from the ashes (she will rise)

Дверь Лексы остаётся закрытой до самой ночи. Даже Индра никак это не комментирует. Когда Октавия проходит мимо комнаты девушки (перед тем как лечь спать), она прислоняет ухо к самой двери и не слышит ничего, кроме жужжания кондиционера. Октавии стоило бы догадаться, что этой ночью ей никак не заснуть. После всех тех кошмаров её собственное тело начало тренировать себя оставаться бодрствующим. Как будто она боится заснуть из-за того, что знает, каким именно образом она проснётся. Так что Октавия ворочается и ёрзает по всей кровати, пока ей не надоедает. Уставшая и обиженная, девушка заставляет себя не хлопать дверью, а просто тихо пройти на коридор. Что-то не так. Она останавливается. Лексы нет на диване. Лекса не смотрит своё шоу. На первом этаже царит кромешная темнота. Октавия морщит нос. Ей это не нравится. Октавия спускается на первый этаж, ищет остатки недоеденной пиццы в холодильнике и тянется за пультом от телевизора. Девушка почти что охает, когда видит незамеченную ранее фигуру на диване. Октавия узнаёт Рейвен. Она, конечно же, спит, опрокинувшись на спинку дивана. Октавия хмурит брови и решает сесть на противоположный конец дивана, чтобы не разбудить Рейвен. Брюнетка фыркает, когда фигура рядом начинает двигаться сразу же после того, как она села. — Я не хотела разбудить тебя. Рейвен вздрагивает, когда слышит голос Октавии и окончательно просыпается. — Почему ты не в кровати? — спрашивает она своим сонным голосом. — Могу спросить тебя о том же, — кивает Октавия в сторону девушки. — Я слишком устала, — пожимает плечами Рейвен. — Я тоже, — говорит Октавия, откусывая от пиццы маленький кусочек, и закидывает ноги на кофейный столик. — Как необычно, — потягивается она, — ты говоришь, что устала, но ты здесь, доедаешь остатки пиццы. Октавия задумывается. — Моё тело устало, но мой мозг отказывается это принимать, — объясняет она, показывая на свою голову. Рейвен понимающе кивает. — Ох, ты говоришь очевидные вещи, — девушка выпрямляется и прикусывает губу, когда начинает двигать свою повреждённую ногу. Октавия замечает это. — Всё хорошо? — Нормально, — Рейвен сжимает челюсть и отвечает как-то слишком быстро. Октавия обиженно надувает губы. Она хочет сказать что-нибудь, но Рейвен лучше знать. Вздыхая, она засовывает остатки пиццы в рот, отряхивает руки от крошек и встаёт. — Я пошла наверх, — говорит Октавия. Она осторожно обходит диван и оборачивается. — Ты со мной? Она видит то, как колеблется Рейвен. Девушка не смотрит ей в лицо, она просто качает головой. — Я не могу. — Что? — Октавия делает шаг вперёд. — Лестница, — голос Рейвен слишком тихий, он полностью наполнен стыдом, — я не могу подняться. Сейчас Октавия понимает. Она уже стоит напротив Рейвен, её взгляд жадно бегает то к лестнице, то к девушке перед ней. Брюнетке стыдно за то, что всё, что она может из себя выдавить это "Ох". Даже не слово, а просто никому ненужный звук. — Так иногда происходит, — Рейвен качает головой, обхватывая ногу обеими руками. Октавия замечает её сморщенное от боли лицо. — Врачи называют это "призрачные боли" или что-то вроде этого, — объясняет она, — и они встречаются у таких людей, как я. Я как будто не могу чувствовать свою ногу. Только боль. Понимаешь? — Я... — Октавия в растерянности смотрит по сторонам. — Тебе принести лёд? Рейвен откровенно смеётся над этим предложением. — Мне бы хотелось, чтобы он мог всё исправить, ребёнок. — Если ты сможешь удержаться на одной ноге - я могу тебе помочь, — предлагает Октавия, стараясь найти решение проблемы. Младшая протягивает Рейвен руку, надеясь, что та сможет довериться ей, но Рейвен просто смотрит на неё в ответ с грустной улыбкой на лице. — Не стоит того, — её голос это почти шёпот, — всё хорошо, Октавия, — она пытается сменить тему или хотя бы заставить брюнетку уйти, но вместо этого Октавия в последний раз бросает взгляд на лестницу и возвращается на своё законное место на диване, рядом с Рейвен. — Тогда тебе не помешает компания, — решает она. Рейвен не знает, как именно стоит реагировать. Октавия хватает пульт от телевизора с кофейного столика и начинает листать каналы. — Здесь ловит каналов пять, не больше, — бубнит Рейвен. Октавия натыкается на какой-то ужастик, снятый в восьмидесятых, закатывает глаза и продолжает листать. В конце концов, брюнетка сдаётся и они решают просто смотреть вечно длящуюся рекламу. Октавия плюхается обратно на диван, фыркая от недовольства. — Боже, да это никогда в жизни не сработает, — жестикулирует она в сторону телевизора. — Ну посмотри! Это так фейково. — Шшш, — хихикает Рейвен, пихая Октавию в плечо, — тут некоторые спят. — Да это же пиздец какой-то, — шепчет Октавия, заставляя Рейвен смеяться ещё громче. — Знаешь, тут есть один единственный выход, — качает головой Рейвен. — Можно просто не покупать это. — Выглядит-то круто, — мямлит Октавия. — Представь, если бы все эти штуки действительно работали. — Зачем тебе очки с лупами вместо стёкол? — спрашивает Рейвен. — Две пары очков! — исправляет её брюнетка, показывая на экран телевизора. — Это уникальное предложение, и ты их получишь, если позвонишь через пять минут. Там две пары! Одна тебе, одна мне. Рейвен тянется за телефоном и начинает набирать номер, заставляя Октавию смеяться так громко, что она решает зарыться головой в подушку. Они занимают себя этим самым делом ещё некоторое время. Через несколько минут Октавия начинает зевать, так что она поворачивается лицом к Рейвен и спрашивает: — Рейвен? — Хм? — девушка тянется за пультом, чтобы уменьшить звук. — Она очень болит? — тихо спрашивает Октавия. — Твоя нога? — К сожалению, — медленно кивает Рейвен. — На что похожа эта боль? Рейвен задумывается. — Ну... Сейчас она как будто вся горит. Словно пульсирует, — она качает головой, подбирая нужные слова. — Как будто у меня в ноге дыра. Знаешь, иногда такие появляются в зубах из-за кариеса. Октавия гримасничает и дотрагивается рукой до челюсти, вспоминая как много раз переживала это в детстве. Рейвен отводит взгляд, чувствуя стыд за такое яркое сравнение. — А где болит? — снова интересуется Октавия. — Ты задаёшь слишком много вопросов. — Я серьёзно. Вздыхая, Рейвен наклоняется и начинает потирать область вокруг своего колена. — Больше всего там, где я начинаю снова чувствовать свою ногу, — объясняет она. — Но бывает по-разному. Иногда хуже, чем обычно. Затем, аккуратно, Октавия подвигается и кладёт голову Рейвен на колени. — А так болит? Шокированная Рейвен быстро качает головой. Так что Октавия зевает, устраиваясь поудобнее. Рейвен знает, что брюнетка устала, но ей совсем не хочется спать. Она не знает, куда ей деть руки и она напугана такой близостью. Октавия смотрит на Рейвен и на то, как голубой экран телевизора отражается в её тёмных глазах. — Что ты собираешься делать, когда уедешь из этого места? — тихо спрашивает она. Ещё один вопрос. Рейвен не привыкла отвечать на вопросы. — Я не задумывалась над этим, — отвечает девушка. Но сейчас она думает и подсознательно дотрагивается до щеки брюнетки, чтобы убрать с её лица волос. Октавия почти дрожит. — Мы с Кларк хотим снимать вместе квартиру. Может маленький домик. Мне стоит найти работу. Я не думаю об университете, потому что у меня нет таких денег. — Когда ты была маленькой и тебя спрашивали, кем ты хочешь стать, что ты отвечала? Рейвен улыбается. — Астронавтом. Октавия копирует улыбку девушки. — Я могу это представить, — кивает она, чувствуя пальцы Рейвен у себя в волосах. — Я хотела быть полицейским пока не поняла то, что не все из них водят мотоциклы. — Технически, ты просто хотела стать водителем мотоцикла, — делает выводы Рейвен. Октавия смеётся. — Да, но я не смогу выжить, если просто буду крутой. — Почему? Так делают многие люди. — Например? — Чак Норрис. — Я даже не близка к Чаку Норрису, — хихикает Октавия. Рейвен хмурится. — Ты бы не выжила в схватке с ним. — Здесь ты права, — пожимает плечами Октавия. Она слегка поворачивается к телевизору. — Вау, посмотри что за дерьмо, — жестикулирует брюнетка. — Они всё ещё пытаются продать Shamwow. [прим.переводчика: это тряпка, которая все впитывает] — Думаю, что у Лексы где-то валяется эта херня, — смеётся Рейвен. — Ну конечно же, — зевает Октавия. — Как думаешь, сколько бы этих штук понадобилось, чтобы вычистить бассейн? — Ты именно об этом думаешь в два часа ночи? — Временами.

***

Где-то между их шутками и поддёвками Октавия засыпает. Следующее, что она помнит - она просыпается, всё ещё на диване, одна рука Рейвен всё так же в её волосах. С тихим зевком брюнетка изучает умиротворённое лицо Рейвен, которая тоже спит, забыв о всех проблемах. Октавия могла бы пролежать так вечность, если бы её не напугал какой-то грохот на кухне. Она поднимается и видит Лексу, её глаза тёмные и опухшие. Кучерявая взобралась на самый высокий стул, чтобы достать что-то с антресоли. Октавия ведёт себя тихо, потому что ещё не хочет обременять Лексу своим присутствием. Девушка достаёт с полки новую пачку хлопьев и спрыгивает со стула. Только тогда Лекса понимает, что Октавия тоже не спит. — Доброе утро, — голос Октавии мягкий. Она встаёт с дивана и уже хочет присоединиться к Лексе, но хватка той на коробке хлопьев усиливается и через секунду она бросает всё и убегает обратно, наверх. Лекса снова хлопает дверью настолько сильно, что это слышит Рейвен, и стук заставляет её проснуться. — Нам надо в школу, — это оказывается первыми словами Рейвен. Девушка привстаёт и по очереди разминает сначала шею, а затем руки. Октавия смотрит на Рейвен. Воспоминания прошлой ночи как кубики становятся на своё место. — Даже не напоминай. С этими словами прошлая ночь как будто исчезает в никуда. Никто из них не вспоминает то, что Октавия проспала всё это время у Рейвен на коленях, и, кажется, это становится тем, что они обе помнят и осознают, но не разговаривают об этом. Именно поэтому после слов Октавии тянется долгая, неприятная тишина. К счастью, через несколько секунд спускается Кларк, энергично завязывая свои волосы в пучок. Она останавливается в конце лестницы, глядя то на Рейвен, то на Октавию. "Как спалось" выговаривается медленно, с ухмылкой на лице блондинки, поэтому Октавия спешит удалиться из комнаты. — Держи, — Кларк бросает на диван аккуратно сложенную кипу вещей с зубной щёткой наверху. — Я не знала, что ты хочешь: джинсы или легинсы, так что я взяла всё, — пожимает плечами она. Наблюдая за этим, Октавия понимает, что ночи Рейвен на диване не так уж и редки. — Спасибо, — голос девушки практически нельзя расслышать. Кларк предлагает ей руку, чтобы встать, и Октавия тоже подбегает к Рейвен, стараясь помочь. В любом случае, когда Рейвен хорошо стоит на ногах, она просто прогоняет их. — Всё под контролем, — шипит она, а голос становится холоднее, чем обычно. Кларк и Октавия быстро отходят от неё, зная, что девушка совсем не хотела их обидеть. Октавии физически больно смотреть на то, как девушка ковыляет и прыгает до ванны, прижимая к себе кучу одежды, которую принесла ей Кларк. Всё в Октавии кричит о том, что она должна ей помочь, но блондинка вовремя тянет её за рукав кофты, отрицательно качая головой. Она то точно знает, что ещё одна попытка помочь Рейвен может закончиться истерикой. Только хлопок двери ванной, в которую зашла Рейвен, заставляет Октавию побежать наверх и умыться самой, а затем как можно быстрее одеться и причесаться, чтобы как можно скорее вернуться вниз. Когда Октавия возвращается, Рейвен стоит, оперевшись на входную дверь на кухню, со специальными ремнями для её ноги. Брюнетка аккуратно обходит её, держа дистанцию, но всё равно присматривает за ней со стороны. Зная расстройство Рейвен, Октавия решила не рисковать и подождать, пока девушка заговорит с ней сама. — У нас есть десять минут, — говорит Кларк, — тостер в каком-то из этих ящиков. Ты знаешь где лежит хлеб? Октавия кивает, слушаясь Кларк. Она достаёт из крайнего ящика маленький металлический тостер. — Закинь один ломтик для меня, — наконец-то говорит Рейвен, показывая на тостер. Октавия просто кивает, кладя внутрь два кусочка хлеба. Кларк скоро достаёт их, хватая один для себя, а второй для Рейвен. — Ты сможешь идти? — аккуратно спрашивает Кларк. Рейвен кивает и объясняет, что самая худшая часть уже позади. Рейвен продолжает болтать о чём-то, но она сразу же замолкает, когда слышит громкий топот по лестнице. Все оборачиваются и видят Лексу, но прежде чем кто-то может сказать хоть слово, она уже выбегает за дверь. Кларк первая прерывает тишину, хватает свой рюкзак и тяжело вздыхает. — Думаю, это нам намёк на то, что стоит выдвигаться. И они выдвигаются. Поход до школы не отличается ничем интересным, только Рейвен часто просит их постоять и отдохнуть. Так что когда они, наконец, доходят до школы, уже прозвенел первый звонок, и все коридоры полностью пустынны. Октавия всё равно остаётся с Рейвен, чтобы довести её до её аудитории. Они проходят через весь коридор, и, когда Октавия замечает знакомое лицо Лексы в одном из кабинетов, она дружелюбно ей улыбается. В ответ кучерявая просто отворачивается, как будто ничего не замечает. Рейвен, наблюдая за всем этим, вздыхает. — Как долго это будет длиться? — смотрит Октавия на Рейвен, пока они всё ещё идут. — Ты ещё даже не видела самого худшего.

***

И, к сожалению, Рейвен права. Становится только хуже. Следующие три дня проходят спокойно. Все остальные ведут себя настороженно. Октавия чувствует себя так, как будто ходит по яичной скорлупе. Лекса ни с кем не разговаривала, да что уж там, не давала никому взглянуть на себя на протяжении трёх дней. Она передвигалась по дому словно приведение, появляясь только ночью, чтобы взять что-нибудь поесть. Всё остальное время девушка пропадала в своей комнате, не издавая ни звука. Но Октавия замечает, что свет в комнате Лексы включён на протяжении всех этих ночей. Ночь. Вот когда дела идут совсем в другую сторону. Ещё одна дождливая пятница, которая заставляет всех сидеть дома. Даже Кларк, которая редко остаётся дома в пятницу вечером, здесь. Скажите "спасибо" ужасному шторму. Они ужинают в полной тишине, каждый буквально сидит на краю своего стула, ожидая услышать хоть один звук из комнаты сверху. Как будто они хотят обезвредить бомбу - думает Октавия. Ох, если бы она тогда смогла ощутить всю иронию. Неизбежно наступает ночь. Октавия находит в ванне снотворное и глотает сразу две таблетки, надеясь проспать всю сегодняшнюю ночь. Так и было... Часа два. А потом происходит... Сначала Октавия слышит это. Она просыпается под звуки битого стекла. Быстро вскакивая, Октавия пытается расслышать, что происходит из-за звука ветра гоняющего туда-сюда по всему дому. И вот снова, в этот раз удар, кажется, действительно наносит ущерб дому и заставляет стены трещать. Стакан воды на её прикроватном столике сдвигается, а вода проливается. Полностью проснувшись, Октавия выбегает из комнаты на коридор. Тогда она понимает — Лекса. Октавия бежит по коридору и начинает стучаться в дверь своей соседки. — Лекса? Что ты... Когда она начинает пытаться открыть дверь, что-то стукается прямо об неё, с другой стороны, и Октавии, к счастью, хватает сноровки, чтобы убрать свою сломанную руку достаточно быстро. Глухой стук повторяется снова — в этот раз громче. Брюнетка паникует. — Эй, ребята! — кричит она, глядя по обе стороны коридора. Октавия ещё раз пытается открыть дверь, хватаясь за ручку двери и подпихивая её плечом, но нет. Дверь закрыта. — Индра! К счастью, дверь с другого конца коридора открывается, оттуда выбегает Кларк, Рейвен спешит за ней. Октавия оказывается сбита с ног, и Кларк садится у двери на колени, вытягивая из блондинистых волос невидимку. Рейвен кладёт руку на дрожащие плечи Октавии, пытаясь успокоить девушку перед ней. — Что здесь происходит? — смотрит Октавия на Рейвен, немедленно ожидая объяснения. Но уже тогда Кларк успевает открыть дверь своей сломанной невидимкой. Глядя на Рейвен в последний раз, блондинка резко открывает дверь. Перед ними стоит Лекса, сломанные остатки её разбитого окна валяются по всей комнате. Через несколько секунд она замечает их присутствие. Ненадолго остановившись, она снова возвращается к своему делу, вырывая простынь со своей кровати. Её взгляд устрашает. — Лекса... — начинает Кларк, вытягивая руку и аккуратно делая шаг вперёд. Октавия сразу же двигается за ней, но Рейвен хватает её за локоть и отталкивает назад. Как раз вовремя. Лекса хватает настольную лампу и бросает её в стену, прямо туда, где несколько секунд назад стояла Октавия. — Она чокнутая! — говорит Лекса - нет, кричит - в первый раз за несколько дней. Её голос холодный, охрипший. Октавия смотрит ей прямо в глаза - красные, с лопнувшими сосудами внутри. Они настолько тёмные, что это заставляет брюнетку испугаться и буквально упасть в руки Рейвен. Огромная полка с энциклопедиями падает на пол и только тогда они видят Индру. Рейвен и Октавия сразу же отходят от двери. То, что происходит дальше убеждает Октавию в том, что это далеко не первый раз, когда они все проходили через это. Потому что, как только Индра встречается взглядом с Кларк, они знают, что делать, и обе прорываются в комнату. Кларк хватает Лексу за кулак прежде, чем та сможет ударить что-то ещё. Паника распространяется по лицу Лексы так же быстро, как её хватает за вторую руку Индра, и девушка пытается вырваться из хватки Кларк, кидаясь в разные стороны. Индре приходится уворачиваться, чтобы рука Лексы ей никак не навредила. Всё её тело дрожит, пытаясь оттолкнуть от себя Кларк, и Лекса нечаянно ударяется плечом о стену. Октавия ахает, пытаясь сфокусироваться хоть на чем-нибудь, не замечая даже то, насколько крепко держит её Рейвен. — Отпустите меня! — плачет Лекса, маневрируя руками. Кларк почти теряет хватку, но у неё все ещё получается держать девушку за руку. — Вы причиняете мне боль! Октавия не узнаёт Лексу. Голова девушки бьётся о стену возле неё, и Индре наконец-таки удаётся прочно схватить её за вторую руку. Вместе с Кларк они держат Лексу возле стены, руками вверх, заставляя её слушаться и не дёргаться, а самое главное, не кидаться из стороны в сторону. Но девушка всё ещё борется с ними, выскакивая вперёд. Кларк и Индре приходится вжать её в стену для того, чтобы не отпустить. Все эти действия заставляют упасть что-то в комнате напротив. Рейвен сжимает руку Октавии. — Я ненавижу её! — кричит Лекса, её голос ломается. — Она чокнутая! Сумасшедшая! И, затем, как будто кто-то выкачал всю энергию из неё, Лекса начинает оседать. Её борьба исчезает, а колени поджимаются. Её вес превышает силы и она плюхается на пол. Индра и Кларк, как по расписанию, садятся рядом с ней. Они всё ещё держат её, но теперь она им позволяет. — Она чокнутая... Теперь голос Лексы нельзя назвать даже шёпотом. Её голова падает вниз, волосы застилают всё лицо, но даже сейчас можно услышать только одни слова "Она чокнутая, чокнутая..." Индра первая отпускает её. Она садится на корточки, делая вдохи и выдохи. Кларк всё ещё аккуратно держит Лексу за запястье, пытаясь привлечь внимание девушки. — Лекса, — голос Кларк спокоен и даже нежен, как будто всего того, что было раньше, и не происходило, — Лекса, послушай меня. — Она чокнутая, — качает головой Лекса. — Я не чокнутая. Это всё она. Это она. — Лекса, — начинает девушка, — это Кларк, — она садится на колени прямо перед Лексой, — мы дома, видишь? Это твоя комната. Индра тоже здесь. Октавия почти не замечает это, но взгляд Лексы действительно проясняется, а дыхание стабилизируется. Напряжение тоже исчезает, оставляя их всех в шоке после всего случившегося. — Ты сидишь на полу возле своей кровати, — продолжает Кларк. — Сегодня пятница. Мы завтра не идём в школу. — Она сажает её на домашний арест, — мягко шепчет Рейвен, чтобы её сумела расслышать только Октавия. Обе девушки смотрят на всю картину из коридора, держась друг за друга. — Когда она успокаивается и начинает отходить от всего того, что произошло, это помогает ей. Помогает вернуться к реальности. Рейвен права. Кларк разговаривает с Лексой и совсем скоро кучерявая выпрямляется и вытягивает руки прямо перед собой, разглядывая их, словно они чужие, словно она не в своём теле. Она поворачивает их ладонями вверх, сгибает пальцы, и, кажется, начинает понимать, что она здесь, в реальности. А затем Лекса опускает их, почти что бросает, и стук её костяшек слышен даже в коридоре. Её взгляд направлен вперёд. — Я не сумасшедшая, — качает головой она, а её глаза наполняются слезами. Через секунду она превращается в другого человека - ранимого, пустого - и сворачивается в клубок, пряча голову в своих руках. И, наконец, продолжая гладить Лексу по спине, Кларк выдыхает. Худшее позади. Как бы легче сейчас не стало Лексе, хуже становится Октавии, и всё тело девушки наполняется каким-то необъяснимым, взятым из ниоткуда страхом. Это накрывает Октавию словно волной, выбивая весь воздух из её лёгких и даже сбивая с ног. Она оступается назад, придерживаясь рукой за стену. Она увидела Лексу в таком состоянии, и это напомнило Октавии о себе - точнее о своей агрессии и отчаянии. Брюнетка как будто всё это время смотрела в зеркало. Когда Рейвен, сбитая с толку, пытается прикоснуться к ней, Октавия отворачивается. Она встречается взглядом с Рейвен, качает головой и убегает. Рейвен напрягается, когда дверь Октавии с хлопком закрывается. — Всё хорошо, — выдыхает Кларк, всё ещё успокаивая Лексу. Она оглядывается на коридор, лишь сейчас замечая отсутствие Октавии. Кларк пытается найти ответ в выражении лица Рейвен, но та только обречённо пожимает плечами. Они осматривают комнату вокруг, замечая весь причинённый вред. Холодный ветер из разбитого окна заставляет Рейвен дрожать. Сейчас, стоя на поле битвы Лексы с самой собой, ей остаётся только одно - напоминать себе о том, что худшее уже позади.