from the ashes (she will rise)

— Пятнадцать минут уже прошло, — Рейвен облокачивается на подоконник, заглядывая на двор. Лекса ходит кругами по кухне, не зная, куда себя деть. — Лекса, ну же, — Октавия в разочаровании хватает девушку за плечи, — почему мы не можем позвонить Индре? — Нельзя ей звонить, — качает она головой, — всё не так просто. — Ты скрываешь что-то от нас, — говорит Рейвен, приближаясь к Лексе. Девушка сразу отводит взгляд, скрывая свои испуганные глаза. — Она не может так просто устроить скандал, — вздыхает Лекса. — Она не может всё испортить, потому что пострадают Джекс и Дилия. — Кто? — Её брат и сестра. Рейвен и Октавия одновременно поворачиваются, чтобы посмотреть на Лексу. Очевидно, что они в полном шоке. Лекса подходит к окну и ещё раз проверяет не приехал ли кто-нибудь. — Так он действительно избивал её, — Рейвен прямолинейно рассуждает, скрестив руки на груди. — Вот почему она убежала. Лекса нервно хрустит костяшками, её мысли бегают в разные стороны, вспоминая секреты Кларк и что будет, если сейчас она расскажет всё подругам. Она фокусирует взгляд на окне, не опровергая, но и не подтверждая слова Рейвен. — С меня хватит, — говорит Октавия, пытаясь стать голосом разума, — я звоню Индре. — Это не является частью плана! — выкрикивает Лекса, пугая всех в комнате. Октавия замирает. — Какого плана? — Не нарушать закон до восемнадцати лет, — бубнит Лекса, — назначить дату судебного заседания, залечь на дно, защищать Дилию и Джекса. — Так это всё ради её брата и сестры? — спрашивает Рейвен. — Они ни о чём не догадываются, — качает головой Лекса, — он их не трогает. — И? — Она не хочет испортить им жизни. Октавия и Рейвен встречаются взглядами. — Испортить им жизни тем, что их отец попадёт в тюрьму? — шепчет Октавия. — Они будут винить её, если с их отцом что-то произойдёт, — кивает Лекса. Именно сейчас ситуация становится понятнее, но уже намного сложнее. Октавия тяжело выдыхает и думает о том, что звонить Индре и правда не очень хорошая идея. — И что нам делать? — спрашивает Рейвен и за себя, и за Октавию. — Она вернётся, — верит Лекса, — это одна из частей плана. — Не думаю, что я доверяю этому плану, — бормочет Октавия. Сидеть и ждать — кажется, последняя вещь, которую они должны делать.

***

Как бы смешно это не звучало, они занимаются именно этим — сидят и ждут. На протяжении всех следующих двух часов Лекса наматывает круги по кухне. К этому времени Октавия и Рейвен понимают, что ей лучше не мешать, хотя звуки толстой подошвы, тянущейся по полу, тоже никак им не помогают. Когда раздаётся звонок в дверь, Лекса открывает её за секунду. Октавия идёт прямо за ней, но когда Кларк с той стороны пихает уже открытую ими дверь, она толкает их обеих и быстрыми шагами направляется на кухню. Все сразу же идут за ней. — Что случилось? — Октавия стоит в дверном проёме, наблюдая за тем, как Кларк достаёт из морозилки пакет со льдом. Её губа вся красная, а кровь медленно капает вниз из уголка рта. Когда блондинка замечает, куда именно пялится Октавия, она закатывает глаза и вытирает кровь рукавом. С грохотом усаживаясь на стул за уголком кухни, она прикладывает лёд к левому глазу, прямо там, где уже была видна припухлость. Все молчат — как будто малейший шорох может привести бомбу к взрыву. Тяжело вздыхая, Кларк поворачивается к Лексе, долго изучает её лицо, а потом говорит: — Набирай девять-один-один. — Но твоя губа... — Лекса, отвлечённая кровью, делает шаг вперёд. Кларк впивается в неё взглядом. — Лекса, — голос блондинки строг, — звони в полицию. Лекса замирает, замешательство в её глазах видно невооружённым глазом. — Но план... — Я знаю, — прерывает её Кларк, — это новый план. У тебя есть номер машины, так? Лекса быстро кивает. — 3SV... — Прямо сейчас, — Кларк никогда не звучала настолько грубой. Напуганная Лекса кивает и бежит к телефону. Аккуратно выдыхая, блондинка кладёт голову на кухонный стол. — Держи, — появляется Рейвен, засовывая в руку девушке мокрое полотенце. Кларк поднимает голову и смотрит на Октавию и Рейвен, быстро вытирая губу полотенцем. — Он бьёт Дилию, — говорит она слишком обыденно, даже не поднимая глаза. — Но Лекса говорила, что... — Он не трогал их, пока я не ушла, — Кларк говорит так, как будто разговаривает с собой. — Я-то думала, что если я уйду, то всё будет хорошо. — Как ты поняла? — аккуратно спрашивает Октавия. Кларк вытягивает что-то из заднего кармана — листок помятой бумаги, который она начинает выпрямлять. Первое, что замечает Октавия — большой отпечаток следа от ботинка на всю страницу. Но на самом деле это письмо, написанное детским почерком с помощью розового фломастера. Кларк громко кашляет, а потом отдаёт письмо в руки Октавии. — Читай вслух. Мы скучаем по тебе, но я скучаю по тебе больше всего. Несколько дней назад я упала с лестницы. Пожалуйста, вернись домой... Октавия вопросительно смотрит на Кларк. — Это была моя самая частая отговорка, — Кларк тяжело выдыхает и забирает письмо. — Если они спрашивали откуда мой синяк: я упала с лестницы. Она оказалась умнее, чем я думала. Она, скорее всего, догадывалась. — Ты уверена, что это знак? — Да он сам практически подтвердил это, — блондинка показывает на свой глаз и губу. — А что с Джексом? — появляется Лекса в дверном проёме. — Он никогда его не трогал. Он всегда был любимчиком, — качает головой Кларк. — Ты позвонила? Лекса кивает. — Но почему Дилия? — Она девочка, — бормочет Кларк, — а нам, девочкам, нужно больше дисциплины для того, чтобы следить за нами, помнишь? — её голос озлобленный и жестокий. Лекса хмурит брови: — Ей всего лишь восемь... — садится она на диван, пытаясь найти логику в действиях отца блондинки. — Мне тоже было восемь, — напоминает ей Кларк, заставляя девушку слегка сжать челюсть. Тишина, наконец, настигает их, что заставляет Октавию и Рейвен обменяться друг с другом непонятливыми взглядами. — По телефону сказали, что они уже в пути, — тихо говорит Лекса, нарушая тишину. Она стеснительно возвращает пакет со льдом в руку Кларк и прижимает его к губе девушки. — Тебя отвезти в больницу? — добавляет она, замечая то, как блондинка прижимает руку к рёбрам и жмурится. Кларк отрицательно качает головой: — Бывало и хуже, — бубнит она, заставляя Лексу отвернуться. Они все молчат до приезда полиции.

***

Индра возвращается домой прямо в середине всего этого сумасшествия. Она практически вклинивается внутрь, требуя объяснить ей, что здесь происходит. Женщина сразу выдыхает, когда видит всех четырёх девушек сжавшихся на диване, и сразу же бежит к Лексе за тем, чтобы выслушать всю историю. Их всех допрашивают на протяжении следующих нескольких часов: сначала вместе, потом по-отдельности. Большую часть всего времени они проводят в ожидании — сотрудники полиции ходят туда-сюда, делают телефонные звонки, допрашивают Индру. Октавии начинает казаться, что они в чём-то виноваты. Когда они наконец-то говорят Кларк, что её отца задержали, девушка тяжело выдыхает и прижимает руки ко лбу. Лекса становится голосом Кларк. — Что насчёт её брата и сестры? — неуверенно спрашивает Лекса. — Пока мы сейчас разговариваем, они проводят расследование, — Индра садится напротив них, — так что ещё ничего не известно. — Она может их увидеть? — продолжает Лекса. — Пока что нет. Они не могут подвергать риску тот факт, что Кларк может уговорить их сказать что-то против подозреваемого. — Но она бы.. — Я знаю, Лекса, — Индра кладёт свою руку на ладонь девушки, — но они не знают, Кларк для них чужая, — объясняет она, кивая на полицейских на их заднем дворе. — Весь этот процесс займёт много времени. Нам нужно быть терпеливыми. — Она была терпеливой с того дня, как приехала сюда! — вскакивает Лекса, показывая в сторону блондинки. — Она не видела их где-то около года! Снова плюхаясь на диван, Лекса отказывается слушать чьи-либо слова утешения. В конце концов, Индра поднимает их всех и практически сама отводит наверх, приказывая им хотя бы немного отдохнуть. Сверху, у самой лестницы, Рейвен, Лекса и Октавия перекидываются взглядами, а потом решают пойти в комнату за Кларк. Рейвен и Октавия сидят на кровати Рейвен, а Лекса усаживается возле кровати Кларк. Блондинка лежит на ней практически не двигаясь. — Это всё кажется таким тупым, — бормочет Лекса. — Он такой тупой. — Твоя мать тоже не святая, — огрызается Кларк. Напряжённая, Лекса поворачивается, чтобы посмотреть на неё, а потом тихо выдыхает. Больше она не издаёт ни звука. Через несколько часов Индра зовёт их ужинать. Сотрудники полиции уходят, а дом, как бы странно это не звучало, пустеет. Индра пытается начать разговор за столом, но попытка проваливается, и они все молчат, а потом снова расходятся по комнатам.

***

Октавия думает, что этой ночью никому не удастся заснуть. С брюнеткой такое случается часто, но именно сегодня ей больше всего хочется пробраться в коридор, а после в кровать к Рейвен. Это был долгий и ужасный день. Октавия знает, что ей не стоит жаловаться, потому что вся эта грязь в первую очередь задела Кларк, но она думает, что они все одинаково затронуты проишествиями этого дня, включая Индру. Видеть Кларк, такую незащищённую и сломанную, в лишний раз напомнило девушке, что они все не застрахованы от такого случая. Может быть именно поэтому Октавия так радуется, когда видит, что в дверном проёме появляется щёлочка. Она подскакивает. — Рейвен? — Боюсь, что нет, — Кларк. — Что случилось? — смотрит она на блондинку. — Вставай, — кивает Кларк, — мы уезжаем. Ты за рулём, — бросает она Октавии связку ключей. Что-то внутри подсказывает брюнетке, что лучше не задавать вопросы. Именно таким образом Октавия, следом за Кларк, вылазит из окна. Они не разговаривают. Просто аккуратно добираются до машины, молча забираются внутрь и медленно отъезжают. — Давай налево, — подсказывает Кларк. Когда они доезжают до светофора, Октавия смотрит на девушку, которая играется с радио. — Всё хорошо? — спрашивает она. Даже не посмотрев на брюнетку, Кларк включает радио и откидывается на сидение. — Выезжай на шоссе, — кивает Кларк, игнорируя её вопрос. — Это будет долгая поездка. Октавия не спорит. Она знает, что блондинка на грани, её очень сильно выдаёт голос. Наступает хрупкая тишина. Ночное пустое шоссе по-особенному гипнотизирует, но Октавия не хочет спать даже спустя час езды, наверное потому что Кларк включила радиопомехи вместо музыки. Девушка начинает задумываться, есть ли у Кларк вообще пункт назначения, или они просто катаются. — Следующий поворот будет нашим, — впервые за час говорит Кларк, слегка пугая Октавию. Брюнетка резко выезжает на другую полосу. Кларк командует, пока они едут по какому-то оживлённому городу, а потом все вывески и огни начинают утихать, и они приезжают в другой городок, ещё меньше предыдущего, медленно проезжая через поля и леса. В конце концов, единственное, что освещает им дорогу — фары машины Октавии. — Хорошо, давай замедляйся, — предупреждает Кларк, выглядывая в окно. Они еле-еле пробираются сквозь узкую дорогу, пока блондинка не вытягивает руку — знак остановки. — Выключай фары, — командует блондинка, — подъезжай сюда. Октавия умоляет свою машину не заглохнуть, пока они едут на гору по грязи. Кларк, кажется, не моргает. Октавия замечает деревянную табличку, но сейчас слишком темно, чтобы разобрать хоть что-нибудь, что там написано. — Всё, — внезапно выкрикивает Кларк, когда они доезжают до верхушки горы, — припаркуйся. Октавия заглушает двигатель и начинает осматривать окрестности. Зрение медленно адаптируется к темноте, и девушка начинает понимать, где они находятся. Перед ними стоит маленькое здание, а большой крест на крыше сразу позволяет догадаться, чем именно оно является. В это же время Кларк достаёт свой рюкзак с заднего сидения, вытаскивая оттуда бейсбольную биту. Когда мозг Октавии переваривает, что сейчас будет происходить, её глаза резко расширяются. — Ты сумасшедшая? — шипит она, глядя на девушку. Кларк широко улыбается, практикуя удары по своей ладони. — Сиди здесь, — кивает она, полностью игнорируя шок Октавии. Брюнетка наблюдает, как девушка идёт по пустой парковке, а её бейсбольная битва тянется за ней по асфальту, оставляя дорожку из пыли. На парковке, сбоку, стоит лишь одна машина и, кажется, Кларк идёт прямо в её сторону. Октавия не может разглядеть марку машины, но она сразу понимает, что она хорошая и дорогая, даже глядя на её силуэт. Кларк обходит машину дважды, трижды, как будто исполняя какой-то похоронный ритуал. Она проводит рукой по оконным стёклам, багажнику, пока не останавливается прямо возле капота машины. Почти печально, блондинка в последний раз постукивает по металлу. Затем она отходит на пару шагов и берёт биту в крепкую хватку обеих рук. Октавия задерживает дыхание. Удар биты приходится прямо по середине капота, вся машина, кажется, содрогается, а на месте образуется хорошая вмятина. Этот удар, наверное, не удовлетворяет Кларк. В своём спокойном, слегка печальном настроении, она двигается к лобовому стеклу и со всей силы ударяет по нему. Она продолжает истязать стекло, пока оно не сдаётся и не рассыпается полностью. С каждым ударом Октавия дёргается. После того, как Кларк убедилась, что ни одно стекло в машине не уцелело, она пошла прощаться с фарами, а затем бить ногами все двери, оставляя на них отпечатки своих ботинок. Октавия думает, что блондинка, наконец, закончила, потому что она отходит на несколько шагов назад, отбрасывая биту в сторону, и любуется на свою работу. Увы. Кларк наклоняется и достаёт что-то из своего ботинка. Октавия не с первого раза узнаёт в её руках нож-бабочку, но она убеждается в этом, когда блондинка резким движением всовывает его в шину, прорезая плотную резину. Машина тихо опускается, делая свои последние вздохи. Когда весь воздух выходит, блондинка вытаскивает нож и одним движением складывает его. Брюнетка, не веря всему происходящему, с открытым ртом смотрит на машину, пока Кларк возвращается. Её машину потряхивает, когда блондинка плюхается на сидение, захлопывая за собой дверь. Делая глубокий вздох, Октавия опускает голову на руль, проигрывая всё недавно происходящее в голове. — Тебе стало легче? — спрашивает она, всё ещё оставаясь на руле. Она слышит тяжёлый выдох рядом. — Я бы очень этого хотела, — бормочет Кларк, и когда Октавия поднимает взгляд на девушку, она видит, что глаза блондинки заливает пелена слёз. Октавия паникует. Конечно, она видела плачущую Лексу, плачущую Рейвен, но видеть плачущую Кларк... Где-то внутри этот факт ведёт к короткому замыканию. Если честно, Октавия не думала, что блондинка способна на столь глубокую эмоцию. К счастью, Кларк спасает её и вытирает вот-вот появившиеся слёзы рукавами. — Мы будем сидеть здесь? — острит она, зная, что сейчас брюнетка видит её в самом ужасном состоянии. Октавия быстро заводит машину и они уезжают домой.

***

Спустя час, когда они обе влезают внутрь через окно Октавии, они замечают человека, наблюдающего за ними с другого конца коридора. Кларк первая замечает это и слегка открывает дверь. — Мне не нравится, что вы уезжаете из дома посреди ночи, — шепчет Лекса, — я думала, что ты убежала. — Иди спать, — качает головой Кларк, что заставляет Лексу нахмуриться. — Я не могу. — Чего? — Вдруг ты снова улизнёшь... Тяжело вздыхая, Кларк закатывает глаза и идёт к ней. — Если ты так волнуешься обо мне, я посплю здесь, — она открывает дверь комнаты Лексы ногой, плюхаясь на свободную кровать рядом с ней, — чтобы ты услышала ебаную сигнализацию, если я вдруг выпрыгну из окна. Лекса смотрит на Октавию, которая тихонько пожимает плечами. Когда дверь в комнату Лексы закрывается, она хватает свою подушку с кровати и на цыпочках пробирается через коридор. Она как можно тише открывает дверь Рейвен, подходит к кровати девушки и аккуратно ложится на свободное место между Рейвен и стеной. — Рейвен, — шепчет она с улыбкой на лице. Девушка просыпается, хмурит брови и слегка поднимает голову. — Что ты здесь... Что? — спросонья шепчет она. Октавия просто прижимает её к себе. — Кларк спит в комнате Лексы, — объясняет Октавия, положив голову Рейвен на плечо. — Засыпай. — Всё в порядке? — Просто хотела спать с тобой, — кивает брюнетка. Бубня что-то неразборчивое, Рейвен переплетает свои пальцы с пальцами Октавии и прижимается крепче. На секунду Октавия забывает про всё, что происходило ранее. Зло не существует. На какое-то время остаётся только она и Рейвен, с лёгким жужжанием кондиционера. (Утром, когда мужчина в форме приезжает к ним домой и спрашивает Кларк о машине её отца, Индра долго смотрит на блондинку, а потом сообщает офицеру, что это никаким образом не могла быть Кларк, потому что она всю ночь спала у себя в комнате. Когда он уходит, Рейвен и Лекса засыпают Октавию вопросами.)

***

Следующие дни наполнены ожиданием. Кларк на грани, потому что ей так и не сказали, что именно ждёт её брата и сестру, а остальные, кажется, подпитываются её нервной энергией. В эту пятницу звонок в дверь решает судьбу всех. Лекса, как обычно, первая открывает дверь, а потом кричит имя Кларк, но со второго этажа слышится топот троих девушек. Женщина, которая стоит на пороге сразу же вздрагивает, когда видит фигуру Кларк. Блондинка проносится мимо Лексы и обнимает женщину. — Мам? — запинается она, замечая полицейского на их дворе. Женщина берёт лицо Кларк в руки, осторожно осматривая её. Блондинка знает, что её лицо всё ещё покрыто шрамами от визита отца неделей ранее, отметины всё равно остаются фиолетовыми, не важно сколько времени на макияж она тратит утром. — Боже, милая, — женщина притягивает её в объятия, — мне так жаль. Что-то меняется в настроении Кларк и она отталкивает её, спрашивая: — Тебе не жаль, — практически рычит она, — где близнецы? — Дорогая... — её мать начинает защищаться, но Кларк не выдерживает и сразу же идёт во двор. Остальные девушки наблюдают за тем, как двери полицейской машины открываются и оттуда выскакивает маленькая девочка, бросаясь в объятия Кларк. — Дилия, — тихо шепчет Лекса. Младшая практически является копией сестры — яркие блондинистые волосы и черты лица. — Я так скучала по тебе, — малышка обвивает руки вокруг шеи Кларк, — они забрали папу. Кларк опускается на колени, прижимая к себе сестру. — Я знаю, — шепчет она, поглаживая рукой по её волосам. — С тобой всё в порядке? Где Джекс? Дилия показывает на машину, где сидит её брат. — Он мне не верит, — тихо говорит девочка, — папа сказал ему, что я врунья. Такая же, как и... — Такая же, как и я? — спрашивает Кларк, получая кивок в ответ. — Думаю, что ему повезло, — вздыхает она. Дилия снова тянется руками к Кларк, крепко обнимая её. — Нам, девочкам, надо держаться вместе, да? Кларк напрягается, когда видит свою мать. Она инстинктивно прижимает сестру к себе. — Она моя сестра, — строго говорит Кларк. — А я твоя мать. — Ты не можешь выбирать, когда быть моей матерью, а когда нет, — огрызается блондинка, делая голос ниже, — ты уже сделала свой выбор. — Дорогая, я... — Нет, — шепчет Кларк, — ты сделала свой выбор, когда позволила мне уйти из дома, а не ему. — Кларк... — Ты, может быть, и не прикоснулась ко мне, но ты нисколько не похожа на ангела. И потом ты позволила сделать ему то же самое с моей сестрой. В этот раз её мать не находит ответных слов. Кларк держит Дилию на своей стороне, защищая её. Между ними затянулась неловкая пауза. — Мы ненадолго переезжаем к тётушке Эм, — говорит женщина, пытаясь побороть слёзы, — не навсегда. Пока не встанем на ноги. Кларк делает шаг вперёд. — Если ты хоть каким-нибудь образом сделаешь им больно... — открыто угрожает блондинка. — Если ты кому-нибудь позволишь хоть кончиком пальца дотронуться до неё... — Не позволю, — качает головой женщина, уже не скрывая слёзы, которые катятся по её щекам, — обещаю, я всё исправлю. — Слишком поздно, — невозмутимо отрицает Кларк, — просто убедись, что тебе не придётся ничего исправлять для них. Лекса, Рейвен и Октавия наблюдают за тем, как мать Кларк в последний раз пытается обнять дочь, хоть та и делает попытки оттолкнуть её. Они наблюдают за тем, как Дилия впадает в истерику и прижимается к Кларк, когда понимает, что её сестра не едет с ними. Они наблюдают за тем, как блондинка пытается утешить её, обещая приезжать как можно чаще. Они наблюдают за тем, как Кларк пытается обнять своего брата, хотя он отворачивается и делает вид, что её не существует. Они наблюдают, как она опускается на колени и снимает свой свитер, надевая его на Дилию, а потом ещё раз крепко обхватывает младшую. Полицейский разговаривает с Кларк, а потом залезает в машину и увозит её семью куда-то очень далеко. Когда Кларк несётся наверх, Лекса спешит за ней, но почти встречается лбом с дверью. Рейвен и Октавия уговаривают её дать блондинке немного времени. Дом становится жутковато тихим.