Кукла для короля

— Тэхён, ты уверен, что всё будет хорошо? — Чимин топчется рядом с другом, раздевающим королевскую куклу. — Я не сомневаюсь в твоих театральных способностях. — Ким передаёт рубашку парню, взамен забирая его. — Вспомни, как однажды ты притворялся статуей на площади в Элее. Ребята тихо смеются, вспоминая старые времена, пока полностью меняют одежду Чимина и куклы. Пусть видное напряжение немного спадает, но внутри Чимина бушует страх. То, что они задумали, будет сложно провернуть, но если им удастся вывести Сокджина из тюрьмы — это будет победа. Последний день фестиваля. Последний шанс слиться с народом и затеряться в толпе при побеге. — Береги себя. — тихо шепчет Тэхён, похлопывая по спине Чимина. — Чуть не забыл! Держи. Чимин всматривается в маленькие плоды на ладони, похожие на ягоды. — Эти раскусишь прямо перед возможным контактом, можешь держать пару ягод во рту. Я не помню, как они называются, но действуют быстро. Так что не думаю, что кто-то сможет устоять перед твоим очарованием. — Ким вкладывает в другую ладонь семена пряной травы, переводя взволнованный взгляд на друга. — А эти, можешь прожевать заранее, это противоядие, оно действует несколько часов. Человек, которого ты поцелуешь, заснёт быстро, но ненадолго, максимум пару часов. — Но… это же не навредит? — Тебе нет, — Тэхён взъерошивает волосы друга, копируя прическу куклы. — А вот у «пострадавшего», возможно, поболит голова. Но не более. — И откуда у тебя такие связи, брат? — Чимин отмахивается от настойчивых рук, превращающих его голову в пушистое гнездо. Тэхён делает соблазнительный взгляд, проводя языком по губам и притягивает за ворот Чимина, впритык, обдавая горячим дыханием его губы. — Братик, я умею добиваться желаемого. Чимин прыскает от смеха, отталкивая друга и передавая в его руки куклу, садится на её место.  — Отлично. — изрекает Тэхён, закидывая ручку куклы себе за шею и крепко придерживает за талию. — Ты справишься. Мы будем в парковой беседке, где условились. Чимин кивает, прогоняя мурашки, проверяет наличие рисунка с картой и указанным местом встречи. — Всё, ступай, нельзя чтобы вас заметил кто-то из знакомых. Техён с минуту смотрит на друга, натягивает на куклу плащ и покидает в спешке зал, крикнув слугам, что проверка куклы завершена, и прося воды для друга. Дверь за Кимом захлопывается, возрождая чуть утихшую панику на душе Чимина. Семена хрустят на зубах точно жёсткая шелуха, царапают дёсны, он как можно дольше жуёт, дабы хоть немного веществ всосалось в организм. Несколько оставшихся зерен и половину ягод, убирает в карман. Надевает маску, фиксируя её. Тишина в зале давит, угнетая всё сильнее. Он хоть и знает: всё обговорено до малейших деталей, как себя вести и что делать, но всё равно безумно страшно. Ведь если что-то пойдёт не так, пострадает и он, и брат. За себя он переживает меньше всего, и если удастся освободить Джина, то даже его смерть не будет напрасной. Пока никого поблизости нет, он может ещё раз рассмотреть карту, поднося листок к глазам, размять затёкшие ноги. Кто знает, когда он сможет расслабиться? Они с Тэхёном прорабатывали этот план, буквально с того дня, когда Чимин ночью увидел умения игрушки — этого удивительного создания. Уже тогда, он, захлёбываясь эмоциями, тряс Тэхёна, посвящая в свои мысли о возможном освобождении брата. Он задерживает дыхание и замирает, оперевшись на спинку стула, когда в помещение входит темноволосый парень. Чимин тихо выдыхает, пытаясь справиться с нервным напряжением и дышать как можно тише, не приводя в движение грудную клетку. — Хосок, поможешь? Голос Чимину знаком, но вот лица этого человека, он вспомнить не может, видимо, видел его только в маске на фестивале. Второй парень от двери быстро подходит к темноволосому, они плавно приподнимают замеревшего Чимина, переглядываясь. Паренёк прокрутил в голове что угодно, что он в чём-то прокололся, едва ли с первой секунды, но его резко подхватывают и укладывают на плечо к «Хосоку». Парень немного подпрыгивает, меняя положение куклы для удобного переноса, накрывает тканью и выносит из зала. Только сейчас Чимин вспоминает рассказы Тэхёна, про его походы с дядей. И что Хосок — правая рука принца. Значит?.. Ему в таком положении неудобно смотреть по сторонам, да и этих парней он не особо запомнил. Ох уж этот страх и адреналин, бурлящий в крови. Он лишь понимает, что сменилась обстановка, когда воздух стал более душащим, а свет из окон пропал. Они поднимаются по каменным ступеням, и видимо, у преграды, Чимина осторожно снимают с плеча, обвивают за талию. И он явно чувствует горячие ладони, через тонкую ткань. — Даже не думай, что я тебе позволю войти. Я появлюсь ближе к вечеру, смотри, чтобы тебя не засекли. Защищать не стану, а выбью собственноручно за каждый ошибочно сделанный шаг. Чимин бы сжался от такого голоса, если бы была возможность. Но не сейчас, не время. Он мельком бросает взгляд на помещение, пока парень открывает окно. Комната для самого Чимина кажется немного жутковатой…не то чтобы он не любил красивые творения разных мастеров, но обилие кукол на полках пугало. Не удивительно, что он не пустил Хосока внутрь, видимо это тайное место. Значит, это всё-таки принц? Тот самый, страдающий от одиночества, что получил в подарок копию самого Чимина? Он не может отделаться от мысли, что ему знаком этот человек. Его голос, руки, спина в чёрной шелковой рубашке. Возможно ли? Он перекатывает во рту ягоды с плотной оболочкой, пока юноша не усаживается рядом, бормочет что-то едва слышно. Мягкие прикосновения к его коже разливаются непонятным чувством в груди. Так нежно, трепетно. Умиротворённое лицо темноволосого парня так близко, когда еще выпадет возможность разглядеть королевского сына? Да никогда. Чимин осторожно приподнимает руку, пропуская длинные тёмные пряди между пальцев. У каждого свои слабости, доходящие до крайности. Он делает глубокий вдох, чувствуя, как волна удовольствия пробегает по пальцам и рукам. Он запускает пальцы смелее в чужие волосы, просто тая от блаженства. Прядки рассыпаются, проскальзывая в свободное пространство, щекотят нежную кожу запястий. Чимин отвлекается на чужой испуганный взгляд и невольно раскусывает плоды во рту. У него теперь не так много времени.

***

— Чёрт, проклятье, чёрт-чёрт-чёрт! — Чимин с остервенением вытирает губы после долгих поцелуев. И, не то, чтобы он ругался на неприятную ситуацию. А на то, что теперь, выкинуть из головы этого темноволосого парня он не сможет. Перед глазами последние кадры перед побегом, он приложил руки к глазам парня, символически формируя из ладоней маску. Это тот человек. С ночного представления, из сада. Он был прав, сказав, что судьба будет их сталкивать. Но… он так нежно и с любовью относится к кукле, по идее к неживому, механическому изделию. Может, он правда слишком одинок. Но он сын Ёнджуна, правителя достаточно хладнокровного и жестокого. Как бы он себя повёл, узнай, что Чимин усыпил его ради освобождения заключенного? Чимин останавливается резко, вспоминая, как принц упоминал в разговоре их знакомство. Злые шутки судьбы, не правда ли? Он стаскивает форму у задремавшего в подсобке охранника, огревая его чугунной сковородой. Хорошая самооборона, да и в хозяйстве всегда пригодится. Без лишнего шума раздевая его и подсовывая свою одежду под жёсткую рубаху, застёгивает китель. Его так сильно трясёт, что пуговицы выскакивают из рук, он покусывает и облизывает губы, зажмуривая глаза и вытирая рукавом маленькие капельки пота. Осталось самое сложное, и, дай боже, всё закончится быстро.

***

Чимин с бесстрастным лицом ходит по тёмным коридорам, заключённые выглядят нездорово, болезненно. Кожа их бледная, впалые глаза с большими синяками. Все так ужасно худощавы, что больно смотреть. Он доходит до нужной камеры, несколько раз проходя мимо, убеждаясь, что эти "кожа и кости" — его брат. Он сглатывает, усмиряя в груди возникающий гнев, которому сейчас нельзя давать волю. Чимин указывает на заключённого, которого «приказали привести на допрос», и под звон ключей набирается сил, чтобы войти в убогую комнатку. Взгляд у Джина мутный, привыкший к мраку, он пытается разглядеть при ярком свете от факела вошедших, но не может. Чимин кивает охране, грубо закидывая руку брата себе на шею, бормоча проклятия о предателях Его Величества и что для таких нужна мгновенная казнь. Выходит это всё с трудом, потому что Сокджин не маленький мальчик, в росте и плечах больше циркача. Охрана на посту настороженно поглядывает на незнакомое лицо новенького. Но форма его из прямой охраны верхних этажей, а за лишние вопросы или продолжительное задержание королевского стражника, король и голову с плеч снести может, если не заставит страдать от ударов хлыстом. Чимин проходит с ношей по коридорам, петляя по помещениям для слуг. Время вечернее, все заняты своими делами, да и по пути им почти никто не встретился. Слишком всё гладко. Слишком идеально. Чимин заталкивает Джина в подсобку, быстро снимая с себя одежду, возвращая на тело своё родное. Тонкая линия света струится из-под двери и Джин силится открыть глаза. Тут не так светло и легче это сделать. Сколько ему предстоит восстанавливаться, прежде чем спокойно выходить на улицу в солнечный день? Он поднимает глаза и видит перед собой точно призрака ー глюки, не меньше. — Чимин? — хриплый шёпот вырывается из груди и он пытается протянуть руки к родному личику. Страшно. Вдруг мираж рассеется и исчезнет. — Это… правда ты? — Да, родной, я. Только давай выберемся отсюда и обсудим всё дома. Я знаю, тебе тяжело, но ты должен будешь быстро передвигаться, насколько это возможно. Вот, держи. На улице уже сумерки. Ты сможешь нормально ориентироваться. Чимин подробно объясняет, где они встретятся с Тэхёном, несколько раз перепроверяет брата, указывая на точки на карте. — Нам скорее всего придётся разминуться, чтобы отвести след от тебя. Пообещай, что продолжишь путь, что бы ни случилось? Чимин всматривается в слегка мутные глаза брата, крепко его обнимает. Слёзы напрашиваются на глаза. Он даст волю эмоциям... но не сейчас. До выхода всего ничего, главное, не вызывать подозрений. Сокджину одевают свободную чистую рубаху, меняя грязные вещи и выбрасывая их по пути. На улицу они выбираются достаточно быстро, несколько раз кланяясь проходящим мимо дамам. Воздух свежий, чистый. Чимин заметил, как Джин глубоко вдохнул, наполняя лёгкие. Они стараются бежать, Джин хрипло дышит от быстрого шага, да… не готов он был к побегу, деградируя столько времени. И надежды никакой не было. Он конечно знал, что его брат — безбашенное создание, когда это касается дорогих людей. Но чтобы вот так? — Выпустить собак! Чимин закрывает Джину рот, прося не дышать хоть пару секунд. Вслушивается. Лай достаточно далеко, чтобы успеть разделиться, но близко, чтобы покинуть ворота вместе. Он быстро вкладывает лист-карту в руки брата, указывая на направление. — Ты обещал. Беги. Он подрывается, уносясь в сторону шума. Оставляя Джина на волю судьбы. Лишь бы успел. Он натягивает на себя маску, мчится, перепрыгивая невысокие кустарники, подстриженные маленькими шариками. Слышит лай так близко, и сердце вот вот выскочит из груди. «Лишь бы брат успел, остальное не важно». Он так выдохся, что не заметил, как его гонят в тупик. У невысоких дверей заднего двора стоит стража, ехидно ухмыляясь и радуясь поимке беглеца. Псы огрызаются, еле сдерживаемые подоспевшими людьми. Такова судьба. Оно того стоило. Чимин останавливается, озираясь на переполох, что сам устроил. Заливается смехом, буквально складываясь пополам. Звонким, чистым. Приводя в недоумение стражу. Может, он и сошёл с ума, но сейчас он чувствует такое облегчение, что и смерть примет с радостью.

***

Перед глазами всё плывёт, но он не чувствует боли. Ярость затмевает всё, сжигая изнутри, опаляя языками пламени хоть немного понимания к королю и его сыну. Подумать только, и правда, судьба — злодейка. Столько раз переплетать нити встреч. Позволить испытать симпатию к этому темноволосому дьяволу, что заносит вновь и вновь плеть. Бьёт не так сильно, как это делал палач, но скорее всего чувствительность нарушилась, поэтому он всё меньше чувствует удары. — Если ты поможешь мне, то этот спектакль закончится быстрее. Будь добр, дай мне послушать твой голос. Этот голос, обволакивает бархатом, окутывает, не то чтобы заботой, но по коже бегут легкие мурашки. Ему хочется плюнуть этому двуличному человеку в лицо, но сил нет. Он лишь позволяет себе из последних сил подавать голос на каждом ударе, проваливаясь в небытие. Сквозь шум в ушах доносится шепот, тихий, спокойный. Слов Чимин разобрать пока не может, всё тело болит и режет, пульсацией отдаваясь в каждую клеточку организма. Он чувствует, как кто-то гладит его по голове, убирая пряди со лба, прохладными пальцами касаясь щеки и подцепляя маску. А вот это нехорошо… Он распахивает глаза встречаясь со взглядом принца. Сглатывает противный ком в горле, выдавая лишь одно: — Не смей. — Господин, господин! — в двери влетает Хосок, озираясь в пустом зале. — Иди сюда, Хо, — Юнги устало выдыхает, приподнимая плечи пленника. — Мне надо с тобой поговорить. Чон подбегает, перехватывая из чужих рук только что очнувшегося «героя вечера». — Это же… — Да, познакомьтесь кстати. Чон Хосок — мой друг и правая рука. А как твоё имя, нарушитель? Я понимаю, что сейчас не лучшее время для знакомства, но мне нужно знать, ради кого я пойду против отца. Мин немного отходит, развязывая удушающие завязки на шее. — Какого черта ты устроил этот балаган? Нельзя было поговорить, прежде чем устраивать побег? — Дядя уже пытался. — Тихо пробормотал Чимин, постанывая от тянущей боли от ран на спине. — Король отклонил его обращение, хотя обещал исполнить любую просьбу! Юнги приподнял бровь, подсаживаясь рядом с парнями. — За какие это услуги такая щедрость? Чимин прикусил язык, больше не отвечая на вопросы. Взгляд у принца сейчас раздражённый, неприятный. — Хосок, мы сейчас выйдем за двери, пройдём несколько проходов и ты вырубишь меня. Чон закашлялся, немного придавливая плечи пострадавшего руками, от чего тот прошипел, не сразу осознавая смысл сказанных слов. — Только нормально, реалистично. Доведёшь его туда, куда скажет. И не уйдёшь, пока тебе всё не пояснят. Голос звучит в приказном порядке, металлическими нотками врезаясь в сознание. — Если вопросов у вас нет, тогда идём, скоро за дверями выставят стражу. Чимин неловко поднял руку, морщась от боли, получая кивок в ответ. — Зачем Вы это делаете? — Знаешь, малыш, мне так же, как и многим, не по душе многое, что творит мой отец. — Юнги подсел ближе, подхватывая пальцами подбородок музыканта. — У меня могут быть свои планы, и в них совсем не входит твоя смерть в серых стенах тюрьмы. Он приник к покусанным губам пленника, заставляя отпрянуть и охнуть Хосока. Пряный, со вкусом крови, сладко-горький поцелуй. Мин резко отстранился, проматывая воспоминания в голове о знакомых вкусовых ощущениях. — Идём.

***

— С ним всё будет хорошо? — Чимин, опираясь на плечо Хосока, указывает в парковую аллею, с редкими парочками с маскарада. — Кто знает. Не уверен. Но если он решил так поступить, значит, ты ему дорог. Они идут дальше молча, размышляя каждый о своём, стараясь не беспокоить молодых людей, отдавшихся чувствам и не замечающим ничего вокруг. До маленькой беседки несколько поворотов, между высокой зелёной оградой цветущей скромной акации. — Чимин? — Тэхен выпускает из объятий невредимого Сокджина и перепрыгивает несколько ступеней, встречаясь взглядом с Хосоком. Сердце падает куда-то в пятки, и в пору его реанимировать, а не двоих пострадавших. Он бледнеет, переводя взгляд на искалеченного друга, выходит из темноты под лунный свет, подхватывая Чимина. — Тэхён?