from the ashes (she will rise)

Октавия действительно ненавидит школу. Не то чтобы она не любит учиться, потому что она любит. Ей просто не нравится то, что она всегда аутсайдер в компании своих ровесников. Кто-то просто вбил клин между ней и всеми её одноклассниками, и теперь девушка даже не представляет, как найти с ними какой-то контакт. Её ситуация намного отличается от их ситуации. Сделав глубокий вдох и повесив голову, Октавия как невидимка пробирается почти в самый конец школьного двора. После вечера пятницы она даже не пытается подходить к ним. Вместо этого она самая первая садится и опирается на кирпичную стену, где раньше сидела Лекса. Когда Рейвен выходит из школьного коридора, первый человек, которого она замечает, это Октавия, которая сидит на месте Лексы. Она чувствует радость, но больше всего — вину. Протискиваясь через людей к девушке, она грустно улыбается Октавии и садится рядом с ней. — Как делишки? — смеётся Рейвен, вытаскивая из рюкзака бумажный пакет. — Как обычно, — пожимает плечами Октавия. Рейвен разламывает свой сэндвич и протягивает одну половинку Октавии, та нехотя принимает её. — Спасибо. — Привет, — Лекса появляется из ниоткуда, точнее сзади, карабкаясь прямо через кирпичную стену. Она весело улыбается им, прежде чем вытащить бутылку воды из рюкзака Рейвен. — Ты слишком счастлива для понедельника, — комментирует Рейвен. Лекса лишь пожимает плечами. — Сегодня всё не так уж и плохо, — бубнит она с наполненным ртом едой, — никто не трогал меня. — Это хорошо? — спрашивает Октавия. Лекса бодро кивает. — Ей хорошо так достаётся от людей, — Рейвен бросает грейпфрут в сторону Лексы. — Иногда меньше, иногда больше, — шепчет она Октавии, показывая пальцем на стол, где сидят одни парни. Октавия кивает, но Рейвен сразу замечает что-то неладное. Чей-то пронзительный взгляд (окружённый фингаломна одном из глазу) за тем же столом прожигает Октавию, но когда Рейвен поворачивается, брюнетка быстро отводит взгляд. Когда девушки встают, а Лекса уже спешит в поисках своей аудитории, Рейвен хватает Октавию за локоть, прежде чем та сможет от неё убежать. — Ну и что ты натворила? — Я не понимаю о чём ты, — острит Октавия. Рейвен быстро хватает здоровую руку Октавии и переворачивает её. Конечно же, все её костяшки тёмно-синего цвета. Брюнетка вырывает свою руку из хватки Рейвен. — И что бы ты делала, если бы сломала и эту руку? — Но я же не сломала, — защищается Октавия, — и я не целилась в нос. — Ну это понятно, — ухмыляется Рейвен, — левый глаз взял удар на себя. — Мне пора на урок, — Октавия пытается улизнуть от девушки, но та оказывается слишком быстрой. Рейвен тянет за лямку рюкзака Октавии, и та снова оказывается лицом к лицу с проблемой. — Зачем ты это сделала? — Он заслужил этого, — фыркает брюнетка и вырывает рюкзак из хватки Рейвен. — Он ничего не знает, но... — Он что-то сказал? — Рейвен скрещивает руки на груди, делая опрос ещё более серьёзным. — Он говорил какую-то хуйню про одну девушку из класса по математике. Потом до меня дошло, что это была Лекса, — закатывает глаза Октавия. — Он получил по заслугам, ок? — Ты защищала Лексу. — Я защищала себя, — качает головой Октавия, — ведь мы все из одного места. — Так вот почему её никто не трогал сегодня, — делает выводы Рейвен. Октавия рычит и опирается спиной на стену, принимая своё поражение. — И поэтому никто не сел со мной сегодня на истории, — закатывает глаза она. А затем, за одну секунду, у неё в голове выстраивается план. — Может, свалим отсюда? Я ненавижу это место. — Хочешь прогулять? — на лице Рейвен формируется вдохновлённая улыбка, когда она видит как Октавия оживлённо кивает. — Тогда следуй за мной. Рейвен ухмыляется и кивает в сторону входной двери в школу, стараясь как можно быстрее влиться в сумасшедший поток учеников. Октавия пытается идти максимально близко к девушке, а потом решает схватится за свободную лямку её рюкзака, чтобы окончательно не потеряться. Они замечают Лексу, копающуюся в её шкафчике, и Рейвен незамедлительно подходит к ней. — Мы уходим, — говорит она, привлекая внимание Лексы. Та стоит, прижимая кипу тетрадей к своей груди. — Ты с нами? — Вы просто... Не придёте на урок? — Ага, — кивает Рейвен, — идёшь или нет? — Я... — Лекса в замешательстве, взгляд девушки возвращается то к лицу Рейвен, то к двери в аудиторию. — Я бы не хотела возвращаться домой одна, — Октавия замечает, как уголок рта Лексы игриво поднимается. Рейвен нежно дотрагивается до её плеча. — Давай, ты заслужила выходной, — смеётся Рейвен, кивая в сторону конца коридора. С этими словами Рейвен начинает копаться в своем рюкзаке, доставая оттуда какую-то пластиковую карту. Октавия поднимает брови, когда они добираются до чёрного выхода, и Рейвен прислоняет карту к сканеру, открывая её. Панель горит зелёным цветом до тех пор, пока Рейвен придерживает дверь, чтобы они все смогли выйти. — Но как? — смеётся Октавия, оглядываясь назад. — Это всё магниты, — пожимает плечами Рейвен, бросая карточку обратно в рюкзак. — Можно провернуть всё, что угодно, если знаешь как, — говорит она, показывая на свою голову. Октавия закатывает глаза. — Если мы пойдём домой, то Индра узнает и разозлиться, — примечает Лекса, пиная камни на земле. — Она уйдёт только в 12:43. — Мы не идём домой, — качает головой Рейвен. — Я думаю, что можно пойти вниз, к рельсам. — Хорошая идея, — кивает Лекса, пиная пустое мусорное ведро на парковке школы.

***

После того, как девушки несколько минут прятались за мусоркой, перепрыгнули через забор и решили сократить путь через чей-то двор, они наконец-таки попали к нескольким железнодорожным путям. Лекса несколькими шагами впереди балансирует на одном из путей как акробатка, а Рейвен и Октавия вяло тянутся за ней. В конце концов, они садятся прямо на переезд возле какого-то маленького прудика, где Лекса может бесконечно кидать в воду камушки. Октавия опирается сзади на свои руки, наслаждаясь палящим солнцем. Это тепло уже делает этот понедельник лучшим. — Октавия? — Лекса отправляет ещё один камень в пруд, прежде чем повернуться лицом к девушке. — Мм? — Какой была твоя мама? Лекса застаёт её врасплох таким вопросом, но девушка просто пожимает плечами. — Она была довольно клёвой. — Да, но какой именно она была? — пристаёт Лекса. — Она была красивой? Она была хорошей мамой? Октавия кивает. — Да. Я... Эм, даже не знаю, как её описать. Она была очень терпеливой по отношению к нам. Она никогда не кричала или как-либо повышала на нас голос. Всегда говорила, что любит нас, — продолжает она. — В общем, полная противоположность меня. — Сомневаюсь, — говорит Рейвен. Октавия опускает на неё взгляд и бесшумно пожимает плечами. Лекса бросает ещё один камень. — А что насчёт тебя, Лекса? — меняет тему Рейвен. —Волнуешься перед встречей с мамой? — Неа, — улыбается она. — Я не видела её какое-то время, но мой социальный работник говорила, что она спрашивала обо мне. Может быть, нам даже разрешат поехать домой. Рейвен грустно смотрит на Октавию, прежде чем снова повернуться к Лексе и кивнуть. — Думаю, что ты поедешь домой быстрее, чем ты думаешь, Лекс. — Лекса, — исправляет она. — Лекса это сокращение Алексы? — интересуется Октавия. Почти сразу же плечи Лексы падают и она даже не отвечает на вопрос. — Сокращение от Ролекс, — отвечает за неё Рейвен. — Её мать сказала врачам, что её так зовут. — Типа как часы? Рейвен кивает. — Это не её вина, — бубнит Лекса. — Они не могли дать ей нужные медикаменты из-за беременности. Шизофрения... — девушка недолго молчит, а потом продолжает, — тяжелое и психическое заболевание, при котором наблюдаются эмоциональные расстройства, неадекватное поведение, нарушение мышления и невозможность вести социальную жизнь. Произошло от греческого слова "раскалывать". При тяжёлом варианте течения заболевания, если больной представляет риск для себя и окружающих, может потребоваться недобровольная госпитализация. — Ролекс, — объясняет Рейвен Октавии, которая тихонько кивает. — Откуда буква "А"? — Азалия, второе имя моей мамы, — шепчет Лекса. Рейвен и Октавия обмениваются взглядами. Рейвен качает головой, мысленно предупреждая брюнетку, что лучше больше не задавать вопросов. — Ну ладненько, — встаёт Лекса, вытирая руки об куртку, — пора выдвигаться. На горизонте всё чисто. Октавия быстро поднимается, предлагая Рейвен свою руку в качестве опоры. В любом случае, она принимает помощь и улыбается девушке в ответ, а её щёки стремительно краснеют.

***

Когда они возвращаются, Кларк сидит на лестнице, прямо перед домом. Недокуренная сигарета торчит из слегка приоткрытых губ, пока она копается среди пришедшей им почты. Она поднимает взгляд, когда Лекса засовывает ключ в отверстие, бубня что-то похожее на "ну наконец-то". — Когда дело доходит до ключей, Индра доверяет только Лексе, — объясняет Рейвен. — По вполне очевидным причинам. Октавия ухмыляется, иронично качая головой. Даже когда дверь уже открыта, Октавия отходит назад и повторно наступает на затушенный бычок сигареты Кларк и только потом заходит в дом. Это остаётся незамеченным всеми, кроме Рейвен. — Ну что, время для пиццы, — анонсирует Лекса, пока роется в одной из тумбочек за диваном. Она вытаскивает оттуда "Монополию". — Хотите поиграть? Кларк смотрит на Рейвен, которая смотрит на Октавию, которая просто пожимает плечами. — Чур напёрсток мой. [прим. переводчика: кто не шарит в Монополии, напёрсток - просто одна из фишек]

***

Вторник выдаётся для всех довольно скучным. Среда — тот день, когда всё начинает становиться интересным. — Пни меня, — бубнит Октавия, передавая Лексе тарелку, наполненную молоком. Кучерявая бодро роется в шкафчике с хлопьями, насыпая одни из них себе. Октавия иронично бубнит себе "спасибо" и запрыгивает на один из стульев, стоящих возле стола. — У меня сегодня встреча с мамой, — восхищённо говорит Лекса, гремя ложкой об тарелку. — Мы знаем, — хриплый голос Рейвен заполняет комнату. Она громко зевает и потягивается. — Ты меня разбудила. Ночью. Чтобы напомнить мне. Октавия смеётся с другой стороны комнаты. Хватая ложку, Рейвен опирается на угол стола и залезает в тарелку Октавии. Брюнетка даже не шелохнулась — уже привыкла. — А ещё я могу не идти в школу, — кричит Лекса, засыпая ещё больше хлопьев в свою тарелку. Рейвен закатывает глаза так, чтобы видела только Октавия. Они обе смеются. — Я тоже, — напоминает ей Рейвен. — Кстати об этом, — говорит Индра, сидя за кухонным столом, перед ней стоит ноутбук и кучи каких-то бумаг, — Октавия, у тебя есть водительские права? — Да, наверху. Зачем? Индра молчит, глядя то на Рейвен, то на Лексу. — Я забыла, что у Рейвен сегодня приём у врача, ведь мне нужно отвезти Лексу на встречу с её мамой. Если мы поедем на автобусе и я оставлю тебе машину, ты будешь аккуратна и довезёшь Рейвен в целости и сохранности до больницы? Глаза Рейвен становятся шире. — Но... — Я не буду отменять приём снова, Рейвен, — предупреждает Индра. Взгляд девушки опускается. — Я могу отвезти её, — пожимает плечами Октавия, — ничего такого. — Ты тоже пропустишь школу, — информирует её Лекса, показывая большой палец. Октавия смеётся, а Рейвен бросает свою ложку в раковину и исчезает. — Чего это она? — обращается Индра к Октавии, но в ответ получает лишь пожатие плечами. — Рейвен ненавидит физиотерапию, — говорит Лекса с полным хлопьев ртом, — и ещё она говорит, что это тупое, бесполезное, морально и физически изнемогающее занятие. За этим следовало парочку плохих слов. Тяжело вздыхая, Индра поворачивается к Октавии: — Я могу доверять тебе? — Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы это прошло хорошо, — говорит Октавия. Мягко кивая, Индра смотрит на лестницу, размышляя.. — Следует ли мне хотя бы попытаться разбудить Кларк? — Если у Вас уже готово предсмертное желание, — бубнит Октавия. Лекса, соглашаясь, кивает. — Нет никакого смысла. Если она пойдёт в школу одна, то даже не дойдёт до пешеходного перехода. — Ну ладно, — сдаётся Индра, — думаю, мы все заслужили выходной. Женщина подходит к холодильнику, срывая с него маленький фиолетовый стикер, и идёт к Октавии. — Вот адрес. Ключи от машины висят на крючке прямо перед входной дверью. — Понятно. — Если мы едем на автобусе, то нам следует поторапливаться, — поворачивается Индра к Лексе. — Иди собирайся. Через несколько мгновений кучерявой уже и след простыл. Октавия провожает их, получая крепкие длинные объятия от Лексы. Когда дверь со стуком захлопывается, девушка поворачивается к лестнице. Интуиция подсказывает ей, что это будет очень долгий денёк.

***

Октавия смогла уговорить Рейвен сесть с ней в машину, хотя ей пришлось применить дар убеждения. Девушка пыталась уговорить её пропустить приём врача вместе и просто поваляться на диване, но Октавия упорно стояла на своём. И вот они вдвоём, точнее Рейвен сзади, на пассажирском сидении, выдвигаются в больницу. — Всё, — говорит Рейвен, когда они подъезжают к большому зданию, — можешь высадить меня здесь. — Ты не хочешь идти со мной? Я могу просто подождать в комнате ожидания... — Нет, — качает головой Рейвен, — просто будь здесь через час. — Тебе страш... — начинает Октавия, но её тихий голос прерван стуком захлопывающейся двери. С тяжелым вздохом брюнетка наблюдает за тем, как девушка исчезает из вида, а потом заводит машину и паркуется. Октавия заглушает двигатель и неловко ворочается в поисках хоть чего-нибудь полезного, чтобы убить этот час. Она находит помятую книгу в бардачке.

***

Рейвен возвращается слишком внезапно. Октавия пугается, когда дверь позади неё открывается, а потом закрывается с ещё более резким звуком. Вся машина трясётся. Откладывая книгу, Октавия поворачивается лицом к лицу к девушке. — Что-то произошло? — Приём закончился, — бормочет Рейвен даже не глядя в сторону Октавии. В голосе Рейвен слышно поражение, и брюнетка медлит, решая, стоит ли ей поговорить с ней об этом. Когда Рейвен тяжело вздыхает и опускает голову на боковое стекло, Октавия поворачивает ключ зажигания. В машине стоит тишина, но Октавия не может слушать её вечно. — Она болит? — её голос колеблется, и она видит, как Рейвен заметно напрягается. Девушка поднимает голову и вопросительно смотрит на Октавию. — Твоя нога, — повторяет брюнетка, — ты её чувствуешь? — Сложно объяснить, — пожимает плечами Рейвен, сжимая руку на своём колене, прямо на ремнях. — Тот парень в тюрьме? Рейвен поднимает бровь. — Тот, кто это сделал... Другой водитель, — Октавия, кажется, спотыкается на своих собственных словах, — он в тюрьме? Она слышит, как Рейвен медленно выдыхает и мысленно пинает себя за то, что является такой надоедливой. Рейвен отводит взгляд и играется с маленькой дырочкой на своей куртке, а потом отвечает: — Не было никакого другого водителя. — Что это...? — Это был старый пикап, — говорит Рейвен. Они уже подъехали к крыльцу, но никто из них не хочет выходить из этой машины. Следует долгая пауза. — Я была со своим старым приёмным отцом, мне было пятнадцать. Мы должны были забрать его детей со школьной игры по футболу, а потом он завернул на незнакомую дорогу. Он начал... Знаешь... — Я не понимаю... — Трогать меня, — говорит Рейвен, сжимая глаза. Октавия вздрагивает. — Он начал говорить о том, что не понимает, как кто-то позволил такой красавице оказаться в этой системе. Начал говорить, что обо мне стоит заботиться, — она снова ненадолго останавливается. — Потом он стал дотрагиваться до меня, пытаясь... Знаешь... В этот раз Октавия понимает. — Когда я стала отбиваться от него, пыталась отползти, он начинал злиться, — продолжает Рейвен. — Он говорил, что потратил много денег и усилий для того, чтобы я попала в его семью. Всё время твердил, что я должна быть благодарна ему. Её слова резкие, колючие, они пробираются Октавии сквозь кожу и заставляют её дрожать. — Я не знала, что мне делать. Я была на адреналине. Моё сердце билось слишком быстро. Он притягивал меня к себе одной рукой, другой пытаясь дотронуться до меня... Он держал руль своим коленом. Так что я просто запаниковала и... Выхватила руль. Октавия задерживает дыхание. — Я просто хотела напугать его, понимаешь? Показать ему, что я могу ему отомстить, — Рейвен пытается унять дрожь в руках, — но всё пошло не по плану. Думаю, мы выехали на встречную полосу. Всё, что я помню дальше - гудок и его пальцы на руле, которые пытаются повернуть его в другом направлении. Октавия почти что может представить всё это. Она как будто видит флэшбеки из своей жизни, и девушка подтягивает колени к своей груди, зарываясь головой вниз. Октавия слышит дрожащее дыхание позади себя. — Всё остальное как в тумане. Я знаю, что машина перелетела через какое-то ограждение, а дверь сбоку оказалась решающей для моей ноги. Каким-то образом, при столкновении, моя нога оказалась между дверью и сидением. Октавия не может не сморщится. Ужасный звук ломающихся костей сидит у неё в голове. Она качает головой и отводит взгляд. — Но он же в тюрьме, правильно? — спрашивает она, пытаясь найти хоть какое-то правосудие. Рейвен смеётся, и этот горький смех заставляет Октавию чувствовать себя тупой даже за то, что она спрашивает этот вопрос. — Именно я была той, кто схватился за руль, помнишь? Так легко перебросить вину на приёмного ребёнка. — Он сделал тебя виноватой? Рейвен кивает. — Они просто послали меня куда подальше и починили ему его машину. Ладонь Октавии сжимается в кулак. — Но он же хотел... Ты вообще рассказала им обо всём? Ты боролась за себя? — Октавия замечает слёзы, которые стоят в глазах Рейвен. — Я боролась за себя всю свою жизнь. Никогда не работает, — Рейвен смаргивает свои слёзы, и они катятся у неё по щекам, но она уже тянется для того, чтобы вытереть их рукавом своей куртки. — Если бы я рассказала им, всё равно бы никто не поверил, — вздыхает она. — Иногда так устаёшь плыть против течения. Не понимая, как на такое реагировать, Октавия повторяет звук Рейвен и тоже вздыхает. — Отстой, правда? — голос Рейвен холоден. — Я должна была позволить ему изнасиловать себя. Так или иначе, никто бы мне не поверил, — она уже перестаёт внятно говорить, просто бормочет что-то себе под нос, ожидая, что Октавия её даже не услышит. Но та не теряет ни одного слова. Её слова врезаются прямо в грудную клетку Октавии, внезапно, становится трудно дышать. — Не говори так. — Как? — Что тебе никто бы не поверил, — защищается Октавия. — Ну... — Я бы поверила. Я тебе верю. Рейвен напрягается, а потом уводит взгляд от Октавии и кивает. Она почти открывает дверь, но в конце концов останавливается. — Нам с тобой стоит возвращаться домой. Кажется, надвигается буря. Та самая энергия между ними лопается, как надувной шарик, и Октавия выдыхает и быстро соглашается с девушкой. — Да, да, конечно, — бубнит она и достаёт ключи из машины. Когда Октавия хочет открыть дверь дома, Рейвен хватает её за локоть. — Подожди. Октавия медленно поворачивается. Делая глубокий вдох, Рейвен слегка кивает. — Спасибо тебе. Октавия сразу же понимает, что эти слова почти что чужие для Рейвен. Грустная улыбка ослепляет её лицо. Она просто кивает и тянет за ручку двери. — Если как-нибудь встретишь этого парня - скажи мне. Я отметелю его своей здоровой рукой, — говорит она. — Заткнись, — Рейвен не может не засмеяться. Снимая свои туфли, Октавия ухмыляется. — А если эта рука не заживёт, то могу попробовать и обеими, — добавляет она, показывая на свою забинтованную руку. — Только не целься в нос. — Господи, замолчи.

***

Кларк заказывает пиццу, и впервые за этот недолгий период девушки остаются наедине. Точнее втроём. Лексы и Индры нет, поэтому все трое закинули ноги на стол, прямо в гостиной, и ругаются по поводу того, что им стоит посмотреть. — Если ты ещё раз переключишь канал, клянусь Господом... — О! Смотри, "Адская Кухня"! — перебивает Кларк Рейвен с дерзкой улыбкой на лице. Она делает звук громче, заставляя Рейвен угрюмо пожать плечами. Октавия единственная сидит на кресле-подушке, скрестив ноги, слишком увлечённая маленькой ссорой между этими двоими. Это первый раз, когда она видит Кларк в хорошем настроении. Они смотрят эпизод "Адской Кухни", а потом Рейвен крадёт пульт и переключает на какой-то фильм от Hallmark, но только для того, чтобы побесить Кларк. Они прямо в эпицентре своего спора, когда они слышат то, как дверь открывается. Рейвен и Кларк обмениваются взглядами. Дверь открывается и они видят Лексу, которая за несколько секунд преодолевает расстояние между дверьми и лестницей. Октавия задумчиво встревает: — Как всё... Рейвен встаёт с дивана и захлопывает рот Октавии своей рукой. Она ждёт, пока громкие шаги на втором этаже прекратятся, и только потом отпускает руку. Октавия полна вопросов, и у неё изо рта почти вырывается ругательство, когда дверь на втором этаже хлопается так, что одна из картин возле телевизора падает. Октавия вздрагивает. — Опять? — спрашивает Кларк. Октавия переводит взгляд на Индру, которая стоит в дверном проёме. — Каждый раз, — выдыхает женщина. Октавия, полностью смущённая, смотрит на Рейвен. Но та даже не собирается ничего ей объяснять. Кларк смотрит на Октавию так, что все её вопросы мгновенно исчезают. Тишина, которая следует после, оглушает.