? Кого? – Бартон развернулся лицом к Баки, выдыхая оставшийся дым. Барнс не без радости заметил, что от вчерашнего пугающего блеска глаз не осталось и следа. Только усталость омрачала своим следом красивое лицо Хоукая.       – Со временем всё выяснится, – Баки подошёл ближе. – Ты как?       – Всё болит, – честно ответил Клинт. – А ты почему остался?       – Ты уснул у меня на плече, я не захотел тебя будить.       – Ты мог уложить меня на диване и уехать. Я бы не проснулся, раз я не заметил, как ты поменял наше положение.       Баки зарделся. Честно говоря, ему просто не хотелось уезжать. Клинт был такой тёплый и, чёрт возьми, нежный, что у Баки сердце зашлось. Бросить уязвимого к кошмарам Клинта в этой тёмной холодной квартире одного Баки просто не мог.       – Я просто не захотел, – ответил Баки, стараясь не смотреть на Клинта, ощущая его льдистый взгляд на себе.       – Ладно, не буду тебя вопросами донимать, – Клинт посмотрел на время. Было раннее утро. – У нас есть время спокойно перекусить. Как ты на это смотришь?       – Я «за».       – Отлично. Собирайся.       На улице было теплее, чем казалось – всё-таки до календарного лета оставалось всего лишь несколько недель. Для Клинта время будто замедлилось. Его сковало какое-то опустошение вперемешку с облегчением и гнетением. Не заметить этого Баки не мог:       – Что с тобой? – спросил он, подходя ближе. Барнса бросило в дрожь от понимания, что он касается рукой руки Клинта, настолько близко он подошёл.       – Не знаю. Вроде бы я понимаю, что этап закончен, но есть чувство, что самое сложное ещё впереди.       – Думаешь, провалим миссию?       – Дело не в ней, в Мстителях я не сомневаюсь. Я про что-то более личное, скажем так.       – Ты хоть успокоился на счёт Наташи?       – Сделанного не изменить. К жизни я её не верну, так что мне просто необходимо принять это. Поэтому, да, я успокоился.       Клинт привёл их с Баки в кофейню на окраине Бруклина. Джеймс не думал, что увидит что-то, что останется с довоенного времени, но он ошибался. Это была та самая кофейня, куда часто ходили они со Стивом, когда у кого-нибудь появлялись свободные деньги. Сидя у окна, Стив постоянно что-то рисовал, забывая обо всём. Вспоминал об окружающем мире только тогда, когда кофе уже остыл, а Баки уже чуть ли не засыпал. По словам Роджерса, аромат кофе, атмосфера и красивый вид за окном его вдохновляли. Баки тогда лишь улыбался. Теперь же прошло много времени, атмосфера из тихой превратилась в шебутную, вид из окна удручал плотной застройкой. Единственное, что осталось, – аромат кофе. Видимо, он тут навечно.       – Что-то вспомнил? – спросил Клинт, садясь за стол в углу помещения. Явно для того, чтобы им никто не мешал. Несмотря на раннее время, посетителей было довольно много.       – Мы здесь со Стивом часто сидели, – ответил Баки.       – Если тебя что-то беспокоит, мы можем уйти.       – Нет-нет, не нужно, всё хорошо, – Баки в порыве желания успокоить Клинта взял его за руки. Бартон тут же замер, глядя в глаза Баки. Ни испуга, ни неприязни. Это радовало Барнса. – Извини, – Баки тут же убрал руки, спрятав лицо за волосами.       – Всё хорошо, Джеймс, – голос у Клинта был спокойным, словно действительно ничего не случилось. – Что будешь?       Баки в очередной раз понял, что с Клинтом очень легко. Бартон легко переходил с темы на тему, умело обходя неловкие или неприятные моменты, чтобы собеседнику было приятно общаться. А Баки же всё время внимательно смотрел на Клинта. Не таким он его запомнил с две тысячи шестнадцатого. Тот Клинт был какой-то задорный, в глазах мерцал интерес к происходящему. А сейчас, помимо того, что у Бартона похудело лицо и мимика стала более богатой, он сам будто бы переродился – стал более поджарым, голос изменился, стал бархатным и чуть ниже, движения стали резче и увереннее. Это был другой Клинт, но Баки знал, почему так случилось. И чёрт возьми, Бартон изменился в лучшую сторону.       – Опять рассматриваешь? – спросил Клинт, отпивая обжигающий двойной эспрессо.       – Ты изменился с две тысячи шестнадцатого. Я тебя помню не таким.       – Сам знаешь, время меняет людей.       – Да, но… ты похорошел, – Баки усмехнулся, увидев, как быстро краснеет Клинт, хотя делает вид, что его это ни капли не смутило.       – Уверен, что и ты похорошеешь, когда всё это дерьмо закончится. Только волосы не обрезай. Тебе идут, – теперь уже Баки покраснел. А Клинт всего лишь усмехнулся.       Парни приехали в штаб без пяти девять. Их встретила злая Ванда:       – Какого дьявола вас где-то носит?! – воскликнула ведьма. – Джеймс, ты же знаешь про лечение, почему пропускаешь?       – Я не пропустил, Ванда, – спокойно ответил Баки, направляясь к лифту. – У меня в запасе ещё пять минут, я успею дойти.       – Почему вы приехали вместе? – полушёпотом спросила Ванда у Клинта, следуя за Баки.       – Он приехал ко мне и так вышло, что переночевал у меня, – Максимофф округлила глаза, но Хоукай тут же успокоил её. – Мы были на моей холостяцкой квартире, так что ничего криминального.       – Ты говоришь об этом так спокойно.       – Ну а что мне, кричать надо? Ты только посмотри на него, он доволен происходящим. Если сегодня его результат будет лучше предыдущего, то пусть так и будет. Ему нужна помощь, Ванда. И он её получает оттуда, откуда только сможет. Ну, и раз он видит помощника во мне, то почему бы мне ему не помочь.       – А что ты?       – Он мне тоже помог. Вчера, когда он приехал. Я думал, с ума сойду в этих стенах, а потом появился он и… Он просто был рядом. Этого для меня было достаточно.       – Ты мог бы сказать об этом любому из нас, Клинт!       – Я не хотел никого тревожить, поскольку у всех куча дел, помимо того, чтобы меня успокаивать. Наша с Баки помощь обоюдна и мы пока справляемся.       Ванда чуть сощурила глаза, словно пыталась увидеть несказанные Бартоном слова. Но лифт звякнул, двери открылись и они втроём, с Баки впереди, направились в кабинет со ставшим привычным креслом. Клинта в кабинет не пустили медсёстры, сказав, что лишние глаза им ни к чему. Бартон, конечно, не понял, почему на самом деле его не пустили, но раз надо, значит, надо. Хоукай сначала сел на стул рядом с кабинетом, но, посидев пару минут, рванул к Нику. Уже подходя к кабинету директора, Клинт увидел Сэма в боевой готовности и с щитом в руке:       – Уже разъезжаетесь? – спросил Клинт.       – Ну да. Ты же уговорил Ника на однодневную отсрочку для похорон. Собственно, похороны были, поэтому мы и разъехались.       – Ты один пока? Где Паркер?       – В квинджете, готовится к отправлению. Я же получал ценные указания от начальства. Ты сам как?       – Как видишь, жив-здоров. Да что со мной будет…       – За тебя все переживают, Клинт. Не будь эгоистичным раздолбаем, подумай и о других, хорошо?       – Я не Роджерс.       – Именно. Ты лучше, – Клинт усмехнулся и обнял Сэма. Уилсон же незамедлительно ответил на объятие. – Мне пора. Если что случится, я на связи.       – Удачи. Берегите себя.       Сэм отсалютовал и направился к выходу, а Клинт зашёл в кабинет, даже не постучав. Ник наверняка уже в курсе, что Бартон направлялся к нему.       – Какие новости, агент? – спросил Фьюри, закрывая дверь, явно, чтобы не подслушали.       – Смотря у кого. У меня отлично. У Барнса, вроде, тоже.       – Знаешь, Клинт, мне очень не хочется отправлять тебя на ликвидацию, – Хоукай запаниковал. Если Фьюри обращается к нему по имени, значит, будет очень серьёзный разговор. – Там могут быть люди, причастные к твоему, так скажем, прошлому. Тебя могут узнать и уничтожить.       – Но Ник, ты же сам подстроил, что я якобы умер. Чтобы Гидра от меня отстала.       – Ты очень сильно рискнул во время допроса. Тот человек мог тебя знать.       – Но он не узнал! Я же не дурак, идти на допрос с открытым лицом.       – Я хочу исключить все риски, Клинт. Я уже потерял Наташу и я не хочу потерять тебя, – Клинт сглотнул. Каким бы бессердечным не казался Фьюри, он, на деле, очень чуткий и заботливый. Наташа с Клинтом для него, как дети. И даже если горя потери никто не видел, Клинт прекрасно знал, что Ник так же вне себя от боли.       – Я ничем не рискую. Ну сам подумай, за время моей «смерти» для Гидры, там сменилось поколения два. Мало кто там остался, кто имел дело со мной. У них на слуху Барнс. Легенда же. Зачастую помнят первых, а не последних.       – Там может быть твоё дело. Если кто-то узнает?       – В это просто не поверят, у меня слишком идеальная репутация.       – И всё равно! – Ник схватился за стол, оперевшись. – Ты мне нужен здесь.       – Я им тоже нужен! Я Мститель, Ник!       – Мстителей уже нет. Остались только вы с Брюсом.       Клинт глубоко дышал, стараясь не сорваться. Ник был упрям, но Клинт был упрямее. Бартона не переспорить, если он что-то решил.       – Мстители переформировались, – начал Клинт, чуть успокоившись. – И я, и Брюс, и Баки, – мы все новые Мстители. Я им нужен.       – Но при этом четверо из вас остались здесь.       – Пока не будет новостей от команды разведки.       – Ты уверен, что они будут?       – Более чем.       Теперь замолчал Фьюри. Он понимал, что Клинт упрётся. Бартон – это человек, который получит своё, пойдя на всё.       – Чёрт с тобой, ладно, – выдохнул Фьюри. Он устал спорить. – Но будешь в арьергарде. И не думай, что я не узнаю.       – Я и не думаю. Я знаю. Спасибо.       Клинт развернулся и пошёл прочь. Конечно, слушать Фьюри он не будет, но и лезть на рожон тоже не станет. Как карта ляжет. Естественно, он по обыкновению, будет в поддержке, но если будет необходимость, пойдёт в пекло. В голове возникли воспоминания о битве за Нью-Йорк: каждый был важен, каждый делал свою работу. И не смотря на то, что натворил Клинт под влиянием Локи, его всё равно приняли, ему всё равно доверились. Это удивляло. И по сей день удивляет.       Думая о чём-то своём, Клинт не заметил, как снова пришёл к медблоку. Череду мыслей прервал крик. Клинт резко пришёл в себя и рванул к кабинету. Внутри он был уже за секунду. Увиденное его очень испугало – Баки, привязанный к креслу и окутанный красной пеленой, вырывался и кричал. Ванда, сдерживающая его, сжала зубы и чуть ли не плакала. Показатели же аппарата не превышали обычных значений. Вдруг Ванда опустила руки, краснота исчезла. Баки обессиленно обмяк в кресле, а медсёстры бросились поднимать ведьму с пола. Клинт ошарашенно стоял в проходе, не в силах двинуться. Миссис Смит, сильно побледневшая, вжалась в кресло. Руки, что вцепились в планшет, мелко дрожали.       – Что тут было? – в полголоса спросил Клинт.       – Я немного не в ту сторону пошла, – ответила Ванда, отпивая воду.       – В каком смысле?       – Стала копать во времени с сороковых по девяностые. Думала, может, там есть что-то, что нам поможет… Но я ошиблась.       Раздался всхлип. Всё так же прикованный к креслу Баки бесшумно плакал, уставившись в потолок. Тихая и сильная потревоженная боль разыгралась с новой силой, разбудив все страхи, которые, как все полагали, давно ушли.       – Кто-нибудь… – тихо позвал Баки. – Пожалуйста…       – Джеймс, слышишь меня? – Клинт подскочил к креслу и стал освобождать Барнса. – Успокойся, ты не один. Расслабься и иди на мой голос. Всё хорошо, ты в безопасности, – осторожно, чтобы не спугнуть и так перепуганного Баки, Клинт обхватил ладонью лицо Джеймса. – Возвращайся, Джеймс. Всё закончилось. Всё хорошо, – Клинт понимал, что делал. Пусть и со стороны казалось, что он бормочет какую-то чушь, но на самом деле Баки сейчас видел не потолок кабинета с яркими лампами, а длинный тёмный и холодный коридор. И Баки сейчас просто шёл на зовущий его голос. Точно так же когда-то давно звали самого Бартона. – Джеймс, возвращайся. Я жду тебя. Всё хорошо, ты в безопасности.       – Клинт? – глаза у Баки вдруг просветлели. Барнс неверяще уставился на Хоукая, – Это ты? Что случилось?       – Все вопросы потом, хорошо? Вставай, осторожно.       Спустя двадцать минут, когда все немного отдохнули и Баки была насильно всучена кружка крепкого кофе, миссис Смит начала объяснять, что же случилось:       – Мисс Максимофф удерживала нас в старых воспоминаниях, чтобы мы могли провести поломку кода. Но что-то пошло не так – то ли мистер Барнс стал сопротивляться, то ли просто нелепая случайность. Но каким-то образом у нас случилось что-то сродни обнулению. Мы смогли подчистить код, но вместе с этим мы, к сожалению, потревожили то, чего трогать не стоило. Мистер Бартон, что вы говорили ему?       – Я просто позвал его.       – В каком смысле?       – Вы видели его глаза? Он не видел. Точнее, он видел то, что окружало его чаще всего в прошлом – тьма. Он ощущал себя одним и звал на помощь. Поэтому я и звал его, чтобы он вернулся оттуда.       – Он был под гипнозом?       – Типа того. Это что-то вроде шокового состояния или приступа. Я не знаю, как объяснить.       – В любом случае, мы избавились от половины кода.       – Так быстро? – голос Баки раздался откуда-то с угла комнаты. – Всего-то пару дней прошло.       – Эффект домино, – ответила врач. – Задев что-то одно, мы запустили реакцию. Она бы и дальше продолжалась, но что-то в коде имеет более значительный вес. Из-за этого наши планы немного поменялись.       – Когда Джеймс сможет избавиться от кода? – спросил Клинт, вспоминая избавление от своего кода. Не хотелось бы так мучать Джеймса, но, видимо, придётся.       – Если перестанет сопротивляться, то в течении двух недель, при условии, что мы ещё работаем в направлении мистера Роджерса       – Два дела сразу?       – Вам необходим мистер Барнс со здоровым разумом. И чем скорее, тем лучше, – миссис Смит пожала плечами. – Таков был приказ директора, насколько я могу понимать.       – Боюсь, что дольше, – сказала Ванда. – Джеймс слишком сильно привязан к Стиву. И там точно потребуется не две недели, и не два месяца.       – Первоначальной задачей было избавление от кода, – начал Клинт. – Так и работайте в этом направлении, что мешает.       – Джеймс и мешает, – ответила Ванда. – Он пытается защититься, как только мы начинаем копать чуть глубже, – Клинт обратил внимание на Баки, который сел в кресло глубже и повесил голову, словно испытывая вину. – Мы не знаем, что делать.       – Знаем, но боимся, – уточнила миссис Смит. – Мы можем задеть мозг на физическом уровне. Это недопустимо.       – Вот оно что… – Клинт скрестил руки на груди, задумавшись. – Ладно, придумаем что-нибудь. Будете продолжать?       – На сегодня хватит, – хором ответили Ванда и миссис Смит. Баки покачал головой, соглашаясь.       Баки, несмотря на потрясение, довольно резво сбежал из кабинета. Ванда хотела увязаться за ним, но её остановил Клинт:       – Он напуган, – объяснил Хоукай. – Не думаю, что тебе стоит сейчас с ним разговаривать, пока он в таком состоянии. Давай лучше я?       – Думаешь, сможешь ему объяснить?       – Мой-то код сломан. Ванда, я был на его месте, я знаю, что он сейчас чувствует. Моя с ним беседа не помешает никому. Возможно, даже поможет. Давай я хотя бы попробую?       – Будь осторожен, Клинт, – Ванда сжала ладонь Клинта. – Вы нам нужны.       – Я знаю.       Клинт последовал за Баки. Тот сначала пробежался по всему штабу, словно пытаясь найти место, чтобы скрыться, а потом убежал в жилой блок, где его и догнал Бартон:       – Баки, можно с тобой поговорить?       – Не сейчас, Клинт, – Баки старался не срываться на крик. Он был зол. – Можно я хоть одну ёбаную минуту побуду один, без ковыряния в мозгах хоть каким-то образом?       – Я просто хочу сказать тебе, что тебя никто не винит.       – Я себя виню. В слабости и покорности.       Бартон остановился, недоумевающе глядя на Барнса. Тот же понурил голову и зашёл в свою комнату, заперевшись изнутри.       Вот оно что. Баки просто думает, что он слабак, раз не может пройти через это всё, не может отсоединить себя от Роджерса, от кода, от своего же прошлого. Клинт горько улыбнулся. Баки хотя бы пытается это сделать, в то время как Клинт в своё время даже не думал отгородиться от прошлого. Ему было страшно.       – Знаешь, Бак, ты не слабак, – Клинт, как бы невзначай, начал говорить, достаточно громко, чтобы Баки услышал через дверь. – В своё время я не хотел лишаться прошлого, не смотря на то, каким ужасным оно было. Я думал, что потеряю самого себя. Но потом оказалось, что это всё пустое. Ты – это опыт прошлого и твоё настоящее. Твой опыт состоит в борьбе и это, на самом деле, очень многого стоит. Ты – борец. Ты боролся и продолжаешь бороться за себя. Ты хотя бы понимаешь свою проблему. Я же попросту не понимал её и воспринимал попытки вторжения в свой разум не как благо, а как вред. Я думал, что из меня снова сделают марионетку… – Клинт заткнулся, боясь, что проболтается про бытие Зимним Солдатом. – Короче, ты в любом случае молодец. Но Ванда и миссис Смит правы – ты упираешься. Не знаю, воспримешь ли ты совет от такого придурка, как я, всерьёз, но всё же… В общем, просто расслабься и плыви по течению. Сейчас твоих врагов нет и все хотят тебе блага. Да, тебе больно, но это боль во избежание бо́льшей боли. Потерпев сейчас, ты избежишь гораздо бо́льших проблем потом. А потом и вовсе будешь смеяться над тем, каким идиотом был… Ладно, не буду больше тебя донимать. Если вдруг станет скучно, мы с Вандой у Брюса. Приходи, если что.       Клинт быстрым шагом покинул жилой блок, до последнего надеясь, что Баки пойдёт за ним. Но нет, Джеймс остался у себя. Барнс сидел у двери на полу, оперевшись спиной о стену. Он беззвучно плакал, позволяя слёзам течь. Хоть Баки и дышал ровно и спокойно, истерика бушевала внутри, выходя через слёзы. Будто сквозь пелену Баки слышал Клинта и он буквально представлял, как тот стоит у двери и, улыбаясь, рассказывал всё, как на духу. Страх и ненависть стихли, уступая место щекотящему чувству где-то в груди. Баки сравнил Клинта с солнцем. Это показалось Джеймсу смешным и он тихо засмеялся. Тревога в груди утихла.

***

      Джеймс пришёл в лабораторию Беннера через час после ухода Клинта. Барнс, как только вошёл, увидел сидящих на столе Клинта и Ванду, которые заинтересованно наблюдали за хлопотящим перед препаратами Брюсом. В воздухе царил плотный, почти физически ощущаемый гул, правда, негромкий, поэтому на мозги не давил. Баки осмотрелся вокруг, смотря, куда бы можно присесть, и не нашёл ничего лучше, чем присоединиться к Ванде и Клинту. Баки, стараясь не потревожить никого, осторожно сел рядом с Вандой. Только остаться незамеченным ему не удалось и гул прервался хоровым «привет, Баки». От своих дел, правда, никто не отвлёкся.       Оглядываясь, Баки про себя с усмешкой отметил, что Клинт и Ванда хорошо смотрятся вместе, особенно в чёрно-бордовой гамме, в которую эти двое были сейчас одеты. На Клинте была чёрная обтягивающая футболка, чёрные штаны и берцы до середины голени. На плечах Ванды был лёгкий бордовый жакет, прикрывающий хрупкое тело, одетое в чёрную блузку. Бёдра скрывала плиссированная юбка чуть ниже колена, а на ногах были изящные сапоги на невысоком каблуке. Эти двое были красивы. Баки даже невольно засмотрелся.       – Пялиться некрасиво, – упрекнула Ванда, продолжая наблюдать за хлопотящим Брюсом.       – Я не пялюсь, я любуюсь, – оправдался Баки, отворачиваясь. На щеках загорелся румянец.       Баки вообще поймал себя на мысли, что его стали окружать красивые люди. Может, это связано с тем, что его теперь не преследовал страх. Может, это давно забытая привычка искать везде красоту, которую привил Стив. Баки не знал, да и знать не хотел. Мир вокруг становился лучше, зачем что-то ещё выяснять.       Время в лаборатории прошло быстро. Брюс, оказывается, работал над аппаратом, который может регенерировать ткани в десятки раз быстрее, чем это могут другие аппараты. Когда Брюс начинал какой-то эксперимент, он это говорил вслух, попутно объясняя в понятной форме, что он сейчас будет делать и с какой целью. Барнсу стало ясно, почему Клинт и Ванда наблюдали так внимательно. Это всё действительно было интересно. Где-то под вечер у Клинта звякнул телефон. Пришла смс от Сэма. Клинт прочитал её и убрал телефон. На беззвучный вопрос он ответил «всё нормально, разведка началась. Все целы». Все облегчённо вздохнули и продолжили заниматься своими делами.       Когда Брюс тактично прогнал зрителей, Ванда, потирая глаза, отправилась к себе. Она чмокнула Клинта в щёку, кротко обняла Баки и убежала в жилой блок. Клинт же, пойдя следом, окликнул Баки:       – Пойдёшь?       – Не хочу. Я пойду прогуляюсь. А ты иди.       – Я тогда с тобой пойду.       – Думаешь, я сбегу? – Баки начал злиться, но ответ Клинта его обезоружил.       – Нет, я просто хочу побыть с тобой.       Вот так просто – Клинт хочет быть рядом с Баки. Этого Барнс не ожидал, хоть ему и было приятно. Но с другой стороны, разгорающаяся симпатия к Клинту вносила смуту. Баки и хотелось, чтобы Клинт был рядом, и хотелось, чтобы Бартона не было так много. Эта неопределенность бесила до скрежета в зубах.       На улице было достаточно тепло, несмотря на позднее время. В воздухе пахло чем-то неуловимо сладким и терпким, словно пытаясь сказать, что лето совсем близко. И несмотря на резкие порывы ветра, парни несли куртки в руках. Баки искоса поглядывал на татуировки Клинта, поражаясь детализации и масштабности.       – Я уже не удивляюсь тому, как ты пытаешься не палиться, – с улыбкой заметил Клинт.       – Я просто только сейчас понял, что у тебя настолько классная татуировка.       – Пока был в Японии, сделал. Вообще, японцы довольно строго относятся к татуировкам, могут даже заподозрить тебя в принадлежности к якудза.       – И тебе было плевать?       – Я сам в некотором роде якудза, так что отчасти эта татуировка оправдана. Ну и ещё она классная.       – Да уж… Покажешь полностью как-нибудь?       – Конечно. Потеплее будет, надену безрукавку, налюбуешься.       Баки улыбнулся и кротко вздохнул. Он-то хотел прикоснуться к рисунку, узнать, изменилась ли структура кожи от чернил, ощущить мышцы под своей ладонью… Когда горячо стало не только на лице от смущения, но и в животе от давно забытого и постыдного чувства, Баки мысленно отвесил себе подзатыльник. Не об этом надо сейчас думать, не об этом. Хотя мысли об этом и были очень приятны.       Прогуливаясь по набережной, Баки себя поймал на забавной мысли о том, что его жизнь становится лучше. Да, у него проблемы, у его близких проблемы, но это не идёт ни в какое сравнение с тем, что было на протяжении семидесяти лет, пока Барнс был у Гидры. Всё указывало на то, что Мстителей и Баки в частности ждёт успех. И Барнсу в это охотно верилось. Не может же всю жизнь быть плохо, верно?       Парни встретили закат на набережной. Небо окрасилось в фиолетово-оранжевый, вода будто светилась изнутри, тени стали длинными и размытыми. От воды веяло ароматом свежести. Городские шумы чуть приутихли.       – Погодка прелесть, – вздохнул Клинт, упираясь локтями об ограждение и смотря куда-то вдаль, сквозь горизонт. – Ни в какое сравнение не идёт с питерским холодным ветром. Интересно, как там у них сейчас?       – Чуть холоднее, чем здесь, я думаю, – усмехнулся Баки, становясь рядом. На мгновение Баки вернулся в Санкт-Петербург, на Невский, где он почти ощутил дыхание Бартона на вкус. От этой мысли побежали мурашки по спине.       За мыслями о чём-то Баки и не заметил, что Клинт внимательно изучает его лицо. У Клинта чесались руки, настолько хотелось провести по высоким чётким скулам кончиками пальцев. У Джеймса было аристократическое лицо, подобный типаж Клинт видел в некоторых книгах-самоучителях по рисованию.       – Тебя Стив рисовал? – не задумываясь, спросил Клинт.       – Что, прости?       – Не был у Стива натурщиком? У тебя красивая внешность, наверняка, приятно изображать на бумаге подобное.       – Может, и рисовал, но мне не показывал, – Баки пожал плечами и повернулся спиной к воде. – Он вообще старался не оставлять рисунки, чтобы я не мог их посмотреть.       – А хотелось бы?       – Немного. Стив на просьбы показать мой портрет, если он есть, возмущался. Возможно, что моего портрета у него и не было, а мне не говорил, потому что не хотел расстраивать. Толку сейчас говорить…       Баки горько вздохнул и умолк. Клинт продолжал смотреть на Баки, внимательно его изучая, как вдруг у Бартона зазвонил телефон. Хоукай взял телефон в руки, посмотрел на вызов и… засунул телефон обратно. Баки недоумённо смотрел на это, пытаясь понять, почему Клинт так поступил.       – Лора, – ответил Клинт. На лбу у него выступила глубокая морщина. – Не хочу с ней говорить.       – Что случилось? – не задумываясь спросил Баки, но тут же залепетал, – Если не хочешь говорить, не нужно…       – Я просто… Не знаю, как объяснить, – задумчиво начал Клинт. – Понимаешь, я ощущаю себя чужим в своей семье. Приезжаю туда и понимаю, что они все стали мне чужими. Это не моё место, не мои родные. Каких-то былых эмоций я уже не испытываю, нет этой… теплоты, что ли. Я раньше был довольно нежен к Лоре и детям, а потом что-то пошло не так. Я, конечно, догадываюсь, в чём может быть причина, но не её надо сейчас решать. Эмоции сейчас сыграют злую шутку, если начать разбираться с ними.       – О чём ты? – Баки искренне не понимал, о чём говорит Бартон, но сердце уже начало заходиться в тахикардическом припадке.       – Ты ещё не понял? – Клинт посмотрел Баки в глаза, словно пытаясь сказать всё одним взглядом. – Ты мне нравишься, Баки. Но сейчас это не важно. Надо думать о твоих мозгах и Гидре, засевшей в Канаде. Мои переживания подождут.       Баки думал, что случился атомный взрыв – ничего не чувствовал, ничего не понимал, сердце билось настолько сильно, что, казалось, пробьёт грудину. Джеймс просто не мог в это поверить.       – Я… Тебе нравлюсь? – Баки просто не верил в то, что услышал.       – Да. Но это совсем не нужно ни тебе, ни мне, по крайней мере, сейчас. Поэтому…       – Поэтому ты хочешь вот так просто взять и плюнуть на эмоции?       – Нет. Просто я расставил приоритеты. Сейчас во главе угла стоят твои безопасность и здоровье и устранение Гидры. Остальное может подождать.       – Но я же…       – Тоже испытываешь ко мне чувства? – Баки так испугался этих слов, что аж дёрнулся. – Не пугайся, Бак, я это уже давно понял, ты не умеешь сдерживать эмоции. Это не плохо, просто… Правда, не об этом надо сейчас думать. Подумай сам – ты нестабилен, где-то рядом Гидра, надо разобраться с чувствами к Роджерсу. Столько дел, а ты переживаешь на счёт чувств ко мне, учитывая тот факт, что я уже принял все это и пытаюсь разобраться с первоочередными проблемами. Я хочу тебе помочь, но не потому что ты мне нравишься, а потому что я просто хочу помочь. Без всякого на то подтекста.       – Ставишь мою безопасность выше своих чувств?       – Да.       Баки стоял, громом поражённый. Впервые за всю его жизнь кто-то поставил его выше себя. Кто-то задумался о его состоянии, а не позорно сбежал от его проблем. От осознания того, что кому-то он небезразличен, в глазах защипало, а в груди сладостно затрепетало. Баки не знал, куда себя деть, поэтому просто резко обнял Клинта, пряча лицо у него между шеей и плечом. Клинт, который не удивился реакции Джеймса, обнял его в ответ:       – Не все люди эгоисты, как Стив, – полушёпотом сказал Клинт.       – Забудь про Стива, – выдохнул Баки, сжимая Клинта в объятиях крепче. – Этот мерзавец не заслуживает упоминания.