Кукла для короля

— Даже не думай, что я тебе позволю войти. — Мин подхватывает куклу под пояс, занося в часовую, и возвращается ко входу, не впуская внутрь друга. — Я появлюсь ближе к вечеру, смотри, чтобы тебя не засекли. Защищать не стану, а выбью собственноручно каждый ошибочно сделанный шаг. Хосок морщится, кланяясь, и выскальзывает из тёмного коридора в зал, скрываясь за плотными полотнами ткани вдоль стен, проходит мимо появившихся слуг. Будет хорошо, если принца не хватятся до его появления. Мин заносит куклу в комнату, усаживая на диван и плюхается рядом. — Почему ты такой невыносимо тяжёлый, боже… Как мне тащить тебя назад? Мин откидывается на спинку, стирая со лба выступивший пот рукавом просторной светлой рубашки. Здесь всё как всегда, десятки кукол, душный воздух и низкий потолок. Он подходит к окну, приоткрывая одну половину, чтобы не привлекать лишнего внимания стражи внизу. Прошло не так много времени, а он чувствует себя вновь уставшим, клонит в сон. Это проклятье этой комнаты. Хоть бы раз он смог тут не уснуть, но, видимо, детские воспоминания и безопасность этого места слишком сильно влияют на подсознание принца. Он зевает, возвращаясь обратно на диван, снимает обувь и усаживается, скрещивая перед собой ноги. Пока они с Хосоком несли куклу, маска на пару сантиметров сдвинулась, и Юнги в сонном состоянии тянется её поправить. — Знаешь… Тут давно не было гостей. Ты первый. И ты будешь последним. Я не хочу создавать лишних проблем, ни себе, ни близким. Возможно, мама перестанет бояться смотреть на меня, а отец будет по-настоящему гордиться. Я оставлю тебя тут, среди тебе подобных. — его голос стихает, переходя в бормотание, он еле разлепляет глаза и с нежной улыбкой проводит рукой по кукольной щеке. Проваливаясь в сон, положив голову на спинку дивана, касается костяшками пальцев тёплой кожи, рассыпая приятное чувство в душе. Он чувствует, как по его волосам пробегают юркие пальчики, с трудом открывая глаза и щурясь от луча солнца, что светит точно со спины куклы. Механическое творение наклоняет голову, немного закрывая собой слепящий свет. Мин несколько раз моргает, пытаясь понять спит он или нет, но обстановка в комнате прежняя, исключая только то, что засыпал он в пасмурную погоду за окном. Комната залита солнечным светом, все игрушки на своих местах, кроме одной. Юнги дёргается, спуская ноги вниз, пугается заморгавших глаз под маской. Сглатывает, слегка приоткрывая рот в вопросе. В каком, он ещё не решил. Но факт, что кукла совершает действия сама, уже показатель сна. — Скажи, что я не сплю, и ты просто ожил, умоляю… — Юнги, отбрасывая все мысли, тянется к маске, подцепляя её пальцами и осторожно стягивая. Личико куклы всё то же. Ни капли различия. Его губ касается едва заметная улыбка, а в волосах продолжает играть солнце, отдавая золотистым блеском. Точно ангел в ярком свете. Мин чувствует, сколько эмоций сейчас могут вылиться на бедное создание, если он позволит себе дать волю чувствам. Кукла приоткрывает рот, произнося тихое «я твой сон». А Юнги не может оторвать глаз от этих губ. Тихий голос звучит раз за разом в ушах, разливаясь песней по телу. Его руки дрожат от происходящего, пусть это и сон, но ощущается всё так реально… Он дрожащей рукой касается руки ожившей куклы, осторожно обхватывает миниатюрную ладошку, слышит резкий вдох. Его глаза по-прежнему — бескрайнее море. Чистое, глянцевое. Точно влажной завесой завешенное. Он видит в его глазах своё отражение, растрёпанное, непонимающее. Ком в горле перекрывает поток слов и вопросов, что Мин хотел задать. Безуспешно пытается подавить в себе нервное состояние. Замирает, словно он жертва, когда аккуратные пальчики тянутся к его волосам, пропускают пряди сквозь пальцы. Кукла закрывает глаза, словно получает большое удовольствие, а Юнги не может оторвать взгляда. Будто с этих пухлых губ сейчас сорвётся стон, и этот сон перерастёт в более интимное значение, потому что это сводит с ума. Мин сходит с ума с каждым тихим вдохом и выдохом рядом, и убеждается в этом лишь сильнее. Он неотрывно следит за мимикой на лице создания, иногда прикрывая глаза, когда прохладные пальчики касаются горячей кожи на шее. Это создание настолько реально, что Мин готов умереть во сне, лишь бы остаться в этом измерении царства Морфея. Он проходится языком по пересохшим губам, ловя чужой взгляд. Словно прохладная волна, нежный бриз, накрывают принца, и он тянется к лицу напротив, перехватывая чужое запястье. Тонкое, нежное, будто идеально созданное для его рук. Он возвращает взгляд на уверенное личико, встречаясь с решимостью во взгляде. Улыбка резко меняется, становясь надменной, точно осознавая, что принц во власти своей слабости. Что и так понятно уже давно. Ожившая кукла с легким прищуром освобождает свою руку из чужой хватки, облизывает губы, как в замедленном времени, привстаёт, облокачиваясь на спинку дивана и нависая над принцем. — Ваше Высочество, я хочу познакомиться с Вами чуть ближе, пока есть возможность. — тихий шёпот звучит так вызывающе, что Мин теряется на пару секунд. — Как тебя зовут? — А как бы Вам хотелось меня называть? — чужое дыхание легкой прохладой касается кожи щеки. — Я не думал об этом. Мин не отрывает взгляда от влажных губ, запоминает тихий голос, понимая, что такого больше не повторится. Приподнимает руку, скользя по талии коварного ангела, затягивающего принца в свои путы ещё сильнее. Будет больно. Невыносимо больно, когда он проснётся и увидит всё то же неживое совершенство. Без тихого голоса, от которого сейчас бегают мурашки. Без лёгких прикосновений и дерзкой улыбки. Он надавливает на узкую талию, осознавая, как под его рукой чужое тело прогибается. Как ему хочется прикоснуться к этой коже, пройтись языком по пульсирующим венкам. Целовать жадно, проникая во врата рая этих губ. Обводить ладонями соблазнительные изгибы, испробовать запретный плод, вкусить его сладость. Мин сильнее давит на чужую поясницу, захватывая ткань рубашки в кулак, заставляя «игрушку» полностью лечь на себя. Губы сладкие, нежные, чувства волной возбуждения разливаются по телу Юнги. Привкус пряностей чувствуется на языке, едва принц проводит им по манящим губам напротив. Кожу пронзает тысячами маленьких иголочек, когда чужие губы приоткрываются, впуская в свой ротик минов язык. Тихим стоном срывается в поцелуе голос куклы, становится чуть громче и выше. Миниатюрные пальчики зарываются в тёмные волосы принца, захватывают их на затылке, оттягивая. Мин жмурится от легкой боли, но хватку не ослабляет. Одной рукой всё также прижимая «игрушку» к себе, а вторую укладывая на чужую шею. Его кожа влажная, прохладная, он вздрагивает в крепких руках принца, тяжело дыша после разорванного поцелуя. Длинные светлые ресницы подрагивают на прикрытых веках, Юнги соврёт, если попробует сказать, что ему не нравится этот контакт. Нравится, безумно. Возбуждение стягивает неприятным узлом внизу живота и реагирует на каждое движение чужого тела. Импульсами отзывается нарастающим желанием. Ангельское личико отстраняется, открывая глаза, ведёт пальчиком по лбу принца, спускаясь по холмику носа, преодолевая приоткрытые губы. — Вы красивый, господин. Вы притягиваете взгляды. И, надеюсь, станете хорошим правителем. Мин наблюдает за движением губ, но слова разбирает с трудом, притягивает для нового поцелуя, встречаясь с посветлевшим взглядом. Его начинает клонить в сон так резко, словно его накачали лекарствами. Сладковато-пряный вкус остаётся во рту, лишь напоминанием о чужих губах. Кукла прикрывает принцу глаза ладошками, внезапно прекращая улыбаться и быстро садится в изначальное положение, замирая. Веки становятся такие тяжёлые, что он проваливается в сон, теряясь в своём состоянии. Мин распахивает глаза, резко принимая вертикальное положение и хватаясь за спинку дивана. Голова гудит и раскалывается от боли. За окном темнеет, и дай боже, что его ещё не ищут. Он надевает наспех обувь, выбегая из часовой, тормозя у выхода в тронный зал. Там достаточно тихо, и возможно, всё спокойно. Юнги проскальзывает мимо прибирающихся слуг, выдыхая в проходном холле. Но удача отворачивается от него почти сразу. За спиной возникает советник короля, в вежливом поклоне прося следовать за ним. — Что за суета? И охраны больше, что случилось? — Пока Вы отсутствовали, в тюрьму пробрался нарушитель. Он был одет в охранную форму и его без труда пропустили все посты. Он пытался освободить заключённого. — советник доводит его до зала совета и впускает внутрь, помогая надеть накидку и капюшон. — Его поймали? — Единственное, что успевает спросить Мин и получив положительный кивок, проходит в помещение. В зале советов царит полумрак, по центру на своём месте сидит Ёнджун, вертя в руках перо для записей. Он поворачивается на вошедшего, жестом указывая присоединится к наказанию. Мин медленно проходит мимо преступника, зацепляя того краем плаща. Русые волосы, маска, поношенная одежда… Ох, чувствует Юнги нагнетание обстановки. Подобные казни случались нередко, и преступников забивали плетьми, считая вполне сносным наказанием за проступок. Ёнджун подзывает вернувшегося советника и забирает из его рук свиток. — Всё же ему удалось освободить одного бунтовщика. Перекличка обнаружила одного из стражников в его камере. — он сворачивает свиток, протягивая его Мину, возвращая взгляд к парню, стоящему на коленях в нескольких метрах от них. — Как же ты проник во дворец? Давай глупец, расскажи, где беглец, и я сохраню твою никчёмную жизнь, которую ты продолжишь гнить в подземелье. Голос короля сладко-наигранно звучит по залу, пробегая холодком по коже даже у принца. Нарушитель поднимает голову, устремляя взгляд прямо в глаза правителя. — Мне плевать, что будет со мной. — парень давит в груди тихий смешок, прожигая взглядом короля. — Вы посадили невиновных людей, кто не участвовал в бунте! Вы, не разбираясь в причинах всех бед Вашего народа, просто подавляете наш голос! Ёнджун делает взмах пальцем, слегка постукивая по подлокотнику кресла, и воздух рассекает свистящий взмах плети. Парень выгибается от удара, закусывая губу и смаргивая выступившие слёзы. — Вы никогда не прислушивались к простому люду, — голос его подрагивает, сглатывая слюну, — Вы делали всё только ради своего блага! Новый удар остался пятнами крови по ткани на спине. Парень тихо застонал, закусывая вновь губу, протыкая её острыми краями зубов. Боль он уже не чувствует. Душевная рана куда больнее физической. — Это всё, что ты желаешь сказать в своё оправдание? — Ёнджун кивает и очередной удар отзывается хрипом в груди юноши и он падает ниц, пытаясь опираться на руки. — Ваше Величество, позвольте мне самому продолжить. Ёнджун прерывает взмахом руки новый удар, поворачиваясь с любопытством к сыну. — Я сам желаю наказать его. Король недолго смотрит на Мина, видимо размышляя над предложением. Он помнит, что сын всегда испытывал жажду к телесным наказаниям, ещё с детства. Он расплывается в улыбке, кивая, и вонзает письменное перо в мягкую обивку кресла. Юнги кивает, лишь больше скрывая лицо под капюшоном. В докладе написано, что единственной просьбой нарушителя было не снимать маску. Это, впрочем, никого и не волновало. Смотреть на искажённое от боли лицо ー лишь настроение портить. Мин выхватывает резким движением плеть из рук палача, подходя к парню и садясь перед ним на корточки. Принц поддевает ручкой плети голову чужака, приподнимая скрытое лицо к скупому свету. Что вы знаете о разочаровании? Мин вглядывается в глаза полные злобы, понимая, что сейчас будет стегать человека, который так ему приглянулся на площади. Внутри всё обрывается и кроме лютой ненависти в глазах парня, он не видит ничего от того, что он чувствовал при взгляде на них. Это не море, это ураган, чёрный, с осколками, что режут по живому принося лишь боль. Лицо Мина скрыто большим капюшоном и полумрак в зале скрывает всё, что чувствует сейчас принц. Скулы циркача напрягаются и он сквозь зубы цедит хриплое: «вам меня не сломить». Юнги встаёт, перехватывая плеть удобнее, замахивает, рассекая воздух и делает первый удар, сглатывая ком в горле, под болезненный стон парня. Второй удар, третий. Мин не оставляет новых кровавых разводов на светлой одежде, соизмеряет силу для причинения боли, но не нарушая кожных покровов. Юнги видит, как отец скалится обнажая зубы в уродливой улыбке, лживой, полной отвращения к присутствующим. Встаёт, перекидываясь парой слов с советником, и молча уходит. Принц наносит еще удар и присаживается на корточки перед нарушителем. Он ведёт рукой в перчатке по подбородку, приподнимая личико. Наклоняется ближе, скользя дыханием над ухом музыканта. — Если ты поможешь мне, то этот спектакль закончится быстрее. Будь добр, дай мне послушать твой голос. Пленник замирает, отдергивая голову от руки, а в глазах все та же ненависть. Юнги было уж подумал, что парень будет упрямым до конца, но чем громче он всхлипывал и стонал от ударов, тем они мягче становились. Голос музыканта резал слух Юнги, заставляя терпеть и подавлять чувства, что мешали играть при свидетелях. Дыхание циркача рваное, тяжелое, голос сорванный и надрывный, захлебывающийся в слезах боли и безысходности. Что будет, теперь не важно. Если он останется жив, то всегда есть надежда на выход. Он справится. Мин наносит удар и руки парня не выдерживают, заваливая тело на холодный мраморный пол. Дыхание еле заметное, тихое. Парень, видимо, потерял сознание. — Все свободны, я выпытаю, где беглец, когда он придет в себя. — Мин откидывает плеть, снимая перчатки и усаживается в кресло, прожигая взглядом удаляющихся слуг, стражу и палача. Принц прерывисто выдыхает, потирая руками усталые глаза, подрывается с места, подходя к циркачу. Его волосы в тусклом свете выглядят намного темнее, ссадины по плечам и скулам, оставшиеся, видимо, от сопротивления. Он присаживается рядом, переворачивая безвольное тело и подкладывает под голову парня сверток. — Что тебе понадобилось в тюремных камерах, глупый..? Как поступить, чтобы спасти тебе жизнь, а? Мин поправляет волосы, сдвигая их со лба, покрытого испариной. Руки тянутся сами к ленте, держащей маску. Он дергает за неё, наблюдая, как блестящая лента скользит из петель, осторожно подцепляет маску, вздрагивая от пронзительного взгляда. — Не смей.