from the ashes (she will rise)

Они все вместе через силу терпят следующую неделю занятий. Весенние каникулы приходят как раз вовремя. Для Октавии одна неделя без школы означает одна неделя без каких-либо расстройств. Единственная проблема — они были взаперти уже целых два дня своих же каникул, и им же было нечего делать. Даже Лекса, которая была взволнованна перед каждой игрой в Монополию (всего их было шесть), начинает скучать. В любом случае, у Кларк слегка другие планы. С помощью Октавии они идут как по маслу. Когда Октавия врывается в комнату Рейвен посередине дня в среду, она знает, что её тишина и спокойствие полностью нарушены. Младшая влетает и плюхается на кровать рядом с большущей улыбкой на лице. — Собирайся. Рейвен, которая находится где-то на пути к окончанию домашнего задания, просто в растерянности смотрит на Октавию. — Давай же, — трясёт брюнетка Рейвен за плечи, — мы сняты с домашнего ареста. Мы идём гулять. — Кто "мы"? — выгибает бровь Рейвен. — Все четверо, — Октавия запрыгивает на кровать и пытается отдышаться. — Кларк и я вместе уговорили Индру отпустить нас провести ночь на пляже. Там огромный карнавал. Колесо обозрения и всё такое. Хей, а ты знала, что у Индры есть татуировка на плече? — Октавия, — смеётся Рейвен, — успокойся. Брюнетка делает глубокий вдох. — Индра отпускает нас съездить в город на ночь, — кивает она. — Она говорит, что отпускает нас, но только вместе с Лексой. Лекса идёт, но только если Кларк не будет пить. Рейвен в неверии хмурится. — Я знаю, что в это сложно поверить, но она обещала. Кларк даже забронировала нам номера в отеле. — Ты серьёзно? — на лице девушки наконец появляется улыбка. — Да, вполне серьёзно, — быстро кивает головой Октавия. — Мы можем разделиться на карнавале. Только ты и я, помнишь? — Как у вас получилось провернуть всё это? — смеётся Рейвен. Октавия просто пожимает плечами, рыская что-то под её кроватью, пока не находит большую сумку. — Поспеши, — говорит она, бросая сумку в руки Рейвен, — мы уезжаем в десять. С этими словами Октавия убегает в свою комнату, чтобы тоже собраться. Всё волнение Октавии как будто передалось Рейвен воздушно-капельным путём, потому что теперь она действительно ждёт их маленького приключения. Наверное, это из-за того, что брюнетка упомянула "только ты и я". Это заставило сердце Рейвен остановиться. Прежде чем они все успели опомниться, они уже сидели в автобусе, который вёз их в город. И даже Лекса, которая всегда против таких внезапных вылазок, сейчас не может усидеть на своём кресле, а взволнованно прыгает на нём же. Все четверо вместились на задний ряд, засунув свои сумку под сидения. Октавия не теряет времени, а сразу же ложиться головой на колени Рейвен и вытягивает ноги в сторону Кларк и Лексы. В её руках лежит целый пакет миндаля, и она каждую минуту кидается орешками в Лексу, просто от скуки, тем более это веселит их обеих. — Сколько ещё ехать? — Мы проехали лишь половину, — смеётся Рейвен, опуская взгляд вниз. Октавия хмурится. — У меня закончились орешки. — Я знаю. Ты бросила их все в Лексу. — Почему она заснула? Мне скучно, — поднимает голову Октавия. Лекса вырубилась меньше, чем за пятнадцать минут всей дороги, и Кларк боролась со сном до последнего, но медленное покачивание автобуса убаюкало и её. — Как ты думаешь, они знают? — выпаливает Октавия, снова ложась головой на колени Рейвен. — Знают о чём? — Ни о чём, — отводит взгляд Октавия, сжимая губы. — Что ты... — Хей! — хихикает Октавия. — Орешек! — она встаёт и достаёт что-то из спутанных кучерявых волос Лексы, а потом вытягивает руку, чтобы как следует показать Рейвен.

***

Рейвен переполняют эмоции, как только они сходят с автобуса, и она уже может услышать весь гул, который идёт с карнавала. Он проходит на набережной, а это идеальное место для того, чтобы толпа унесла тебя в самый его центр и ты потерялся. Рука Октавии на запястье Рейвен вытаскивает её из мыслей, и они обе догоняют Кларк и Лексу, которые шли впереди. — Каков наш план? — спрашивает Лекса, приподнимаясь на цыпочки, чтобы рассмотреть огни карнавала где-то впереди. — Нам нужно заселиться, — говорит Кларк, держа в руках свою сумку, — не знаю, как вы, но как только я брошу свою сумку, я собираюсь съесть три целых пиццы. Или больше. — Я за, — быстро кивает Лекса. Рейвен смотрит на Октавию. — Ты проголодалась? Октавия качает головой. — Я съела слишком много орешков, — пожимает плечами она, — а ты? Рейвен игнорирует тот факт, что она не ела с самого завтрака и нагло врёт, опасаясь того, что они с Октавией разделятся. Они приезжают в отель и сразу разбегаются по комнатам. Рейвен совершенно не расстраивается, когда узнаёт, что Кларк забронировала им две разные комнаты с двуспальными кроватями. Октавия выпрашивает бОльшую комнату, и, когда она её получает, сразу же плюхается на кровать. Рейвен находит уморительным то, как Октавия рассматривает большой кондиционер, расположенный над окном. Брюнетка включает его на самую высокую мощность и с удивлёнными глазами наблюдает за тем, как холодный ветер раздувает её волосы. В этот момент Рейвен вспоминает, что Октавия провела всё своё детство в доме без электричества, и теперь всё становится на свои места. — Мы заказываем еду из отеля, — Кларк врывается в их номер, открыв дверь ногой. Она держит в руках стационарный телефон, провод которого тянется по всему коридору отеля, потому что блондинка притащила его из своего номера. Октавия выныривает в коридор, добегая до Лексы, и тянет её на кровать, попутно щекоча её. Рейвен и Кларк одновременно закатывают глаза. — Я ничего не хочу, — качает головой Рейвен, — просто оставьте мне чего-нибудь. — Красное вино или белое? — спрашивает Кларк, глядя в меню. — Ты говорила, что не будешь пить. — Это всего лишь вино, — говорит Кларк, — а после я пойду спать. Рейвен скрещивает руки на груди. — Ой, заткнись ты уже, — швыряет меню блондинка, — у нас каникулы. — Ребята, вы остаётесь в отеле? — снова появляется Октавия, замечая тот факт, что на Кларк нет никакой косметики. — У нас впереди целый день завтра, да и тем более уже темно, — отвечает блондинка, — а ещё Лекса настроена на то, чтобы объесться и смотреть фильмы целую ночь. — Кто ты такая и что ты сделала с Кларк Гриффин? — смотрит на неё удивлённая Рейвен. В это же время Лекса бросает в Октавию подушку прямо через весь коридор, поэтому брюнетка снова убегает в другую комнату. — Ой, да ладно тебе, — закатывает глаза Кларк, — это карнавал. Что я должна делать? Кататься на колесе обозрения? — Да, чёрт возьми! — кричит Октавия, подходя к Рейвен, и обхватывает её плечо рукой. — Мы сейчас уйдём и будем веселиться без вас. Даже не ждите нас. — А мы и не собирались! — кричит им в спины Кларк, когда Октавия берёт Рейвен за локоть и тянет её к лифту. Лекса бежит за ними, бросая кубик льда в Октавию прямо в тот момент, когда двери лифта закрываются. Рейвен строго смотрит на девушку, которая просто смеётся. — Это всё она. — Конечно же, — говорит Рейвен, игриво поднимая брови, — ну и куда мы идём? — Я не знаю, — пожимает плечами Октавия. Они выходят из отеля, вдыхая прохладный ночной воздух. — Что ты хочешь поделать? Они начинают идти в сторону набережной, полностью залитой огоньками. Оттуда уже слышна музыка. Рейвен пожимает плечами. — Хей, — Октавия хватает её за руку, останавливая. Она смотрит вдаль, на набережную, а потом тихонько говорит. — Если у тебя болит нога, то я хочу об этом знать, хорошо? Сбитая с толку Рейвен просто смотрит на брюнетку. — Я не хочу... Таскать тебя по набережной, думая что всё прекрасно, пока у тебя болит нога, — объясняет Октавия, качая головой. — Дай мне знать, если что-то пойдёт не так. Всё, что может сделать Рейвен это тихо отвести взгляд. Октавия отходит на полшага назад. — Я не хотела... — Всё в порядке, — уверяет её Рейвен, — просто... Я не привыкла к такому. — К какому "такому"? — К людям... — думает Рейвен, — к людям, похожим на тебя. — Похожим на меня? — игриво наклоняет голову Октавия. — Ты просто... Сразу понимаешь меня, — Рейвен трудно объяснить то, о чём она думает. — Например, когда ты делаешь мне кофе, ты знаешь какой я люблю. Многие люди просто не обращают внимания на такие вещи. А ты стараешься это делать. — Разве люди так не делают? — хмурит брови Октавия. — Не для такой как я. — Как ты? — Октавия, совершенно сбитая с толку, аккуратно дотрагивается до запястья Рейвен. — Ну, знаешь... — Рейвен опускает взгляд, водя своим ботинком по грязи, — просто для таких как я. — Я не понимаю, — голос Октавии становится мягче, чем обычно, — чем ты отличаешься от меня? — Если бы ты только знала... — тихо смеётся Рейвен. — Тогда расскажи мне, — подходит ближе брюнетка, начиная умолять её, — хватит говорить такие вещи или дай мне полностью узнать себя. — Ты уйдёшь, — бубнит Рейвен. Она ощущает то, как рука Октавии отпускает её, но всё равно держит свой взгляд прикованным к земле. Она ощущает прохладный ветер, тихо гуляющий между их телами, и начинает считать секунды до того, как брюнетка уйдёт. Но она не уходит. — Слушай, Рейвен, — голос Октавии умоляет поверить ей, — я не твоя мама. Я не похожа на тех дерьмовых людей с которыми ты жила раньше. Я не твой абьюзивный социальный работник, который иногда даже не может вспомнить твоё имя, — она делает шаг ближе. — Я ни одна из этих людей, — голос Октавии решителен, она умеет доказывать свою точку зрения. — Мне жаль, что они все ушли... Правда... Знаешь, что я думаю? Рейвен всё ещё не смотрит на неё. Она просто тихонько вздыхает, заставляя Октавию продолжать. — Я думаю, что тебе страшно, — кивает она, — потому что люди используют тебя как вращающуюся дверь, они просто приходят и уходят, приходят и уходят, пока им не надоест, — жестикулирует Октавия. — И я думаю, что это происходило настолько часто, что ты решила просто закрыться в себе и не привязываться вообще ни к кому, потому что тебе лишь больнее их терять. Слова девушки висят в воздухе между ними, правдивые и тяжелые. Рейвен глубоко вздыхает. Её следующие слова настолько тихие, что Октавия еле-еле их слышит. — Но ты ушла. Тянется долгая пауза, пока брюнетка стоит и думает. — Я вернулась из-за тебя! — наконец-таки выпаливает Октавия. — Ты думаешь, что я вернулась ради Кларк или Лексы? Ты думаешь, что я соскучилась по этим дебильным деткам в школе? Ты серьёзно думаешь, что я бросила родного брата ради этого? Плечи Рейвен падают и она тихонько вздрагивает. — Всю дорогу в машине я взвешивала "за" и "против" того, чтобы уйти, — снова начинает говорить Октавия после нескольких минут тишины, в этот раз не так громко и уверенно. — И всё это время я пыталась забыть то, что ты существуешь, потому что это делало всё ещё более сложным, — замолкает она. — Ты, Рейвен, ты была тем, что склонило чашу весов. Я думала о тебе одной в этом доме и я... Я просто не могла уехать без... Хотя бы... Я не могла упустить такой шанс. — Так что я здесь, хорошо? — Октавия отпускает руку Рейвен. — Я знаю, что ты считаешь себя нелюбимой, или просто недостаточно хорошей, но... Когда-нибудь ты мне откроешься. Октавия не понимает, почему она решает уйти. Может быть, потому что Рейвен стоит и молчит, и даже не отвечает на все те слова, которые она сказала. А может быть и потому, что она сказала слишком много всего, преступила порог обыденного, в каком-то смысле этого слова. Может быть её намёки были слишком велики в этот раз. В любом случае, прежде чем она успевает сделать даже два шага, её останавливают. — Октавия, подожди, — Рейвен выдыхает весь тот воздух, который она держала в себе и хватает брюнетку за руку, чтобы та больше не смогла сделать ни шага в сторону. Девушка останавливается, но не поворачивается, пока Рейвен не начинает тихонько тянуть её за руку. — Ты серьёзно? Голос Рейвен сильный, но всё ещё нежный. Каким-то образом между ними стало не больше полуметра. Если бы Октавия решилась сделать маленький шажок вперёд, она бы уже была прижата к Рейвен. Она теряется, её дыхание постоянно замирает, утяжеляется, но брюнетка всё равно поднимает взгляд. — То, что ты сказала... — шепчет Рейвен. — Ты же это не навыдумывала, правда? — именно в этот момент Октавия замечает стеклянные от слёз глаза девушки. Но, несмотря на всю уверенность в своей груди, она может только покачать головой. Взгляд Октавии, должно быть, полностью убеждает Рейвен, потому что их лица ужасно близки друг к другу, а её рука тихонько отпускает запястье девушки, чтобы сплести их пальцы воедино. Взгляд Рейвен падает на губы Октавии, на секунду останавливаясь на них, прежде чем отвести его обратно, на глаза брюнетки, чтобы задать немой вопрос. И, как будто выступая с заявлением, Октавия не даёт шанс Рейвен на то, чтобы поцеловать её. Нет, она будет той, кто избавится от маленького расстояния между ними. Её рука будет той, что притянет Рейвен к себе. Её глаза закроются первыми, её губы найдут губы Рейвен, она будет той, кто будет дышать каждой клеточкой тела во время их поцелуя. Рейвен почти что оступается, когда Октавия целует её. Она целует её в ответ, стараясь не дышать, ничего не испортить, пока её тело превратилось в камень. Но это всё происходит без единой лишней мысли. Это кажется простым, удобным, лёгким. Октавия целует её, а Рейвен целует её в ответ, и всё вокруг просто уплывает. Октавия целует её. Это правда происходит. Октавия прильнула ближе, коснулась её, так что, может быть; может быть, брюнетка тоже хочет этого, думает Рейвен. Когда поцелуй заканчивается, лоб Октавии прижат ко лбу Рейвен, пока они обе тяжело дышат, а сердце Октавии бьётся настолько сильно, что ей стыдно за то, что Рейвен может его услышать. И она его слышит. Рейвен ничего не говорит, она просто прижимает руку к Октавии, чуть ниже её ключиц. А затем она просто смеётся, прижимая другую руку Октавии к себе на то же место, чтобы показать, что они обе одинаково очарованы поцелуем. — Всё хорошо? — внезапно Октавия начинает волноваться, делая шаг назад. — Что я... — Я всё равно бы сделала это, если бы ты не смогла, — Рейвен держит её за руку, не позволяя девушке отодвинуться. Взгляд Октавии пытается найти хоть какой-то знак неуверенности во взгляде Рейвен. В конце концов, не только Рейвен боится падений. — Что-то не так? — она замечает то, как взгляд Октавии пожирает её и отпускает руку девушки. — Мы..? — Октавия выдыхает, жестикулируя между ними. Рейвен хмурится. — Что? — Ты и я... — начинает объяснять брюнетка, заметно волнуясь, — это всё было не на один раз? Я... Я могу целовать тебя ещё? — Я думаю, что ты задаёшь слишком много вопросов, — ухмыляется она с игривым выражением лица. Наверное, Октавия расслабляется, когда видит насколько непринуждённо ведёт себя Рейвен, и начинает дразнить её в ответ. — Я думаю, что ты задаёшь слишком много вопросов, — смеётся она. Рейвен хватает брюнетку за руки и резко притягивает к себе. — Я думаю, что у нас есть над чем поработать, — шепчет она настолько близко, что Октавия слегка вздрагивает. А затем они целуются снова, только в этот раз Рейвен делает первый шаг. Таким образом, обе девушки находят друг в друге немое подтверждение, в котором они нуждались. В данный момент Октавия забывает про Колесо Обозрения. Сейчас она испытывает намного больше адреналина.

***

Может быть, они от силы проводят час на этом карнавале, да и только потому, что Октавия обещала принести Лексе сахарную вату. Для того, чтобы убить немного времени, они играют в автоматы, а ещё Октавия тратит слишком много денег на то, чтобы помочь маленькой девочке выиграть большую плюшевую собаку. Когда игра заканчивается, Октавия выигрывает не только собаку, но ещё и сову, которую она с почётом дарит Рейвен, потому что "это не ворон, но достаточно близко, да?". [прим.переводчика: raven переводится как "ворон"] В конце концов, Рейвен приходится оттаскивать Октавию от этих игр, потому что брюнетка слишком удачливая, и если её вовремя отсюда не забрать, то они вернутся в отель с кучей золотых рыбок. Они начинают целоваться в лифте. Сначала была тишина, а потом их взгляды зацепились друг за друга в зеркале напротив, Октавия засмеялась, а потом резко притянула к себе Рейвен. Когда лифт запищал, а двери открылись, они обе умирали от смеха, да ещё и Октавия начала кружиться по всему коридору. Когда брюнетка пытается найти свой ключ от двери, Рейвен снова удивляет её, прижимая её к двери, и с напором целует. Хихикая и отвечая на поцелуй, Октавия умудряется найти ключ, открыть дверь и убежать из рук девушки, прыгая на кровать. — Ты чокнутая, — бубнит Рейвен, вся розовая. Она захлопывает дверь и ставит подаренную ей сову на ночной столик. Октавия, всё ещё лежа на кровати, пытается взять Рейвен за руку, и, в конце концов, они обе оказываются на ней. — А ты в хорошем настроении, — отмечает Рейвен, но Октавия просто смеётся и притягивает её к себе. — У меня весенние каникулы, — хихикает она, когда они отстраняются, — дай мне пожить. — А я и не жалуюсь, — дразнит её Рейвен. В тот самый момент, когда Октавия снова тянется за поцелуем, их дверь распахивается и они обе отлетают друг от друга. — Лекса! — Кларк бежит прямо за девушкой, но уже слишком поздно. Лекса, с водяным пистолетом в руке, уже обпырскала Октавию, заставляя ту упасть с кровати. Лекса громко смеётся, а Кларк, пользуясь случаем, вырывает игрушку у неё из рук. — Откуда это у тебя? — в смятении смотрит брюнетка на Лексу, вытирая лицо своей же футболкой. — Она привезла с собой, — отвечает за неё Кларк. Рейвен поднимает бровь. — Ты не пила? — спрашивает она, получая убийственный взгляд от блондинки. — Она как ребёнок, — Кларк отпускает Лексу, когда в неё летит подушка от Октавии. Блондинка подходит и садится рядом с Рейвен, по другую сторону комнаты, подальше от боя с подушками. — Что такое? — спрашивает Рейвен. — Я отвернулась на две секунды, чтобы принять душ, и она находит "виноградный сок", — Рейвен ухмыляется на слова Кларк. — Сколько? — Половина бутылки, — качает головой Кларк. — Теперь посмотри на неё. Обе девушки поворачиваются и смотрят на Лексу, которая стоит возле двери в ванную, где, скорее всего, прячется Октавия. Брюнетка подглядывает из-за двери и сразу же получает удар подушкой в лицо. — Тихонько! — предупреждает их Кларк. Рейвен громко смеётся. Блондинка незаметно разглядывает Рейвен, замечая насколько она раскрасневшаяся. — А чем вы занимались? — спрашивает она, подозревая что-то неладное. — Ничем — отвечает она почти слишком быстро. — Ты о чём? — Да ты жульничаешь! — практически плачет Октавия с другой стороны комнаты, потому что Лекса забирает все подушки себе. Октавия, беззащитная, всё ещё прячется в ванной. — Ты её напоила? — Кларк смотрит на Октавию, а затем на Рейвен, но последняя отрицательно качает головой. — Она просто гиперактивная, — пожимает плечами Рейвен. — У вас осталась еда? — Еда? — вылезает из ванны Октавия. Она отвлекается на достаточное количество времени, чтобы Лекса бросила в неё ещё одну подушку, попадая прямо ей в живот. Октавия корчится и хватается за живот, симулируя свою смерть, а Лекса смеётся так громко, что падает на спину. — Она в холодильнике, — Кларк встаёт и хватает Рейвен за руку, — пойдём. — Что вы заказали? — бежит Октавия за ними, бросая свою подушку позади. Лекса, с подушкой в каждой руке, бежит за ней, но Октавия поворачивается как раз вовремя, чтобы остановить её. — Перемирие, — кивает Октавия, — ради еды. — Ради еды, — быстро соглашается Лекса, бросая свои подушки. Кларк и Рейвен с улыбкой наблюдают за ними, соглашаясь на том, чтобы спрятать водяной пистолет под кроватью.

***

Они заказывают ещё больше еды из отеля, потому что Рейвен готова съесть слона, а Октавии очень хочется макароны с сыром. Так что через полчаса они все сидят в комнате Кларк и Лексы, наевшись до отвала, а Лекса переключает каналы. — Ну-ка обратно, — бубнит Кларк с полным ртом еды, хватая Лексу за локоть, — я видела "Рискуй!". — У нас больше сотни каналов и мы будем смотреть это шоу? — жалуется Октавия с кровати, но Лекса же переключила канал, начиная смотреть главную заставку шоу. — Эй, — улыбка Лексы падает, она подходит ближе к телевизору, — оно другое. — Это новый эпизод, — пытается объяснить Кларк, но Лекса качает головой. Октавия и Рейвен переглядываются, затем Рейвен вздыхает и ворует макароны с сыром с тарелки брюнетки. — Тут всё по-другому, — снова повторяет Лекса, — почему тут всё по-другому? — Это другой эпизод, он отличается от того, что у нас дома на кассете, — ещё раз объясняет Кларк. — Существует больше сотни эпизодов. Ты же знаешь об этом? — Валентность, — Лекса игнорирует её, наблюдая за тем, как карточка на телевизоре переворачивается. Её плечи падают, когда там появляется другое слово, не то, что она ожидала. — Лекса, — смеётся Кларк и качает головой, — это телевизионная программа. Там миллионы эпизодов. Ты смотрела только один эпизод? Тот, что на кассете? Девушка осторожно кивает. — Она моя. — Твоя? — Ну, это кассета моей мамы, — пожимает плечами Лекса, — но я взяла его с собой, когда она уехала... на отдых... Кларк тяжело вздыхает. — Ты же знаешь, что можешь перестать называть это таким образом. Мы все знаем, что... — Она вернётся! — вскакивает на ноги Лекса, затыкая девушку. Октавия и Рейвен замирают. Вилка из руки брюнетки падает. — Она вернётся, — повторяет Лекса, усаживаясь обратно на пол, и хватает пульт. Она выключает телевизор, позволяя тишине настигнуть, а потом дотягивается до своей сумки и идёт в ванную, бубня что-то о том, что она собирается принять душ. Напоследок девушка громко хлопает дверью. — Это было... что-то с чем-то, — мямлит Рейвен. Кларк вздыхает. — Так часто бывает. — Что именно? — спрашивает Октавия. — Это, — блондинка показывает на ванную комнату, — она начинает злиться, когда не понимает чего-то. — Это просто эпизод какого-то идиотского шоу, — в смятении размышляет Октавия. — Не для неё, — качает головой Кларк. — Надо помнить то, что она держалась за каждое слово своей матери на протяжении практически всей жизни. А её мать была... — Абьюзивной, пренебрежительной, сумасшедшей, полностью отделённой от адекватного социума, — заканчивает за неё Рейвен. — Стоит продолжать? — Тот мир, в котором выросла Лекса полностью отличается от нашего, — она поворачивается к Рейвен, — помнишь её первую неделю с нами? — Еда стала пропадать из холодильника, — объясняет она Октавии, — она проникала на кухню ночью, воровала еду и прятала под кроватью. — Именно из-за неё мы не закрываем двери, — добавляет Кларк. — А ещё она никогда не пристёгивается в машине, — продолжает Рейвен. Октавия удивлённо поднимает брови. — Она убеждена в том, что они созданы нашим государством, чтобы медленно убивать нас. — Ты серьёзно? — брюнетка смотрит на Рейвен и Кларк и думает, что они шутят. — Лекса не болеет шизофренией. Но она проводила время только со своей мамой в период взросления, поэтому она всё ещё не понимает, что реально, а что нет, — объясняет Кларк. — Она полностью переняла поведение своей матери, потому что думала, что оно является нормальным. — Её первый месяц был адом, — кивает Рейвен. — Нам пришлось убрать замки со всех дверей, потому что она продолжала запираться в наших спальнях. А потом Индра купила огромный замок на холодильник, чтобы отучить её от воровства еды. Приучить Лексу ходить в школу и то заняло не одну неделю. — Но сейчас всё в порядке? — спрашивает Октавия. — Ей намного лучше, конечно, — пожимает плечами Рейвен, переглядываясь с Кларк, — введёшь нас в курс дела? — В последний раз, когда я проверяла, под кроватью были лишь крекеры и пачка мюсли, — они все слышат включение воды в ванной, — а последний срыв был в тот раз, когда она сломала окно. Так что всё не так уж и плохо. — Что может быть хуже сломанного окна? — Октавия чувствует себя дурочкой в этом разговоре. — Сломанный человек, — смеётся Рейвен. — В первый раз, когда она пошла на встречу с матерью, сразу после того как её забрали в больницу, Лекса просто... Оторвалась. Врачи сказали, что её больше туда не пустят, потому что её мать настаивала на том, чтобы Лекса убежала из дома и помогла ей сбежать из больницы. — Пиздец, — бубнит Октавия. — В любом случае, — Кларк всё ещё смотрит на дверь ванной, — посреди той ночи она попыталась выпрыгнуть из окна. Она, кстати, жила в твоей комнате, — кивает она на Октавию. — Она попросила поменять комнату, потому что из окна той комнаты невозможно спрыгнуть. В общем, она выпрыгнула и сломала свой локоть. Никто её не услышал. Она почти добежала до своей матери, но Индра заметила, что её нет и вызвала полицию. — С ней всё было в порядке? — Она носила гипс два месяца, — пожимает плечами Кларк, — и не разговаривала ни с кем ещё, наверное, неделю после этого случая. — Её мать кажется просто невозможной, — Октавия водит вилкой по тарелке, — это так несправедливо. — Что именно несправедливо? — Рейвен ложится рядом с Октавией, чтобы незаметно украсть её еду. Брюнетка просто отдаёт тарелку девушке. — Её мама ведёт себя как стерва и всё ещё живёт, — мямлит она, — а наши мертвы. — Моя нет, — откликается Кларк, пока бессмысленно листает каналы на телевизоре, — моя полностью здорова и полна энергии. — Она тоже в психушке? Рейвен бьёт Октавию локтём за столь негуманный вопрос, а Кларк просто пожимает плечами. — Смотря то ты подразумеваешь под психушкой. Их разговор заканчивается, потому что из ванны выходит Лекса, расчёсывая свои мокрые волосы. Она медленно подходит к своей сумке и, пока все ожидают от неё криков или ещё одного нервного срыва, она достаёт оттуда маленькую коробку. — Хотите поиграть в "Яблоки к яблокам"? — в надежде улыбается она.