from the ashes (she will rise)

— Ты мне мешаешь. — Тогда отойди от меня. — Я ничего не вижу. — Шшш, — шипит Рейвен, глядя на двоих позади неё. Они все собрались на лестничном проёме, стараясь расслышать то, что происходит в гостиной. — Ты уверена, что это её инспектор по надзору? — смотрит Октавия на Лексу, которая уверенно кивает в ответ. — Мне кажется, что это Индра позвонила ему, — медленно говорит она, наклоняясь вперёд. — Это из-за того, что было вчера? — удивлённо спрашивает Рейвен. — Ну, технически, да, — хмурит брови Лекса, — а я вам говорила, что это добром не закончится. — Шшш, — затыкает их Октавия, — лучше послушайте, — все трое наклоняются вперёд. — Мне ничего не слышно, — бубнит Рейвен. Лекса, притянув руку к уху, держит палец у своего рта, побуждая Октавию и Рейвен молчать. — Кажется, он говорит что-то про.... — она на минуту замолкает, — арест? — Лекса в удивлении оборачивается. Рейвен охает. — Колония для несовершеннолетних? — Колония? — восклицает Октавия. Лекса шипит на них, всё ещё подслушивая. — Индра удивлена, — кучерявая снова поворачивается, донося информацию, — ох, не к добру это всё. Прежде чем они смогут подслушать ещё что-то более незаконное, Октавия тяжело вздыхает и оттягивает Лексу за руку, освобождая себе путь вперёд. Рейвен удивлённо открывает рот. — Октавия, — шипит она. — Куда ты намылилась? Но Октавия уже почти в конце лестницы открывает себе дверь в саму гостиную. Лекса и Рейвен обмениваются тревожными взглядами прежде чем последовать за брюнеткой. — Что значит, это было твоей идеей? — они добегают до гостиной прямо в конце этой фразы, которая была адресована Октавии. — Я заставила их пойти, — качает головой Октавия, бросая взгляды на Кларк, которая сидит на диване, прикидываясь равнодушной. Индра поднимает брови и скрещивает руки на груди. — В это сложно поверить. — Я серьёзно, — вскакивает Октавия, защищая свою сторону. Рейвен замечает сомнение в глазах Октавии, но в конце концов брюнетка вздыхает и приподнимает конец своей футболки, оттягивая резинку, чтобы показать своё тату во всей красе. — Я хотела набить это. — Она наби... Рейвен дёргает Лексу за руку для того, чтобы вовремя заткнуть её. Индра в растерянности смотрит сначала на инспектора, а затем на Октавию. — Это Сатурн, — тихо шепчет брюнетка. Она слышит вздохи Рейвен позади. — Но вы все просто сбежали, включая Кларк, — начинает инспектор. — Да, и отправлять её в колонию является единственным решением, — делает шаг вперёд Октавия. Рейвен заставляет себя стоять на месте, хотя она хочет дотянуться до девушки и поставить её на прежнее место. — Это является следующим шагом для того, кто регулярно нарушает законы, — объясняет он, показывая на Кларк, — как, например, мисс Гриффин. — Колония не исправит эти проблемы, — говорит Октавия, стараясь не закатывать глаза. — Кларк хочет находиться здесь. — Вы считаете себя хорошим влиянием на неё? — он смотрит на Октавию, но в ответ получает лишь мимолётный холодный взгляд. К счастью, Индра успевает опередить её. — В её личном деле нет нарушений, — показывает она на Октавию, оборачиваясь на двух девушек позади, — Лекса состоит в организации Национального Общества Чести, а Рейвен круглая отличница. Услышав это, все остальные в шоке поворачиваются, чтобы посмотреть на Рейвен, которая лишь пожимает плечами. — И вы хотите сказать, что они хорошо влияют на Кларк и её поведение? — Я говорю, что Кларк изменилась, когда переехала жить сюда, — отвечает Индра. Вздыхая, инспектор чешет кончик своего носа и пару минут думает. — Я волнуюсь о том, чтобы она больше по возможности не сбегала, — объясняет он, глядя на Кларк, которая сразу же кривляет его, когда тот отворачивается. — Ох, она очень часто сбегает, — начинает говорить Лекса, заставляя Октавию и Рейвен переглянуться. Рейвен хватает её за руку, пытаясь остановить, но та вырывается. — Например, однажды Кларк сбежала, потому что у моей золотой рыбки не осталось корма. Но если бы не Кларк, она бы умерла, — кивает Лекса, — ещё как-то раз она сбежала, потому что Рейвен забыла распечатать её доклад по истории, который нужно было сдавать на следующий день. За этим следует долгая, неловкая пауза, которую прерывает инспектор Кларк. — Последний шанс, мисс Гриффин, ясно? — угрожающе предупреждает он. — Ещё одна выхода - и беды не миновать. Лекса запрыгивает на Кларк в ту же секунду, когда слышит хлопок входной двери, означающий, что инспектор по надзору ушёл. Рейвен продолжает удивлённо смотреть на Октавию, которая тихо пожимает плечами и стеснительно отводит взгляд. Индра разочаровано качает головой. — Думаю, теперь ты не будешь сбегать, хотя бы в ближайшее время, — показывает она на Кларк. — А ты, — поворачивается она к Октавии, — сейчас же пойдёшь и обработаешь татуировку бепантеном. Я не собираюсь платить за осмотр врача, если у тебя пойдёт заражение. — Вы знаете это из собственного опыта, — удивлённо подмечает Октавия. Индра просто кидает предупреждающий взгляд, а потом несколько раз хлопает в ладоши, привлекая их внимание. — Даже если Кларк пронесло, это не значит, что не будет никакого наказания, — кивает она. — Вы все под домашним арестом на неопределённый срок. Все коллективно начинают стонать. — Но, — показывает палец Индра, — вы все сможете выходить на улицу. Только если вы выходите для того, чтобы выполнить что-то из списка, которого я вам составила, — добавляет она, передавая Рейвен маленький блокнот. Все три девушки группируются вокруг неё, изучая написанное, и по комнате разносится ещё один коллективный стон, когда они осознают, что всё из списка включает себя уборку по дому. — Я хочу, чтобы всё было выполнено до ужина, — поясняет Индра, оставляя их наедине в гостиной. С раздражительным вздохом Октавия вырывает лист из блокнота, рвёт его на четыре части и раздаёт каждой по одной. — Ты моя должница, — бубнит Октавия Кларк, втискивая бумагу в её руки. Затем она грустным взглядом смотрит на свою часть и уходит. — Нам стоит начать, — говорит Лекса оставшимся, глядя на свой пункт. Её плечи обиженно опускаются.

***

— Хей, незнакомка. Октавия поднимает взгляд, стоя на коленках. Она вырывает сорняки на одной из клумб, расположенных в саду. Девушка поднимает руку, закрывая лучи солнца, и узнаёт лицо Рейвен. — Как идёт работа? — кивает она на лист бумаги в руках Рейвен. Та саркастично закатывает глаза. — Работа... идёт, — она переключает внимание на Октавию, — как твоя прополка? Октавия встаёт и отряхивает руки. — Я почти закончила. А ты? — Я должна перекрасить забор, — Рейвен указывает пальцем на старый забор, который окружает задний двор. Он, кажется, когда-то был полностью белым. Теперь он стал таким потрескавшимся и старым, что уже трудно сказать. — Ты не думаешь, что эта работа для двоих? — говорит Октавия, наклоняя голову. Рейвен ухмыляется. — А ты хочешь этого? — отвечает она, приподнимая бровь. Октавия пожимает плечами с игривой улыбкой на лице. — Давай же, малышка, — смеётся Рейвен и вручает брюнетке банку с краской, — не могу пренебречь такой помощью, ты настолько маленькая, что залезешь даже в самые узкие щели. — Очень смешно, — закатывает глаза Октавия. Рейвен улыбается и дотрагивается до её носа кистью.

***

— Ну так что, — останавливается Октавия, вытирая свой лоб обратной стороной своей руки, — ты у нас отличница? — поворачивается она к Рейвен, которая сидит позади неё и делает мазки по забору. Девушка пожимает плечами. — Я не обращаю внимания на оценки. Октавия хмурит брови. — Ты просто так держишь свой средний балл высоким? — Я просто делаю домашку, — Рейвен макает кисть в краску и останавливается, глядя на Октавию, — почему ты так удивлена? — Потому что это впечатляет, — смеётся брюнетка, присаживаясь на корточки и добавляя ещё один слой краски на забор, — легко догадаться, что ты умная, но я не думала, что настолько. — Ой, заткнись, — машет рукой Рейвен, чтобы отвязаться от Октавии, — Лекса умнее всех нас вместе взятых. — Лекса не круглая отличница, — защищается брюнетка. — Всё потому, что она завалила Рисунок, — усмехается Рейвен. — Как вообще можно завалить Рисунок? — Лекса просто не понимает всю абстрактность. Так как она является тем, кто помешан на числах, структурах и дублировании, она просто не поняла всю идею того, чтобы рисовать без вообще каких-либо правил, — пожимает плечами Рейвен. — Справедливо, — отвечает Октавия, поджимая губы. Она немного подвигается, начиная красить новую доску. — Но ты всё таки умная, если что. — На твоём плече сидит пчела. Октавия сразу же замирает, в её глазах начинает зарождаться паника, а глаза лезут на лоб. — Сними её, — шипит она, вообще не двигаясь, — Рейвен! — Уйди, — Рейвен прогоняет пчелу с плеча Октавии, которая сразу же начинает жужжать и в конце концов улетает прочь. Она поворачивается, чтобы продолжить свою работу, но останавливается, когда понимает, что Октавия всё ещё не двинулась с места. — Спасибо большое, — мычит девушка. Когда Рейвен видит Октавию, она сразу же заливается хохотом. Видимо, когда Рейвен махнула рукой, чтобы прогнать пчелу, она не успела положить кисть на землю, и теперь лицо Октавии, а так же часть её футболки были вымазаны в краску. Рейвен старается извиниться сквозь свой смех, а Октавия саркастично закатывает глаза и пытается оттереть своё лицо от краски. К сожалению, брюнетка только ухудшает ситуацию, размазав краску по всем своим щекам и рукам. — Отличный ход, — продолжает смеяться Рейвен. Внезапно хмурый вид Октавии превращается в игривую ухмылку. Рейвен сразу понимает, в чём дело. — Октавия, не смей... — начинает она, но сразу же замолкает, когда две руки, полностью выпачканные краской, шлёпают по её щекам. Затем всё стекает по её шее и переходит на вырез футболки. Рот Рейвен принимает форму буквы "О". Октавия сидит прямо напротив неё с одной рукой в краске, а другой прикрывающей свой рот, стараясь подавить смех. Рейвен вскакивает, чтобы подобрать свою кисть, но Октавия отходит от неё и поднимает руки вверх. — Мы квиты! — качает головой она, всё ещё хихикая. Взгляд Рейвен полон недоверия. Брюнетка аккуратно опускает руки. — Мы квиты. — Я ненавижу тебя, — бубнит Рейвен. Октавия успевает заметить улыбку, которую она старается спрятать. — Ну конечно, — Октавия хватает свою кисть и как ни в чём ни бывало начинает красить забор. Рейвен продолжает смотреть на неё, улыбаясь, когда замечает, насколько сильно выпачкалась её майка. Октавия показывает ей язык.

***

Когда Рейвен и Октавия всё таки решают рискнуть и зайти обратно в дом, ужин уже готовится в духовке, а Кларк и Лекса уже давно закончили свои пункты из списка. Индра видит их, потных и раскрашенных в белую краску, и сразу же приказывает им идти отмываться. Обе девушки считают это ужасно смешным и продолжают издавать странные смешки, пока полностью не разделяются в разных ванных комнатах. Октавия всё таки случайно оставляет отпечаток своей руки на двери в комнату. Октавия заканчивает первая и (после того, как она переодевается и завязывает волосы в пучок) спускается вниз. Оказывается, что все уже закончили кушать, поэтому девушка одна идёт на кухню и накладывает себе еду на тарелку, запрыгивая на уголок, чтобы не сидеть за столом одной. В конце концов, Рейвен присоединяется к ней. Она аккуратно спускается и видит Октавию, такую милую в слишком большой футболке и с мокрыми волосами, сидящую на уголке с полным ртом жареного риса. — Я практически тёрла своё лицо наждачкой, чтобы оттереть оттуда всю краску, — саркастично закатывает глаза Рейвен, накладывая себе еду. Она садится за импровизированную барную стойку на высокий стул, чтобы быть лицом к лицу с Октавией. — Как поживает Сатурн? — Чешется, — говорит Октавия, приподнимая футболку, чтобы проверить рисунок, — я нанесла немного крема Индры. Он немного снял зуд. — Ты счастливица, — констатирует факт Рейвен, играясь с едой на тарелке, — я слышала истории о том, что некоторые после пьянки просыпаются с татуировкой лиц их экс-бойфрендов на заднице. Октавия смеётся и пожимает плечами, но Рейвен сразу же замечает, что что-то изменилось. Брюнетка поглаживает место татуировки рукой. — У моей есть смысл. — Я думала, что ты просто по пьяни набила рандомную планету Солнечной Системы, — ухмыляется Рейвен. Октавия качает головой. — Это было просто дело случая. Но планету я уже давно выбрала, — смеётся она, — потому что я давно хотела такую татуировку. Ну, я знала, что мне должно исполниться восемнадцать, но пьяная я решила всё это за настоящую меня. — Почему Сатурн? — В честь моей мамы, — отводит взгляд Октавия. — Оу, — шепчет Рейвен, не находя больше слов, — прости. Октавия просто пожимает плечами. И, прежде чем этот разговор смог бы продолжиться, в комнату врывается Лекса с кассетой в руках, буквально приказывая девочкам выбрать какой именно фильм они будут смотреть вместе этой же ночью.

***

Шорох одеяла. Скрип двери. Звук затронутой дверной ручки. Что-то похожее на лёгкие шаги в коридоре. Ещё один скрип двери. — Рейвен? — голос Октавии - неуверенный, почти неслышимый шёпот. За ним не следует ответа. Прикусывая губу, девушка делает несколько уверенных шагов и колошматит плечо старшей. — Псс, Рейвен, это я. Она, наконец, просыпается, мыча какие-то непонятные слова или даже слоги, пытаясь разглядеть силуэт в темноте. — Я не могу заснуть. Медленно загружаясь, Рейвен потирает глаза и садится на кровать. — Что случилось? — Я не могу заснуть, — повторяет Октавия, — и, эм... — она кивает на другую кровать, — Кларк здесь. — И что? — Ты могла бы... — брюнетка запинается, — можешь... — она качает головой. Рейвен подвигается. — Что-то случилось? — Ничего, — голос Октавии ослабевает. — Ты можешь просто... — она не договаривает, а просто растерянно вздыхает. — Помоги мне, — мягко говорит Рейвен, протягивая девушке руку. Она могла бы сыграть дурочку и прикидываться, что не понимает, на что именно намекает ей Октавия, но они обе знают, что если Октавия будит её посреди ночи, то ей есть о чём поговорить. Это уже становится традицией. Удивлённая, Октавия помогает Рейвен встать на ноги. — Тебе трудно ходить без ремней? — спрашивает брюнетка, когда они обе медленно идут по коридору. Рейвен пожимает плечами. — Просто необычно, — говорит она, облегчённо выдыхая, когда они доходят до комнаты Октавии. Рейвен аккуратно садится на кровать, потирая своё колено. — Да уж, в следующий раз слови меня в тот момент, когда я ещё не успею снять свои ремни, — смеётся она. Октавия, смущённая, начинает извиняться снова и снова, пока девушка не останавливает её: — Октавия, — говорит Рейвен, дотрагиваясь до её запястья, — это была просто шутка, — она замечает, что брюнетка напрягается, когда чувствует чужое прикосновение и хмурит брови. — Что случилось? Качая головой, Октавия убегает на другую сторону кровати. Используя силу рук, Рейвен приподнимается, чтобы опереться на спинку. Октавия как будто боится взглянуть на неё. — Хей, — Рейвен без задней мысли хватает её за руку, — просто дыши. Всё, что она получает в ответ — кивок. — Ладненько, — Рейвен делает глубокий вдох и прижимает Октавию к себе. Она одной рукой обнимает девушку за плечи, которая сразу же как будто растворяется в ней. Рейвен тихонько кладёт свою руку на руку брюнетки и они обе начинают гладить кожу возле татуировки. Октавия дрожит. — Ну и когда ты мне расскажешь? — голос Рейвен едва ли прерывает тишину между ними. Октавия, наконец, поднимает на неё взгляд. — Что именно? — Твоя татуировка, — кивает Рейвен, — ты хотя бы расскажешь мне, что она значит для тебя? — она задерживает дыхание, когда за вопросом тянется долгая тишина. Октавия снова отводит взгляд на их руки. — Ты никогда не спрашивала. — А если спрошу, расскажешь? — А ты хочешь узнать? — Октавия не привыкла к такому. Никто раньше не хотел узнать её настолько близко. Рейвен тихо смеётся. — Конечно же хочу, — она сжимает руки девушки, — это же значит что-то для тебя. Тем более если это связано с твоей мамой. — Это была наша любимая песня, — начинает Октавия, фокусируя взгляд на их сплетённых руках. Рука Рейвен лежит на руке Октавии, вырисовывая линии на её пальцах. Брюнетка быстро запоминает все из них. — Её поёт Стив Уандер, и она очень старая. У моей мамы была кассета с записью, и каждый раз, когда я помогала ей готовить ужин, мы слушали её снова и снова, — смеётся она, воспроизводя воспоминания в голове. — Вся песня посвящена той идее, что он хочет покинуть Землю и улететь жить на Сатурн, потому что на Сатурне все счастливы, — продолжает Октавия, — и это просто стало нашей с ней фишкой. Мы... У нас не было много... Так что, когда она приходила с вечерней смены, а у нас на ужин был только батон и масло, мы садились на пол в гостиной и обсуждали то, какой будет наша жизнь на Сатурне. Рейвен замечает, что в глазах Октавии полно света, когда она говорит о своей маме, и это не только потому что она вот-вот заплачет. Она сжимает руку брюнетки. — И какой бы была ваша жизнь на Сатурне? — Спокойная, — кивает Октавия, улыбаясь, — и мы бы жили в доме со спиральной лестницей. Это придумал Беллами. У нас бы был огромный задний дворик с бассейном, а рядом бы стоял трамплин, чтобы мы могли прыгать с него. — Ты это придумала? Октавия хихикает. — Да. Моя мама не так сильно волновалась о том, каким бы был наш дом. Она просто хотела, чтобы мы жили там втроём. Но Беллами и я всегда говорили о том, что там мы бы ей построили огромную студию, чтобы она могла там рисовать. Со всеми красками и цветами, которые ещё не существуют на Земле. Рейвен улыбается. Почему-то она счастлива и она чувствует себя удачливой, ведь она смогла увидеть Октавию с такой стороны, она смогла ей открыться. Рейвен знает, что Октавия не будет говорить об этом ни с Кларк, ни с Лексой. Она не хочет разрушить всё это между ними (что бы это "это" не значило). Это отличается от всего того, что Рейвен чувствовала раньше. Это редкость. — Вообще, у неё два значения, — снова говорит Октавия, вытаскивая Рейвен из её головы. — После того, как она... Ну, ты понимаешь. Нам с Беллами приходилось искать тёплые места, особенно зимой, потому что дома не было никакого электричества. Ну, конечно же, мы могли укутаться в несколько одеял, однако иногда холод был просто невыносимым. Для Рейвен сложно представить себе такую Октавию — такую молодую, однако уже встретившуюся лицом к лицу с этим ужасным миром. Она хочет обнять эту девочку, защитить её, утащить из-под рук того, что забрало всю её невинность. Но Октавия больше не такая, Рейвен понимает это. Девушка, лежащая в её руках сделана из металла из стали, не по своему желанию, а её сделали такой, хотя сначала хотели уничтожить. Она сильная, и Рейвен знает это, но её всё ещё возможно сломать. — Одной зимой мы проводили почти все свои ночи в библиотеке, — продолжает Октавия. — Мы прятались в туалете, потом они закрывали библиотеку, а мы оставались там, одни на всё помещение. — Звучит круто, — комментирует Рейвен. — Это и было круто, — соглашается она, — Белл читал мне книги всю ночь. Однажды я смогла залезть в компьютер и скачать себе несколько песен на свой старый плеер. Я забила в поиск Сатурн, но случайно скачала совсем другую песню. Когда я начала слушать её, эта песня сразу напомнила мне про маму. Там есть одна строчка... — она останавливается, чтобы собрать себя воедино. Рейвен сжимает руки Октавии ещё крепче. — Не торопись, — шепчет она. Октавия грустно улыбается ей, но Рейвен сразу понимает, что та сдерживает свои слёзы. — Вот та строчка. Перед тем, как уйти, ты научила меня смелости звезд: их свет живет вечно, даже после смерти. Её голос ослабевает, так что она тянется за своим блокнотом, который прячет под своей кроватью. Он полностью изношен, кожа уже давно потрескалась. Рандомные страницы вылетают из него, даже когда она просто листает его, но Октавия просто засовывает их обратно. Рейвен наблюдает за этим, иногда замечая наброски деревьев и цветов. В конце концов, Октавия находит нужную страницу, выпрямляет её и передаёт в руки Рейвен. — Той ночью я переписала все строчки этой песни, — тихо признаётся она. Взгляд Рейвен сканирует их, сразу же понимая, почему Октавия так полюбила эту песню и почему слова так сильно ранили её душу. — А потом... — брюнетка переворачивает страницу блокнота. Рейвен удивляет то, что она видит. Страницы блокнота полностью исписанные маленьким почерком, повторяя всё те же слова песни. Модель целой Солнечной Системы нарисована в правом уголке страницы, а Сатурн обведён оранжевым фломастером. Октавия кивает, позволяя Рейвен перевернуть страницу. — Это переросло в нервную привычку, — Октавия наблюдает за тем, как Рейвен листает страницы, исписанные текстом одной и той же песни. Она отводит взгляд, когда Рейвен смотрит на неё. — Ты писала это снова и снова? — Всё ещё иногда так делаю, — подтверждает Октавия, отбирая у девушки блокнот. — Просто... Это так расслабляет. Я нахожу в этом комфорт. — Я тебя понимаю, — кивает Рейвен, когда Октавия засовывает блокнот обратно под кровать, — в начальной школе я не рисовала ничего, кроме кругов. Меня всегда ругали за то, что я калякала в своих школьных тетрадях, но только так я могла отвлечь себя ото сна. Повторение есть комфорт, я знаю. Октавия вопросительно поднимает бровь. — Моя мать закатывала вечеринки ночью, — отвечает Рейвен на немой вопрос, — спать было невозможно. — Ого, — говорит Октавия, пытаясь подавить зевок, но в итоге у неё ничего не получается. Рейвен смеётся. — Устала? — Немного, — мычит девушка, опускаясь на кровать и утопая ещё больше в объятиях Рейвен, — уже поздно. — Ещё даже нет полуночи, — острит она. — Шшш, — брюнетка с закрытыми глазами пытается нащупать рот Рейвен пальцем, но в итоге тыкает её в глаз, — лучше спи. — Есть, мэм, — игриво отвечает Рейвен. Она тянется за одеялом, накрывая им их обеих. Октавия ни на миллиметр не отодвигается от неё, и Рейвен знает, что та рука, которой она обнимает девушку, отвалится следующим утром, но это последняя вещь, которая её беспокоит. — Хей, Рейвен? — Хм? — отзывается она, вырвавшись из своих мыслей. — А ты не так уж и плоха, — говорит Октавия с сонной улыбкой на лице. — Иди спать, — смеётся Рейвен и пытается опустить на подушку голову Октавии, чтобы та не заметила улыбку на её лице, но в конце концов её рука остаётся в волосах брюнетки и она начинает играться с ними. Даже после того, как Октавия заснула, Рейвен всё ещё лежит и поглаживает её голову. Она пахнет своей шампунью и мятой, но Рейвен всё равно чувствует себя словно одурманенной. Она начинает понимать кое что; она никогда не чувствовала что-то похожее на это по отношению к парню, а уж тем более и к девушке. И даже если эта мысль пугает её, у неё никогда не хватит сил на то, чтобы встать и уйти в свою комнату.