Кукла для короля

— Хосок! — Юнги спускается из почтовой башни, крутя в руках маленькую скрученную записку. — Почему так шумно в городе? Я отправлял ответ на письмо доктора Кима, и увидел, что на городской площади толпа народа. — О, господин, сегодня в городе праздник. — Чон дожёвывает хлебную горбушку, запивая ее тёплым молоком. — Мне жаль, что Вас побеспокоил шум. — Ты опять? — Мин замахивается, собираясь дать подзатыльник, но опускает руку, лишь ругаясь под нос. — Но мне действительно жаль… — Я не о шуме говорил. Что за праздник? — принц выхватывает по пути к своему креслу из хлебной корзины ещё тёплую булочку в сахарной пудре. — Просто праздник. Они проводятся в городах несколько раз в году. И служат лишь развлечением для простого люда. Хосок трёт о рукав рубашки красное яблоко и с громким хрустом откусывает сочный кусок. — Вот серьёзно, шум на площади меня не так выводит из себя как ты! — Мин морщится от хрумкающих звуков, эхом разлетающихся по обеденной, небольшой комнате. — Ой не быть тебе графом с титулом, не служить советником при короле. — Я и не просился. — Хосок дует губы, утирая сладкий сок с подбородка. — Приятного завтрака, принц. Не буду портить Вам аппетит. Слуга едва успевает захлопнуть дверь, как тут же за ней раздаётся звон битого фарфора. Наверняка это был тот сервиз с яркими маками… Парень морщит нос от потери, возвращает на лицо сияющую улыбку и уходит прочь от взбешенного господина, напевая под нос песенку. — Расскажи мне об этом празднике, Хо. Принц изучает в библиотеке стопки новых книг, вписывая их названия в толстую книгу с вязанным переплётом. Буквы тонкими вензелями ложатся на светлые страницы и перо возвращается в чернильницу. — Эта неделя посвящена летнему солнцестоянию. Люди надевают маски, чтобы нечисть и зло обходило их стороной. — Хосок переворачивает страничку книги, что читает, и отрывается от истории, переводя внимание на Мина. — Что за бред… в это верят? — Возможно, некоторые. Сейчас это уже больше традиция, чем вера в потусторонние силы. — Чон подходит к столу, за которым сидит его господин и возвращает книгу на место. — Сегодня будет первая ночь маскарада. — Ночь? — принц закрыл отчётную книгу, со всем вниманием слушая друга. — Да, господин. В эту неделю площадь будет полна народа почти круглосуточно. В город приехали музыканты и циркачи с разных областей. Я слышал, они удивительные. — Хм…интересно. Почему я впервые слышу об этом? — Возможно, потому что знать не посещает такие праздники? Бывали случаи, что бунтовщики, скрываясь под масками, захватывали дома господ, грабили, требовали освобождения заключённых. Хотя чаще, праздники проходили весело. Мин оглядывает лёгкую мечтательную улыбку на лице друга, видимо, улетевшего в свои мысли, от какой-нибудь захватывающей истории. — Ты бывал на них? — Да, господин. И могу сказать, что мне нравилось. Маленькие лавочки заполняются сладостями и печёными в меду яблоками. Повсюду радость и смех. Каждый человек тебе друг и брат, потому что так повелось. Ты всё равно не узнаешь, кто скрыт под масками, если человек не снимет её сам, пожелав открыться. — Ясно. Мин неопределенно бросает взгляд в небольшое окно. Вскоре солнце коснётся горизонта, зажгутся огни на улицах, приветствуя гостей на празднике.

***

Юнги сегодня немного раньше отужинал и распустил слуг, позволив выйти за пределы стен замка. Его личные слуги были не так многочисленны, как у отца и матери. Мин любил больше делать всё сам, нежели позволять слугам чуть ли не кормить его с ложечки и одевать. Тишина и спокойствие царили в его замковой части, что она порой казалась абсолютно пустующей. Мин подходит к окну, распахивая его во всю ширину и упираясь в подоконник руками, вдыхает полной грудью. И правда, ветер приносит ароматы пряностей и сладости, словно его можно попробовать на вкус. Юнги улыбается своим мыслям, пару раз причмокивая губами и проводя по ним языком. Для точности, просто убедиться, что ветер не такой сладкий, как кажется. Он поворачивается к коробу, всё так же стоящему в комнате. Каждый раз, при взгляде на куклу, у принца сжимается сердце. Ни капельки не железное и даже не каменное или холодное, как когда-то говорили люди. Мин стягивает маску с куклы, осторожно крутя ее в руках. — Как думаешь? Есть ли место на таком празднике среди людей для королевского сына? Я бы хотел там побывать. — Юнги садится на пол, опираясь спиной о стену, продолжает крутить в руках маску. — Как жаль, что ты не ответишь мне… Я так и не узнал у доктора Кима, с кого был создан твой образ. Есть ли на свете подобные? — принц то и дело бросает взгляд на ничего не выражающее личико куклы. Он обещал себе не углубляться в свои чувства по отношению к этому творению рук Намджуна. Обещал… Но в очередной раз подрывается с места, вставая почти вплотную. Каждый раз он замечает что-то новое. Сегодня днём солнце так красиво блестело на волосах, и казалось, что радужка зрачка покрывалась скоплением блёсток. Мин смотрит в глаза куклы, пытаясь разглядеть что-то определённое, сам не осознавая, как чаще прикасается к его рукам. Как поглаживает тонкие запястья и борется с желанием обнять. Борется. И проигрывает этот бой. Пробегает пальцами по шелковой рубашке, дрожащей рукой касается талии. Слегка приподнимает, чувствуя, как тяжесть наваливается на него. Мин точно знает, что это ненормально. Осознаёт, но сделать с собой ничего не может. Опускает свою голову на плечо куклы, усмехается собственной глупости и безумию. — Прости, мне действительно надо попробовать построить отношения. Я схожу с ума… Он бережно возвращает игрушку в коробку, поправляя на ней одежду. Закрывает окно, и, быстрее схватив маску и плащ, покидает покои, в надежде, хоть немного развеяться.

***

— Хосок! Хосок! — Юнги дергает друга за рукав, на ощупь озираясь в маленькой комнатушке. — Боже, Хо, как ты тут живёшь? — Ммм?.. Ложитесь спать, господин, завтра тяжёлый день. — Просыпайся идиот, хватит бредить! — Мин с размаха шлёпает спящего по плечу, ударяясь о низко висящую полку локтём. — Чёрт, Хосок! Чон спросонья дергается, слыша тихое ворчание принца, глаза привыкают к темноте и картинка становится чуть более ясной. — Что Вы забыли в моей комнате? — едва слышно говорит парень, садясь на кушетке и делая глоток воды. — Собирайся, мы идём в город. — Что? Да Вы рехнулись! — Не удивительно, дорогой друг. С тобой нормальным оставаться тяжело. Я жду тебя у выхода со стороны Южных ворот. — Мин накидывает плащ на плечи, покрывая голову широким капюшоном. Выскальзывает за дверь, ясно давая понять, что отказов сегодня не принимает.

***

В городе светло, точно на закате, по стенам домов пляшут блики от парящих фонариков и факелов. На узких улочках столько народу, словно и правда все люди повыходили из домов, планируя веселиться всю ночь. На каждом человеке маска. Скрывающая лицо частично или наполовину, всех цветов радуги, с украшениями и без. Украшенные перьями и ракушками, маленькими отполированными стёклышками и даже сушёными бабочками. Отовсюду льётся музыка, музыканты подстраиваются друг под друга, внезапно пересекаясь в толпе, создавая новые мелодии, насыщенные, красивые. Хосок, крепко вцепившись в своего господина, тащит его сквозь толпу, выхватывая с крайней телеги запеченные яблоки, передавая одно Мину. — Вот, ешьте. Побывать тут и не испробовать это — просто грех! Юнги чувствует себя в такой толпе веселящихся людей странно. Одновременно страшно и неприятно. Жутко от того, что не можешь понять где-кто, не видишь лиц. Его ноги отдавили десятки раз, и сейчас Мину хочется казнить каждого, кто соизволил коснуться его тела. Смех и громкие крики, сумбур и вой толпы. Но вот всё стихает, точно перед бурей. Даже огни потускнели, навевая что-то напряжённое. Вот в небе вспыхнули яркие огоньки, разлетаясь и описывая круги, вокруг невидимого основания. Народ заулюлюкал, предвкушая зрелищное представление. Юнги безуспешно всматривается в приближающиеся небесные огни, пока в воздухе над площадью не возникает парень. Он ловко идет по канату, почти незаметному на фоне тёмного неба. Крутит в руках натянутые верёвки с яркими баночками. Огонь в них вздрагивает при новом взмахе, огненные шары описывают круги, спирали, переплетаются. Парень подкидывает их в воздух, ловя и продолжая путь под восхищённые возгласы народа. Юнги может его разглядеть более детально, пока остальные уже смотрят в другую сторону. Мужчина…или всё же парень, раздет по пояс. Его мешковатые льняные штаны подвязаны широкой лентой, свисающей с левой стороны длинными концами. На крепком теле видны золотые узоры, переливающиеся в свете огня, как и его маска. В каждом взмахе руками, когда он заставлял взмывать в воздух «огни», вены на его руках рисовали паутину разводов. Принц поёжился, отрывая взгляд от канатоходца. Он столько занимался, чтобы накачать подобную гору мышц, но так и не смог. Тихая мелодия флейты разбавила одинокую гитару на другом конце площади. Народ стал кричать и радоваться, хлопать в ладоши над головами, толкая из стороны в сторону ничего не понимающего принца. Ох и дикари…ей богу. Чтобы ещё хоть раз Юнги сунулся в подобное пекло? Никогда! Лишь бы остаться живым после этой вылазки… На канате вновь появились…парни? Возможно. Изящнее и миниатюрнее предыдущего циркача. Маски лишь частично скрывали их лица, а одеты они были достаточно скромно: в светлых свободных рубахах, облегающих штанах. Мин всматривался в тонкие запястья музыканта, пока второй юноша делал захватывающие дух действия. Всё внимание Мина было приковано к русому парнишке. Он мгновенно прерывался, перекидывая флейту из руки в руку, жонглировал маленькими шариками и осыпал народ внизу россыпью блёсток. И вновь приоткрывал пухлые губы, касаясь деревянного инструмента. Он завораживал. Юнги зачарованно, не отрывая взгляд, следит за каждым его движением, приоткрывая рот в немом крике, когда парень срывается с опоры, цепляясь мысками за канат. Нависает точно над задранной вверх головой принца, несколько секунд разглядывает маску, переводя взгляд на глаза. Мин до сих пор так и стоит открыв рот, благо маска скрывает глупое выражение, а вот у музыканта довольно счастливое лицо. Он расплывается в очаровательной улыбке и Юнги безумно хочется сорвать с него маску, наконец, сгрести в охапку и скрыть от сотен глаз. Свободная ткань скользит по загорелой коже, оголяя торс. Артист придерживает рубашку у груди, не позволяя ей слететь в неудобном положении. Юнги готов поспорить — не будь на них масок, парнишка мог смущаться. Принц жадным взглядом пробегает по тонкой талии, цепляя взором едва заметный темный ареол соска. Спускается ниже, замечая прозрачные капельки пота на шее, возвращая уплывающий возбужденный взгляд к лицу музыканта висящего вниз головой. Глазки-щелочки превращаются в тёмно-синие омуты, а принцу хочется тонуть в них, тонуть так же…как в глазах куклы, что стоит в его комнате, далеко отсюда. Он мягко очерчивает взглядом острые скулы, сглатывает, возвращаясь к губам. Парень достаёт из кармана бутон розы и мягко вставляет за ухо вздрогнувшему Мину. Маленькие пальчики пробегают по пушистым волосам и он, резко подтянувшись, возвращается к игре на флейте, но уже сидя на толстой верёвке. — Ооооо, господин! Вы удостоились чести получить розу от самого красивого юноши на этом празднике! — Хосок тормошит замеревшего хозяина, не подающего признаков жизни. — Он пленил Вас? Вот так просто? Хосок заливается хохотом, сливающимся с десятками голосов на площади. Артисты сменились другими, позволяя каждому приехавшему, показать себя. Гимнасты, акробаты, мимы. Маленькие площадки, оборудованные на высоте для выступающих, пестрили нарядами. Народ аплодировал, выкрикивая знакомые имена и восхищаясь невиданными умениями. Юнги уже через два часа скучающе и устало смотрел на выступающих, то и дело одергивая кричащего друга. — Я устал…безумно…я даже не уверен, что смогу дойти до дома. — Бросьте принц, у Вас выносливости на десять человек, перестаньте быть тряпкой. — Чон Хосок! — Да, да…я помню. «Ни титула, ни статуса». — Хосок устало трёт глаза и осматривает своего господина. Вид у того и правда помятый. Видимо, не просто так говорят, что такие сборища не для знатных особ. — Уже рассвет, нам нужно вернуться, Юнги. — Чон выплывает из раздумий и натыкается на неожиданную картину. Мин Юнги, всё в той же маске, принадлежащей кукле, спит крепким сном. Съёживаясь от порывов прохладного ветра, облокотившись на каменную стену одного из домов близ входа в замок. Просто хватай и беги, никто и не заметит пропажи. Хосок присаживается рядом снимая с плеч шарф, накидывает на принца и тяжело вздыхает, наблюдая за одним из прекрасных рассветов в своей жизни. — Кому рассказать — не поверят. — он перекладывает голову принца себе на плечо, расслабляясь и вытягивая уставшие ноги. Его принц — удивительный человек. И год за годом он убеждается в правильности своего пути. Быть рядом, стоять на защите. И самое главное, быть самым верным и преданным другом. Чон прикрывает глаза, нежась в первых лучах солнца, а в мыслях всплывает канатоходец. С яркой широкой улыбкой, изящный и лёгкий, словно перо. Он хмыкает, облизывая слегка потрескавшиеся от ветра губы, улыбается смущённо. Вспоминает табун мурашек по коже от пронзительного упрямого взгляда и обещает себе, что найдёт этих двоих. Чего бы это ни стоило.