Кукла для короля

Тэхен пленителен, прекрасен. Хосок сглатывает вязкую слюну, но во рту всё пересохло, а цепкие пальцы парня цепляют пуговки на рубашке. Мучительно, в тусклом свете лампы, этот коварный циркач царапает кожу на груди, выбивая из нее последний воздух. — Ну же, ты же хотел овладеть мной, — шепчет Ким на ухо, щекоча открытую шею волосами. — Я так не могу, Тэхен, — он неловко укладывает руки на чужие бедра, слегка водя пальцами по ткани штанов. — Хм… — Ким елозит на чужих ногах, примечая важную деталь. — Твой разум говорит «нет», но тело кричит об обратном. Он наклоняется, опираясь руками о лавку по обеим сторонам от головы Хосока. Едва касаясь языком чужих губ, дразня, призывая к действию. Хосок может терпеть, но насколько долго его хватит? Он себя чувствует словно в ловушке, обратного пути из которой нет. Обидеть Тэхена своим отказом? Но тогда он просто отдаст его в лапы того парня, сдавшись без боя. Ему действительно страшно, но лишь за свою неумелость и неопытность. Боится ошибиться, сделать что-то не так, за что себя будет потом винить. — Тэхён, прости, я не… — он глотает слова, когда дьяволенок делает резкое движение бедрами, проезжаясь по напряжению, обтянутому тканью брюк. Ким начинает осознавать в чем причины отказа, медленно издеваясь над парнем. — Позволь мне помочь тебе, — он шепчет в самые губы, упираясь руками в грудь Хосока и чувствуя бешеное сердцебиение. Смотрит так, словно отказов не принимает. А у Чона сейчас ужасное чувство, что он тут слуга, и король его — это порождение искушения. — Тэхен, — сквозь зубы цедит Хосок, усмиряя бурю в организме. — Я не хочу пользоваться ситуацией. — Зато я хочу. — Ким медленно пробегает пальчиками по груди парня, словно просачиваясь желанием в его тело. Скользит по ткани, незаметно проникая руками под одежду и отвлекая Чона разговором, изредка прикусывая кожу на груди сквозь тонкую ткань. Оставляет на ней мокрые прохладные следы, добираясь до предположительного нахождения сосков, которые моментально реагируют на действия, возникая маленькими бугорками. Тэхен улыбается коварно, прикусывает нижнюю губу, то и дело облизывая ее. Хосоку до жути неуютно от этого взгляда, точно проверка на прочность, которую он заваливает. Он готов пойти воевать, готов сидеть и круглосуточно зубрить самые скучные науки. Но находиться в центре огромной библиотеки, прижатым к лавке безумно притягательным парнем — он не готов. Он выдыхает резко, выгоняя весь воздух из легких, чтобы в следующий момент набрать полную грудь. — Тэхен. Нет. — Чон привстает, отстраняя от себя Тэхена, начинающего дуть губки. Ким всё ещё сидит поверх его ног, начинает пыхтеть словно маленький щенок, вызывая у Чона улыбку. Именно такой, немного по-детски себя ведущий, он привлекает его. Не зверь, не дьявол-искуситель, а вот это нежное, обиженное создание. Хосок мягко проводит по чужим рукам от локтей к плечам, мгновенно вплетая пальцы в чужие волосы, оттягивая их, заставляя отклонить голову. Он приближается к этой тонкой, медовой шее, обдавая ее дыханием. Тэхен сглатывает, но не противится, цепляясь пальчиками за плечи Хосока и массируя его шею. Сладкий, еле заметный аромат источает кожа парня и Чон с удовольствием, медленно и мучительно для обоих, проводит по открытой шее кончиком носа. Оставляет лёгкие поцелуи на ключицах. Рай. Райское наслаждение чувствовать под губами чужую вену с сумасшедшим пульсом. Чувствовать дрожь в горячем теле. И усмехаясь, приподняв за чертовы желанные бедра, снять искусителя с себя. — Пойдем, я провожу тебя до выхода, — резко-отрезвляюще даёт по голове Тэхёну. Он и не заметил чужих манипуляций, увлекшись на приятные и будоражащие кровь ощущения. Ким стыдливо заливается краской, становясь еще очаровательнее, хотя куда уж больше? А у Хосока есть время подумать над второй, другой стороной этого милого парнишки, который явно может добиться всего, чего пожелает.

***

Намджун устало ковыряет ключом в замке, едва не засыпая, не успев переступить порог. Он протрудился несколько дней почти без сна и мечтает упасть в объятия своей драгоценной и любимой кровати. Он устал настолько, что даже мерещится запах давно забытых на вкус блюд и в голове всплывает образ чудесного человека. Дома темно, на кухне горит тусклая керосиновая лампа, возможно, оставленная служанкой. Намджун скидывает обувь, осторожно отставляя в угол ручную кладь, и проходит на свет. Аромат все еще забивает легкие, покалывая сердце от потери дорогого человека. Вот надо этому наваждению случиться именно сейчас, когда он невыносимо устал и глаза слипаются. Пока он делает несколько шагов в темном помещении, кажется, что на кухне сейчас будет сидеть Джин, как всегда поругает друга за немытые руки и заставит съесть всё что он приготовил. Мягкая улыбка касается его губ и, переступив порог кухни, Джун всё же пытается прогнать мучительное видение из своей головы. Но видение явно против гонения, потому что вот он Джин, вот еда и ее запах на все помещение. Вот его утомленный поникший взгляд и еле заметная улыбка, лишь слегка приподнятыми уголками губ. Намджун молча садится за стол напротив, не отрывая взгляда от своего видения, подрывается к раковине, быстро споласкивая руки и садясь назад, теребя в руках махровое полотенце. Видение по прежнему сидит, расплываясь в чуть более уверенной улыбке, чем ужасно нервирует мужчину. Вот как в детских страшилках ー улыбающееся привидение, что пришло поглотить его душу. Он вздрагивает от собственных мыслей, наклоняя голову, и осторожно берет протянутую вилку, погружая ее в кусок пирога. — Я так по тебе скучаю, что вижу тебя, точно в реальности… Пора обратиться к врачу… Он автоматом открывает рот, кладя на язык кусок десерта. Вкус. Он не забудет этот вкус никогда в жизни… Видение хмыкает, хватая со стола деревянную ложку и со всей силы, огревая бестолкового учёного по голове. Намджуну кажется он сейчас задохнётся, то ли от крошек, попавших не в то горло, когда он с испугу решил сделать вдох, то ли от ситуации. В любом случае, Ким старший кашляет, до слез, хрипит, откашливаясь, и через пелену влаги смотрит на человека напротив. Прибавляет сильнее яркости фитиля за стеклом и поднося к чужому лицу. Видение морщится, закрывая глаза от света, и Джун перехватывает чужие ладони, замирая, проводя по суховатой коже пальцами. — Джин! Дядя приехал? — раздаются голоса ребят из прихожей и Намджун оседает молча обратно на стул за столом, не отводя взгляда от своего ожившего видения. — Окатите его холодной водой, — со смехом говорит Джин, обращаясь к появившимся на пороге парням. — Он похоже совсем того. Тэхен делает глоток воды, обливая дядю, находящегося на грани двух миров, фонтаном. — Тэхен! — опоминается мужчина, наконец отрываясь от «видения» и собираясь начать кричать на племянника, но так и застывает с открытым ртом. — Еще раз, Тэ. Не помогло… — Джин вновь ударяет Джуна по руке, заставляя свыкнуться с реальностью. — Стоп, — мужчина вытягивает ладонь, останавливая новый поток брызг в лицо. — Как? — О, эти два оболдуя такие изобретатели, Джун-и, что им даже жизнь не дорога. — Эй! — Чимин надувает губы, складывая руки на груди и взглядом, пассивно-агрессивно, метая "молнии" в брата. Намджун в какой-то прострации, он переводит взгляд с ребят на Джина и обратно, забирая у племянника стакан с водой и делая несколько глотков. — Для него же старались, — бухтит Чимин, хватая с тарелки пирог и получая по рукам ложкой от Джина, за немытые руки. — Зато у дяди теперь будет с кем пообщаться, в наше отсутствие. — Тэхён подмигивает Чимину, откусывая из его рук смачный кусок выпечки. — Тэ, твой дядя еще не отошел от внезапной радости, свалившейся на его бедную учёную голову, в размере целого меня. Так что, подождём его нормального состояния? — Джин ласково касается чужой руки, лежащей близко к его пальцам. — Идите отдыхайте. Вам следует исправить свои ошибки, что принесли Его Высочеству проблемы. Парни переглянулись, тихо хихикнув, и испарились из кухни. — Они стали намного разумнее, Джун. Спасибо, что приглядывал за ними всё это время. Джин тепло улыбается, так же, как и в старые добрые времена. Словно кто-то вернул время в прошлое. Намджуну всё еще кажется, что эта иллюзия счастья, витающая в воздухе, вскоре растворится. Возвратит унылые стены и затхлый воздух в квартире, как бывает всегда, когда Ким отбывает в командировки. Даже Чимин с Тэхеном не желают оставаться тут в его отсутствие, сбегая в цирковые вагончики. Намджун всю ночь работает в мастерской, под светом керосинки соединяя десятки шестеренок, которые станут превосходным механизмом. Глаза слезятся от напряжения и он откидывается на спинку стула, опуская затекшие руки. Всё таки не зря он взялся за создание куклы для принца. Пусть не так гладко, как хотелось, но Джин на воле. Живой… Ворох мыслей путается в скрипе половиц у входа и он медленно открывает глаза, вглядываясь в темноту. — Ты ни на долю не изменился, — нежным бархатом родного голоса струится чуть слышно из темноты. — Мне было не зачем меняться, Джин-и. Моя жизнь остановилась в тот день. — Намджун опускает детали на журнальный столик и встаёт со стула, разминая шею. — Значит, пока я отсиживал задницу в сырой тюрьме, ты решил остаться в том светлом прошлом? — смешок вырвался из уст Джина. — Ты же знаешь, что не виноват. — Виноват, что не смог вытащить тебя оттуда раньше. — Прекрати. Глупые слова, глупого учёного. Все мы знаем, что Ёнджун последняя тварь, не сдерживающая ни одного слова. — Джин рвано выдохнул, почувствовав прохладные руки на своих запястьях. — Что с твоими глазами? Я еще наверху заметил, как ты реагируешь на свет. — Один из неприятных подарочков судьбы. Лекарь сказал, что вскоре всё наладится, нужно время и терпение, — бывший пленник уткнулся носом в широкую грудь, вдыхая позабытый аромат. — Тебе нужно отдыхать и набираться сил, Джин-и. — Намджун отстранился от мужчины, возвращаясь к работе. — Я отдыхал слишком долго, Джун, — мурлыкнул Сокджин, мягко ступая за старшим к рабочему месту. — Ничего нового, всё те же детальки, шестеренки и шурупчики. Джин склонился над Намджуном, следя за движением его рук. От такой близости Ким поёжился, чувствуя чужое дыхание, а дрогнувшие пальцы упрямо не хотели подчиняться и вставлять пружину в нужный паз. — Проклятье! — с лёгким звоном пружинка выскочила из рук, падая на стол к другим деталям. — Ты не мог бы не стоять у меня над душой? — Я соскучился, Джун. — горячие пальцы скользнули по открытой части шеи, окольцовывая горло. — Мне казалось, ты дал мне ясно знать, что не хочешь близких отношений. — Намджун, сжав зубы, попытался поставить пружину на положенное место. — Что изменилось? — Я изменился. — И для этого надо было лишь отсидеть долгое время в темнице? Гнить в темноте, питаться крохами и дружить с крысами? — Кстати, они хорошие собеседники… — прервал тираду младший, с силой усаживая друга на место. — Ты прекрасно понимаешь о чём я, — Джун обозлённо со всей силы пытался поставить непослушную пружину в механизм. — Успокойся, сам же всегда говорил, что время не любит спешки, — тёплые ладони скользнули по плечам вдоль рук, останавливаясь у пальцев, переплетая их. Замирая и улыбаясь незаметно от чужой дрожи. Джин мягко надавил чужими пальцами на края не поддающейся пружины, придерживая основание и вставил деталь на своё место. — Это не часы, — гулко сглотнул Намджун, не спеша расцеплять пальцы. Приятно чувствовать это тепло, что так долго было желанно, а потом отвергнуто и позабыто. — Мальчики уже легли? Слишком легкий перевод темы, на которую Сокджин не купится, но стоит попробовать. — Да, спят сном младенца, — пробормотал Джин, улавливая тихий смех в щели дверного проёма и недовольно цокнув, вернул руки на чужие плечи. — Тебе лучше вернуться в свою комнату. — А тебе лучше запихнуть свою гордость псу под хвост, и наконец, обратить на меня внимание. Я тебе так неприятен, что тебя всего передёргивает от моих касаний? — младший обошел стул, облокачиваясь о край стола, неотрывно следя за эмоциями на лице Джуна. Если бы Намджун мог обладать магией, то гневом бы сейчас спалил все в округе. Откуда столько злости взялось, да и от чего? Он резко встал, прикрывая глаза и сжимая кулаки на столешнице. Что за несправедливость? Сейчас, вот он, любимый человек, пытается подступиться к нему. А сделать шаг навстречу Намджун не может. Откуда-то взявшаяся злость, пеленой застилает глаза, хочется крушить и ломать каждое творение в этой комнате. Джин неуверенно смотрит на Джуна, скребущего ногтями по поверхности дубового стола, до побеления пальцев. С таким чувством, что он поломает себе ногти или засадит под кожу кучу заноз. Да, он всегда отталкивал его, заботясь о брате и посвящая Чимину все свое время. Но что происходит сейчас? — Джун? — Уходи, — процеживая сквозь зубы слова, тихо хрипит старший. — Прошу, уходи, я не знаю, что на меня нашло. Джин делает глубокий вдох, резко делая шаг вперед и обхватывая чужое лицо ладонями. — Я не уйду, раз виноват в ярости твоих чувств к себе. Поцелуй, мягкие губы, робкие движения. Кто бы мог подумать, что этот прекрасный человек, испытавший превратности судьбы, останется таким нежным, неуверенным. Намджун первые секунды смотрит, широко распахнув глаза, медленно осознавая происходящее. Эти губы, что трепетно обхватывают его губы, проводя кончиком языка по ним, ожидая ответа со стороны мужчины, пожираемого яростью. Он сглатывает, закрывает глаза и выдыхает в теплые губы. Обнимает крепко, прижимая, тихо рыча в поцелуй. — Я не смогу тебя отпустить, ты хорошо подумал? Я не так молод, чтобы прыгать с «люблю» на «не люблю». — Я потерял столько времени, ты думаешь я сбегу? — мурлыкнул во влажные губы Джин, отстраняясь и прикусывая кожу на шее, слушая резкий тихий гортанный звук. Ким-старший подхватил Джина под бедра, осторожно усаживая на край стола, сдвигая недоделанные детали на край. Всё происходящее словно сон. Эти руки блуждающие по его спине, эти яркие эмоции, сопровождающиеся то нежными поцелуями, то едкими укусами, оставляющими следы на коже. Благо в помещении темно, и, возможно, к утру они побледнеют. В лунном свете, сквозь небольшое окно проскальзывает луч, блуждающий по точеному лицу. Длинные ресницы на прикрытых глазах подрагивают и он всем телом вздрагивает, когда Намджун прижимает к себе рьянее, снимая со стола и сжимая в объятиях, кружа, покрывая поцелуями плечи и великолепную шею в порыве страсти, к единственной свободной от стеллажей стене. Тихий стон в тишине, в рваных скорых поцелуях, словно их время идет на секунды. Глухой стук бляшки ремня о твердую поверхность. — Джин-и, скажи мне, что я не схожу с ума. — Я сейчас поменяюсь с тобой местами, и поверь, тебе вся жизнь покажется глупым, пустым видением. — хихикнул младший, запуская руки под рубашку. Счастливо хмыкнув, Джун стянул штаны с младшего, приподнимая и прижимая вновь к холодной стене, придерживая под колено у себя на поясе. Поглаживая кожу на бедре, обдавая горячим дыханием манящие ключицы и осыпая плечи поцелуями. Такой идеальный. Излишне худощавый, что выступающие рёбра больно давят на грудную клетку, но это всё поправимо. Тихий стон, переходящий в хрип, и длинные пальцы, стянувшие волосы на затылке, не позволяют отстраниться. Намджун в плену. И готов быть в нём вечно. Готов гореть в адских муках, лишь бы этот призрак, завладевший его душой, остался рядом навечно. — Я не хочу тебе навредить, Джин-и… — торопливо в губы шепчет Джун, слегка отстраняясь от парня. — Тебе правда нужно восстановление. Ты сейчас слишком хрупкий. Хмыкающий смешок слетающий с пухлых губ и легкий поцелуй в нос. У Джина видимо были свои планы на сегодняшнюю ночь. — Тогда… Потрёшь мне спинку? Хочу принять ванну. Да и с небольшой проблемой будет проще справиться. — Сокджин хитро улыбается, выскальзывая из объятий и утягивая за собой кукольного мастера. — Но потом спать. — тихо шепчет старший, следуя на выход из мастерской. — Конечно, как скажешь, — сладко шепчет Джин, развернувшись и натягивая на плечи рубашку. — Спать, так спать. Слишком сладко, слишком искусительно, что Намджуну кажется, что эта ночь будет долгой. Он вновь притягивает к себе младшего, проводя пальцами по позвоночнику и стирая наглую усмешку с сочных и желанных губ. Главное, сейчас, суметь оторваться и дойти до ванной.