"Laguna solare"

Предложение сделано, и оно принято. Дата свадьбы назначена. Всё уже обсудили. Не вижу причин больше задерживаться в этом роскошном, удушливом, давящем сегодня на меня особняке. Да и не желаю. Хочу вырваться на свободу и Ала с собой увести. Избавить от липкой, отвратной, пугающей, и обещающей мерзости взгляда, что лижет его весь этот вечер. Меня почти выворачивает от того, что я вижу, и я наступаю решительно на свой страх. И я давлю его. Это МОЙ бро. Мой! И я его заберу. Алисия смотрит на меня обиженно и с удивлением - ну конечно, она же не замечает, что происходит. А Ал глянул вдруг с такой благодарностью, что у меня ёкнуло сердце. - Мы почти половину суток в дороге. Алисии необходим отдых, - я поднимаюсь решительно из за стола. - Кофе? Сигары?... Какие предпочитаете? - он издевается. Небрежно бросает нам эту фразу, откинувшись на спинку кресла и полуприкрыв наглые и уверенные злые питоньи глаза. Какие сигары?? Нам с Тёрнером на двоих тридцать шесть. Откуда нам в них разбираться? Паскуда. Я знаю только "Cohiba", и то потому, что их курит мой старикан. - "Olor Dominicano", по мне, предпочтительней. Кубинские всё же слишком уж простоваты и архаичны. Не люблю, знаете ли, однобокость, хоть и выверенную годами. Мне нравятся эксперименты. Ну и пусть Доминикана лишь на втором месте по популярности, но я б предпочёл непривычный вкус. По мне, скатанная мужчиной сигара гораздо достойнее той, что скатала на своей ляжке какая-то кубинская... леди. И, собственно, то, что покровные листья из Коннектикута, Бразилии, Никарагуа там или Мексики, меня лишь привлекает. Начинка же из первоклассных сортов. Никарагуанские, из местных листьев, неплохи, средняя крепость и, на мой взгляд, достаточно мягкий вкус, этакие, эммм… сладковато-пряные. Не скажу, что я афисионадо со стажем, но некоторые пристрастия всё же имею, - слышится протяжно- ленивый и нагловато-пренебрежительный низкий бархатный голос. Я чуть не поперхнулся от неожиданности. Тёрнер тягуче-плавно встаёт вслед за мной. Питон не сводит с Александра голодного и сосущего душу взгляда. Я не понимаю, как этого не замечают другие. Не видят того, что вижу я. Гравино трахает Алекса, не прикасаясь. Он явно имеет его в своей голове. - Но мистер Кейн прав. Нам пора, наконец, и откланяться. Милые дамы... - Тёрнер игриво и галантно целует хохочущим женщинам пальцы. Мы все выходим во внутренний двор, где бурно прощаемся. Альберт Лоренцо крепко жмёт мне ладонь и похлопывает по плечам и спине, а вот Алексу руку не тянет, да и тот не спешит за рукопожатием. Так они и расстаются, не дотронувшись друг до друга ни разу. В навязанном нам семейством Гравино лимузине мы не сказали ни слова, словно бы сговорясь и понимая друг друга. Ал всю дорогу смотрел в окно, да и я старался не кидать на него взгляды. Незачем. Не в этой машине. Но как только я захлопнул за нами дверь и повернул громко щёлкнувший в тишине замок, её запирая, Алекс шумно протяжно вздохнул и, практически привалившись спиной к косяку, сполз, садясь на пол. Я тут же уселся рядом. - Ты заметил? Он смотрит задумчиво перед собой. Мне кажется, я сразу понял, о чём он, и только киваю. – Я в какой-то момент подумал, что он разложит меня прямо на столе... Ал прикрывает глаза. Я сжимаю его затянутое в серую ткань очередных стильных брюк колено. - Маа. Я буду с тобой на свадьбе… Но я тебя умоляю. Если это семейство ещё раз пригласит нас на ужин – езжай без меня. Я не поеду туда… к нему… - и Ал вдруг заваливается на меня, и я еле успеваю поймать его плечи, зажав их ладонями. - Кейн. Я прошу тебя… Будь со мной рядом все эти дни. Мне страшно… Если бы я так отчаянно не желал быть с тобой всё это время, я бы уехал прямо сейчас. Плевать на Сицилию. - Поехали! Я сейчас вызову нам такси! - меня трясёт нервной, адски безумной и жуткой дрожью. Но я уверен в себе. - Неет. Поздно. Да и не следует. Не стоит. Это уже решено. Но ты присматривай за мной. Ладно? Не теряй из виду. - Ты чего?? - я испугался совсем уж безудержно. – Он не посмеет! Он не посмеет!! - А ты и правда в этом уверен? - Александр смотрит не на меня. Вбок куда-то. Как будто бы безучастно, но точно увидев свою судьбу. - Эй! Эй! Ты чего?? Я Алисии всё расскажу! - я ору на него, потому что мне страшно. - Маа. Она не поверит. Отец же... Ты только сглупишь. - Он не рискнёт. Ничего он не сделает. Ты наш друг. Ты с нами приехал и с нами уедешь, - говорю я, немного придя в себя и успокоившись. – Я с тебя глаз не спущу. И если что-то… Хоть что-то покажется мне подозрительным или странным, мы тут же уедем. Насрать на Сицилию. Этой ночью мы просто уснули, обнявшись, и я ни о чём его так и не попросил. Утром нас разбудил телефонный звонок, и это стало традицией на ближайшие пять дней. Алисия прощебетала, что выезжает и будет ровно через тридцать минут. Пришлось вылезать из постели. Моя девочка приезжает за нами на точной копии того мини-купера, что дожидается нас на Спрингфилд-авеню в Ньютоне. Даже расцветка точно такая же. Алый, с белой крышей и двумя белоснежными полосами на аккуратном капоте. Мы едем к морю. Александр, на удивление для увидевшего Средиземное море в первый раз, отлично плавает, не уступая в этом Алисии. Они на пару уплывают так далеко, что я еле вижу их головы, покачивающиеся на волнах. Ал частенько ныряет и не всплывает так долго, что у меня каждый раз ноет сердце от волнения за него. Это наша лагуна, любимая с детства. Раньше нам хватало одного покрывала и пары сэндвичей на целый день. А теперь нас ожидает шикарнейший ланч. В корзине-боксе для пикников нашлось множество интересного - сыры, виноград, яблоки, зелень, Prodotti crudi* (Брезаола, Коппа, Лардо, Вентричина, Кулателло Прошутто крудо, Панчетта и даже Сальсичча). Ммм… Вкуснота. Алисия озаботилась парой красного "Nero d’Avola" и белого "Catarratto". Конечно - всё самое лучшее для дочери Альберта, блять, Лоренцо. Но сейчас я не хочу думать о нём. Нам хорошо. Мы валяемся на покрывалах, попивая неспешно вино из стеклянных бокалов на длинных тонких ножках, и наслаждаемся солнцем, ветром и видом, ну, и обществом друг друга. И пусть когда-то сицилийские вина не считались самыми изысканными - они хороши. Да, они не для медитации. Но они утоляют жажду и заставляют кровь бурлить совершенно по-сицилийски. Знаете, как называют хорошее вино на Сицилии - "Корпозо", "вино с телом", ну, то есть "с формами". - Алекс, ты обгоришь! Иди сюда, - Алисия хочет намазать Тёрнера кремом, и тот с грацией кошки к ней перебирается, огибая расставленные приборы и корзину с едой. Иногда мини-купер Алисии кажется мне прорвой, бездонной пропастью, в которую можно засунуть всё что угодно. Четыре гитары, например, и четырёх человек. Я рад за Алекса, но мне так его не хватает... Во второй половине дня мы уезжаем. Так много солнца всё же не нужно нашим бледным телам коренных жителей Британского Королевства. Алисия нас довозит до дома и, чмокнув обоих, обещает заехать за нами через пару часов. Мы собираемся погулять по городу, где прошла светлая часть моего детства. Алекс сразу ныряет в душ, приглашающе не закрыв дверь за собой, а я размышляю, успеем ли мы сделать мною задуманное или нет, но всё же решаю, что лучше сейчас не спешить. Я боюсь, что он оставит следы на моём теле, а светить синяками засосов на шее мне сейчас совсем ни к чему. Поэтому я просто иду за ним и беру его ртом, позволяя после ему ответить мне тем же. Коммуна провинции Агридженто Ликата - торговый порт, расположенный в устье реки Сальсо, на западном побережье залива Джелы. Это один из самых древних городов Италии. Тут есть на что посмотреть. Весь город из камня, больших серо-розовых блоков. В том месте на набережной, где расположен наш дом, шумно и оживлённо: снуют разносчики пиццы на велосипедах, причаливают яхточки и катера. Мы внизу, у подножья невысокой горы, на которой построен город. Двух-трёхэтажные домишки под прямыми или чуть скошенными оранжевыми черепичными крышами лепятся тут настолько близко друг другу, что иной раз два человека не разойдутся на узких улицах. Для того, чтобы попасть в центр города, нам придётся подниматься, петляя по причудливо переплетающимся улочкам, сменяющимся на лестницы и арки, проделанные иногда прямо в домах. Но городок не особо большой, а мы никуда не спешим. Алекс разглядывает всё с неподдельным интересом, а когда наконец мы добираемся до исторического центра с многочисленными дворянскими дворцами, церквями, памятниками и живописными улочками, его восхищению нет предела. Центр и сердце Ликаты, Пьяцца Прогрессо, его завораживает, а Городской дворец с часовой башней просто изумляет. Он застывает надолго у каждого здания. Мы с Алисией не мешаем ему наслаждаться. Мы сами соскучились по этому городу, где столько гуляли вместе, держась за руки. Дворец Вердераме Наварра и Артуро Вердераме, дворец Ре Грилло и театр «Ре Грилло», Парко-делле-Вилле-Либерти, церковь Св.Франциска, собор Санта-Мария-Ла-Нуова... Мы гуляем до позднего вечера, ненадолго присаживаясь, чтобы выпить чудесного кофе или поесть мороженого. Жарко, и есть не хочется совершенно, но я понимаю, что дома захочется точно, и в попавшемся по дороге небольшом супермаркете затариваюсь нарезками сыра и сыровяленого мяса. Также беру пару совершенно одуряюще пахнущих помидоров. Больше нам и не надо. Возле нашего дома я знаю чудесную булочную и маленький винный магазин в подвале соседнего дома. Мы так же неспешно спускаемся вниз. Сумерки пока ещё еле заметны, но я знаю прекрасно, как неожиданно здесь темнеет. Темнота накрывает вас мгновенно и неожиданно, а Алисии ещё ехать. У нас она остаться не сможет. На Сицилии так не принято - мы ещё не женаты, так что мы мило прощаемся возле стоянки с её мини-купером и идём с Александром в подвал за вином. Я купил красного "Cusumano", "Nero d'Avola", а Ал выбрал "Solerno Blood Orange", сорокаградусный фруктовый ликёр. Дома мы не спеша переоделись в мою одежду, причём Тёрнер придирчиво порылся в моём шкафу, а я надел что придётся – драные шорты из старых джинсов и вытертую майку без рукавов. После титанических трудов, за которыми я наблюдал с интересом, Алекс выудил рубашку в полоску и светлые брюки. Пижон. Когда он оделся наконец, я от души хлопнул его по вёрткому заду, а он рассмеялся беззлобно и поцеловал меня легко и нежно. Нам некуда было спешить. Ночь была нашей. На кухне мы не спеша выпивали какое-то время, смакуя закуски. Алекс болтал не переставая, хотя я заметил, что он редко бывает таким уж разговорчивым с чужими ему людьми. Он часто замыкался в себе, как тогда, в нашем доме, когда Алисия всех привезла. Но оставаясь со мной, он так почти не делает. Вот и сейчас его такой желанный мной рот не закрывается. Он делится впечатлениями. Я только рад послушать о стиле барокко, о Финтии - тиране Агридженто, основателе города, о греках и финикийцах, попеременно владевших Ликато, о стиле либерти – самом характерном стиле строений дворцов, о Филиппо Ре Грилло (архитекторе)– ученике Эрнесто Базиле и обо всём, что его впечатлило. Он сверкает глазами и в запале жестикулирует, выводя в воздухе формы руками, в одной из которых зажат пузатый стакан. Алекс, конечно, любитель выпить, но сегодня его не берёт. Я ловлю его совершенно трезвый взгляд, брошенный в порыве повествования на меня. Я смотрю в ответ так, что Тёрнер замолкает на полуфразе, отставляет небрежным жестом стакан, из которого он, не заморачиваясь особо поиском в нашей кухне ликёрных рюмок, глушил адски крепкую жидкость, и поднимается с высокого табурета, на котором он вертелся, покручиваясь на крепкой заднице, одетой в мои брюки. Я сижу на диванчике у стены. - Маа?.. - он расстёгивает пуговицы на рубашке. Это выглядит как невъебически крышесносный приватный танец. Подходит этой танцующей, необъяснимо возбуждающей, отключающей мозг походкой. - Пойдём в душ. Думаю, я тебя заболтал… Он срывает рубашку и усаживается мне на бёдра, уперев согнутые колени в спинку диванчика, обнимая ими меня. Он знает, как меня моментально заводит его гладкая грудь. Я с шумом тяну в себя воздух. Хочу огладить её ладонями, почувствовать твёрдые мышцы и эти почти совсем незаметные выпуклости с крошечными сосками, но он не даёт. Ловит нереально сильными пальцами мои кисти и разводит их в стороны. Нагибается и мягко, но напористо целует меня в губы. - Пойдём в душ, - шепчет он мне настойчиво. - Я потный и пыльный. Для тебя хочу быть чистым. Никаким больше. Слышишь меня, Майлз? Он снова целует меня, обжигая мне губы сладким и маслянистым вкусом выпитого ликёра. Послевкусие поцелуя Ала - сухое и жгущее, как испаряющаяся на солнце роса или как кислота, сжирающая плоть. - Я потом. Ты первый. Ал непонимающе заглядывает мне в глаза. – Что? Что случилось? - Всё в порядке. Нормально. Мне просто нужно немного уединения. Ал непонимающе моргает. - Зачем? Ты же не девушка? У тебя же не может быть… - Я хохочу от этого неожиданного предположения так, что бьюсь головой ему в обнажённую грудь. Алекс мне неуверенно улыбается. - Ты не хочешь там быть со мной больше? Мой хороший. Мой больше чем бро. Ты совсем испугался. - Ал, - я наконец заставляю себя стать серьезным. - Послушай. Я тоже тебя хочу. Ну, как ты, когда… я услышал, что ты хочешь меня в себе. Ты же мне не откажешь? Или откажешь? Тут я сам уже пугаюсь того, что сказал только что, и заглядываю ему виновато в глаза: - Ну, когда ты сказал, что… Хочешь меня в себе чувствовать. И тут мне опять становится страшно. Тёрнер завис. Он невидяще смотрит перед собой, застыв, словно каменный Будда. - Алекс! Ал! - мне совсем уже плохо. - Ты чего? Не хочешь? Да? Не нужно. Слышишь? Забыли. Ты что? Я так сказал… Я выгляжу уж совсем бледной испуганной тварью. Он вдруг подносит мои руки себе к лицу и накрывает его моими ладонями. Долго держит так, а потом отрывает и целует попеременно каждую. Нежно-нежно. И я вижу, как вдруг заблестели его глаза. В них что, слезы?? Александр целует меня, а потом, шмыгнув носом и коротко мне кивнув, резко поднимается и уходит. Я смотрю ему в спину. Чёрт! В дверном проёме я вижу, как он вытирает глаза. Бляяяять. Он мне сердце порвёт в клочья. Уже порвал. Я сижу минут десять, вертя в руках недопитый бокал, пока Александр не возвращается, но на кухню он не заходит. Лишь смотрит пристально на меня, а потом поднимается в спальню. Это так странно – чувствовать собственные пальцы внутри себя, и поначалу чертовски жжёт, но я не хочу сделать Алексу больно, да и сам не хочу боли, и постепенно сжатые мышцы растягиваются, и я привыкаю. Алекс лежит на нашей кровати, приподняв себя на согнутых локтях, и встречает меня встревоженным взглядом. Член у него стоит, словно Вандомская колонна в Париже. - Нет. Я не передумал, - я ободряюще ему улыбаюсь и укладываюсь на спину на своё любимое место, по левую руку от Александра. Он тут же надо мной нависает и мягко целует, повернув голову набок. Забирает мои губы в свои. Поцелуй длится долго. Алекс нежен. Но вот он отрывается от меня и тихонько толкает в плечо, намекая на то, чтобы я повернулся. - Не так, - я опять ему улыбаюсь. – Лицом к лицу. Ал распахивает поражённо глаза. Хмурится и закусывает губу. Что творится у него в голове? Но мгновением позже он просто наваливается на меня, прижимаясь грудью к груди, и снова целует, обняв мои плечи. Я его не обнимаю. Закидывая руки за голову, даю понять, что он может делать со мной, что захочет, и раздвигаю покладисто ноги, позволяя ему уместиться между моих бёдер. Алекс шумно вздыхает и поднимается на коленях. Нагибается и берёт меня в рот. Делает всего пару движений и выпускает мой вставший член. Резко хватает одну из подушек и подсовывает мне под поясницу. Потом и вторую. Обхватывает ладонью свой стоящий монументально орган и мгновенно находит единственно нужное место. Оставляет себя и хватает меня за бёдра. Опять жмётся грудью, прижимая мой вставший член своим животом, и толкается, до конца входя в меня сразу, одним движением. Ооох!! Я выгибаюсь ему навстречу. Господи боже!! Тут даже не боль, тут наслаждение точным знанием его жажды, желания. Ал, наверное, испугался, что я передумаю, и он сразу хочет получить то, что я обещал. Он так крепко держит меня, что я понимаю – я прав. Он боится. Боится, что я передумаю и испугаюсь. Алекс, надолго прижав меня, застывает, уперевшись мне носом в шею пониже уха. Возможно, даёт мне время привыкнуть, но мне кажется – он отключился. Отключился от мира. Он весь - одно чувство. Одна эмоция и ощущение. Наконец он выпускает меня из сжимавших сталью рук и обнимает уже за лопатки. Отрывается от моей шеи и заглядывает мне в глаза. Дева Мария! Сколько всего… Тут и тревога, и вина, и наслаждение… Я вдруг понимаю, чтО в этом взгляде. В нём СЧАСТЬЕ! Одно огромадное неприкрытое счастье. - А я не верил… Не думал… Точно знал, что ты никогда… никогда… - он замолкает. Конечно. Всё и так ясно. Зачем тут слова? Я опять ему улыбаюсь, и он сияет улыбкой в ответ. - Маааа, - шепчет он мне в губы. – Ты потрясающий. Ты знаешь это? Нет? Нет никого на земле для меня… Только ты… И он целует меня совершенно по-новому. Медленно и осторожно. Вбирает в себя поочерёдно каждую из моих губ, лаская их языком раз за разом, чем совершенно лишает меня рассудка. Алекс двигается во мне. Медленно-медленно и совсем не меняя темпа. Он целует мне грудь - всю, целиком, от плеча до плеча, ласкает соски и ямочку на груди между ними. О... Я совсем уже одурел от наслажденья. Ал целует мне шею. Кусает за ухо. Он дышит в него, и я чувствую, как ему хорошо. Он мне улыбается. Я улыбаюсь в ответ. - Маа. Я не буду спешить. Ладно? Вдруг ты… больше… - он умолкает. - Мне нравится…. Нравится то, что ты делаешь, – я хочу его успокоить. – Мне хорошо... - И я чувствую, как он мгновенно толкается с силой быстрее. - Даа... Так... Давай, мой хороший… Мой маленький принц… - Ал целует моё лицо. Судорожно, не разбирая куда. Я чувствую – он на грани. И я ему помогаю, толкнувшись в ответ. - Маааа… – за этот полустон-полувсхлип я готов умереть, и я выстреливаю струёй куда-то ему в живот. ****** - Родители пригласили на ужин, - Алисия улыбается. Вечер третьего дня. - Я заеду за вами в шесть? Ал бледнеет чудовищно. Даже загар не спасает. - Нет. Спасибо. Я не поеду. Это ваше семейное дело. Не вижу смысла мешать, - он умолкает и отворачивается. Алисия смотрит, как будто бы не услышав. Но через пару минут понимает. Знает уже Алекса и характер этого упёртого… - Отец лично тебя пригласил. Так и сказал – "Майлза и его друга"… Ал бледнеет катастрофически. - Майлз! Что случилось?! Она вытрясет из меня правду, как бы я ни рассовывал её по карманам. И я, опережая вопросы, ей отвечаю: - Я не поеду. Не вижу необходимости. Я уже сделал визит вежливости. Мне достаточно. Я не оставлю тут Алекса одного. Я умолкаю, но Алисии это как дробь. Разозлило. - ЧТО?? Что такое? Ну-ка выкладывайте! Что случилось? - и она трясёт меня, взявшись руками за ворот футболки. - Я не уеду. Скажите мне правду. Я сяду тут на крыльце и от старости сдохну, но не уйду. Что? Что случилось? Ведь что-то же произошло? Она и правда усаживается на наше крыльцо с решительным видом. Я хожу кругами, как идиот. - Алисия... – я всё же решился. – Твой отец. Вот в чём проблема. Он… Он... Он хочет Алекса. - ЧТО??! - Алисия подрывается с места. - Вы ебанулись на пару? - она так зла, что вокруг искры. - Два пидораса!! Геи!! Педики!! ИЗВРАЩЕНЦЫ! Вы совсем уже?!! Она хлопает дверцей своей микро-машинки, и мы остаёмся одни.