from the ashes (she will rise)

Последние недели их выпускного класса пролетали незаметно. Кларк всё же оказалась права. Индра поверила в их байки про летний лагерь, и их план сработал. Октавии сразу же стало легче, ведь теперь можно было жить в ожидании совместной поездки. Рейвен старалась больше не упоминать о своём отце, потому что это приносило всем один дискомфорт. Никто не знал как именно помочь ей. И даже если Октавия знает, что мысли об отце всё ещё летают в голове девушки, она так же понимает, что если спросит об этом, то Рейвен отдалится от неё. В дальнейшем всё было хорошо, пока однажды Октавия не встретила их на стоянке во время школьного обеда. Рейвен сразу же набрала домой, но никто не поднял трубку. Кларк фыркнула, уверяя всех в том, что Октавия просто свалила. Но эти слова не успокоили Рейвен. Вся ситуация напоминала тот случай, когда Беллами чуть ли не увёз Октавию, не оставив ни следа позади. Она, конечно же, вернулась домой, но Рейвен всегда думает о том, что однажды Октавия и правда может не вернуться. Кларк осталась в школе, потому что она получила наказание за то, что проспала весь урок, а это значит, что Лекса и Рейвен идут домой в одиночку. Сегодня нога Рейвен не так сильно докучает обладательницу, и теперь даже Лекса почти не успевает за ней. — Куда ты так спешишь? — спрашивает Лекса, начиная бежать. — Сегодня такой красивый день. — Я просто иду, — Рейвен мельком бросает взгляд на девушку, но этого хватает Лексе, чтобы понять в чём дело. — Ты волнуешься без какой-либо веской причины, — примечает она, запрыгивая на бордюр, — Кларк же сказала, что она, наверное, просто ушла. — Кларк не знает Октавию так, как знаю её я, — слишком быстро бубнит Рейвен в ответ. Она закатывает глаза, когда видит знакомую ухмылку на лице Лексы. — Прекрати. — Прекратить что? — острит она, притворяясь невинной. — Я ничего не говорила, если ты так об этом волнуешься, — продолжает Лекса и срывает пару одуванчиков с обочины. — Но это и так очень заметно хотя бы по тому, как вы постоянно смотрите друг на друга, — мычит она себе под нос, как будто разговаривая сама с собой. Она долго крутит одуванчики в руках, а потом засовывает один себе за ухо. — Тебе повезло, что Кларк слепая и не понимает намёков. Рейвен не отвечает ей лишь потому, что боится, что из неё вырвется что-то, что подтвердит слова Лексы. В любом случае, тишина говорит сама за себя, и они идут домой, слушая тихое пение кучерявой. Когда они возвращаются домой, Лекса позволяет Рейвен зайти первой. Девушка делает всё возможное, чтобы проигнорировать дерзкую ухмылку на лице Лексы, но она не может заставить себя идти медленнее или не так быстро доставать ключи из рюкзака. Рейвен залетает в гостиную как только открывается дверь. Лекса спешит за ней. И, конечно же, на диване сидит Октавия. Её волосы похожи на катастрофу, хотя она всё ещё не расплела горы косичек, которые были на ней этим утром. Нижняя половина её майки попросту оторвана, а оставшаяся часть в порезах. Рейвен сразу замечает пакет со льдом, который девушка дрожащими руками прижимает к глазу. Её локти стоят на коленях, а голова смотрит вниз. Октавия даже не замечает, что они вернулись. Рейвен с грохотом снимает рюкзак со спины и подходит к ней. Несколько секунд она просто стоит перед Октавией, ожидая хоть каких-нибудь оправданий. Когда Рейвен теряет терпение, она аккуратно кладёт руку ей под подбородок и поднимает лицо. Самое первое, что бросается в глаза, — это губа. Она опухла, надулась, а кровь размазана по всему рту, заходя на уголки. И если этого вам недостаточно, то глаз Октавии практически подходит по цвету к её губе. Огромный синяк, кажется, затронул все оттенки фиолетового. Рейвен приглядывается и замечает кровь даже около зрачка девушки: в этой части глаза припухлость не такая большая. Их взгляды встречаются на несколько секунд, а потом Октавия стеснительно опускает голову. Рука Рейвен отпускает её лицо, и девушка в неверии качает головой. — Опять? — спрашивает она. Её голос холоден, как лёд, и полон раздражения. Всё ещё с опущенной головой, Октавия пожимает плечами. В этот раз Рейвен замечает её руки: костяшки полностью в засохшей крови, они уже тоже начинают темнеть, превращаясь в синяки. Это всё и подтверждает. Полностью расстроенная, Рейвен закатывает глаза и несётся на кухню. Октавия даже не думает идти за ней. Лекса ещё несколько секунд стоит в этой неловкой тишине, а потом идёт за Рейвен. Она тихонько садится на стул, пока Рейвен слишком агрессивно ищет что-то в выдвижных ящиках. Лекса с грустными глазами наблюдает за ней, понимая, насколько она опустошена и разочарована. — Что это было? — наконец говорит Лекса, пытаясь не провоцировать Рейвен. — Она просто глупая, — бубнит Рейвен, вытаскивая пачку крекеров, и садится рядом с Лексой. — Она дерётся со всем и со всеми. Лекса оборачивается, глядя в гостиную. — Кажется, ей больно, — приглушённым голосом говорит она. — Конечно больно, — закатывает глаза Рейвен, — она сама нарвалась. Рейвен не может понять почему её так это беспокоит. Она ненавидит смотреть на Октавию в таком виде, она ненавидит то, что Октавия решает проблемы кулаками. Может быть, ей самой больно, когда больно Октавии. В любом случае, она разочарована в ней. Они вместе слышат хлопок дверью, а потом вместе бегут в гостиную. В дверях стоит Индра, со скрещенными руками и убийственным взглядом. Она вздыхает, когда замечает Октавию. Девушка медленно поднимает голову. — В машину, — голос Индры строг, и она показывает пальцем на улицу. Держась одной рукой за бок, Октавия делает глубокий вдох и поднимается на ноги. Рейвен со стороны наблюдает за тем, как она прижимает свободную руку ко лбу, и еле-еле плетётся на улицу. Рейвен внезапно чувствует, как злость уходит и приходит вина. Когда дверь снова хлопает, Рейвен тихонько выдыхает. Лекса наблюдает за тем, как девушка подходит к кухонному столу и со всей силы стучит по нему кулаком. — Кажется, Октавия сегодня не одна, кто решает проблемы кулаками, — замечает она. Прежде, чем Рейвен успевает сказать что-либо, входная дверь снова открывается и в дом медленным шагом входит Кларк, бросая свой рюкзак на диван. Она останавливается, когда замечает, что все смотрят на неё. — Октавии надрали задницу, — Кларк подходит к столу и берёт крекер. Затем её озаряет. Она долго смотрит на Рейвен, а потом с полным ртом говорит: — Кто-то сказал что-то про тебя и всё, её понесло. Рейвен недоверчиво смотрит на неё в ответ. — Откуда ты знаешь? — спрашивает за неё Лекса. — Один малый показал мне видео, когда я отбывала наказание, — пожимает плечами она, запрыгивает на стол и зажигает сигарету. — Ну это было просто нечестно, — кивает Кларк в сторону Рейвен, — они вытащили её во внутренний двор и начали говорить какую-то мерзость, чтобы разозлить её. Затем загнали её в угол, — блондинка смахивает пепел в мусорку, — ей снесло башню, когда она услышала что-то про "девушку с ногой", — она делает паузу. — Кто это был? — снова спрашивает Лекса, глядя на Рейвен, в глазах у которой стоит пустота. — Эти тупые парни из футбольной команды. Они ждали, пока она сорвётся, чтобы потом свалить всё на неё. Наша О взяла на себя пару хороших ударов, но их было пятеро. У неё не было шансов, — кивает Кларк. Рейвен кажется, что её кровь закипает, а ладони сами по себе закручиваются в кулаки. — Зачем им это надо? — Кто их знает, — закатывает глаза Кларк, — всё, что я видела, закончилось очень быстро. Они окружили её, а потом кто-то позвал мистера Ромиреза. — Их исключили? Арестовали? — Отстранили. Как и Октавию. — Они и её отстранили? — вскрикивает Рейвен. — Она била первой, — вздыхает Кларк. — Их отстранили до выпускного. — Всю последнюю неделю учёбы? — уточняет Лекса. — И выпускной бал, — кивает Кларк. Рейвен запрокидывает голову вверх, а потом облокачивается руками на стол. — Как будто бы она на него пошла, — рассуждает Рейвен, качая головой. — Теперь я чувствую себя дерьмово. — Ты и должна. Могла бы быть менее грубой, — говорит Лекса, но затыкается, когда Рейвен убивает её взглядом. — Индра же не могла увезти её? — внезапное осознание происходящего и страх накрывают Рейвен с головой. — Она бы дала ей время, чтобы собрать вещи? — Не начинай. Они уехали в больницу, — успокаивает её Кларк. — Пиздец, — ругается Рейвен, — ненавижу эту ебаную школу. — Серьёзно? — в унисон отвечают Кларк и Лекса, полностью понимая состояние девушки. Сжимая кулаки, Рейвен держится изо всех сил, чтобы не пробить дыру в стене. К счастью, она знает, что скажет Лекса, если порыв злости возьмёт над ней верх.

***

Когда Октавия возвращается домой, за окном уже полная темнота. Больница была полностью переполнена, даже отделение первой помощи, поэтому ей пришлось ждать врача целых четыре часа. Всё это время она получала осуждающие взгляды от Индры. Октавия знает, что последнее, в чём нуждается женщина, — это звонок директора, который сообщает, что одна из её девочек ввязалась в драку. Теперь Октавия возвращается домой с новым гипсом на той же руке, уже более сломанной, чем прежде. Всё её тело ноет, голова пульсирует, и первое, что она хочет сделать, когда приедет, — взять не одну, а две снотворных таблетки Лексы. Индра ещё не сказала ни слова. Они обе опустошены, и Октавия хочет залезть под одеяло и не выбираться оттуда ближайшую неделю. Именно по этой причине Октавия сначала не замечает, что в её комнате кто-то есть. Она даже не собирается включать свет, просто снимает обувь и сбрасывает куртку. — Октавия? Напуганная, девушка охает и делает несколько шагов назад. Октавия включает свет, сразу же жмурясь, когда глаза ослепляет. Она видит Рейвен, которая сидит на второй свободной кровати. Октавия дрожит, когда девушка оценивает весь причинённый ущерб своим пронзительным взглядом. — Выглядишь дерьмово, — замечает она. Октавия закатывает глаза. — Ну... — она игнорирует Рейвен и с трудом снимает майку, шарясь по своему шкафу в поисках старого топа. — Я слышала о том, что случилось, — снова начинает она. Октавия не может заставить себя посмотреть на неё и поэтому просто качает головой, начиная снимать с себя джинсы. Её тело сопротивляется и ноет с каждым действием. — Мне надрали зад, — бубнит она, наконец отбрасывая штаны. Сейчас, когда Октавия осталась лишь в трусах и топике, Рейвен может рассмотреть все оставленные на ней шрамы и синяки. Её терпение больше не позволяет ходить кругами, поэтому Рейвен вздыхает и поднимается, кладя свою руку на плечо Октавии. Она пролазит между девушкой и шкафом, становясь лицом к лицу. — Я убью их, — шепчет она, поднося руку к щеке Октавии, слегка дотрагиваясь большим пальцем до опухшей губы девушки. Взгляд Октавии ускользает от взгляда старшей: она чувствует себя униженной. — Сядь, — вздыхает Рейвен, мягко толкая Октавию назад, пока колени девушки не встречаются с кроватью и она не садится. — Оставайся тут. Рейвен исчезает на коридор, возвращаясь через пару минут с мокрым полотенцем. Она садится рядом с Октавией и убирает с её лица выбившиеся прядки волос. Затем она медленно прижимает полотенце к губе брюнетки, которая сразу же кривится в боли. — Прости, — качает головой Рейвен, убирая кровь, размазанную по рту Октавии. Взгляд девушки полон печали и поражения, и это заставляет сердце Рейвен разрываться на части. Брюнетка дрожит, когда полотенце касается шишки возле её брови. — Прости, — повторяется она, замечая, как глаза Октавии наполняются слезами. Конечно же, она плакала. Рейвен шепчет, чтобы она повернулась спиной. Руки Рейвен аккуратно расплетают косички Октавии, уже практически ничего из себя не представляющие и запутанные. Октавия слегка вскрикивает, когда руки Рейвен касаются кожи её головы. Она вспоминает, как её уже тянули за волосы сегодня, и не один раз, и уж тем более не так аккуратно и нежно. Рейвен снова извиняется и пытается сделать всё как можно медленнее. — Прости меня, — шепчет Октавия, теперь даже свой собственный голос для неё неузнаваем. Она опускает голову, чувствуя, как рука Рейвен гладит её через уже расплетённые волосы. Это заставляет кожу Октавии покрыться мурашками. — Не извиняйся, — вздыхает Рейвен. — Я не злюсь. Кларк мне всё рассказала, — её руки всё ещё массируют кожу головы Октавии, и та наклоняется ближе, наслаждаясь чувством. — Я даже рада, что тебя отстранили. Тебе не нужно находиться рядом с ними. — Болит, — мычит Октавия. Рейвен останавливается, чтобы посмотреть на неё. — Что именно? — Всё, — со стыдом пожимает плечами она. Рейвен убирает волосы с лица Октавии и мягко целует её в висок. Губы девушки задерживаются, она вздыхает, и это заставляет Октавию вздрогнуть. Рейвен обнимает её за талию, и Октавия кладёт свои руки на её руки, чувствуя дыхание девушки на своей шее. — Мне не нравится видеть тебя такой, — шепчет Рейвен, гладя кровавые костяшки Октавии. — Мне самой не нравится быть такой, — признаётся она, изучая свой гипс. — Чёрный? — замечает Рейвен. — Мне дали выбор, — кивает Октавия. — В этот раз не буду его снимать. Они сидят в тишине некоторое время, пока Рейвен не начинает стучать по гипсу девушки. — Октавия? — Да? Слышно, как Рейвен колеблется перед тем, как задать вопрос. — Всё же будет хорошо, да? — Что ты имеешь ввиду? — замирает Октавия. — Просто... Я чувствую, что я всегда должна быть начеку. Как будто... Как будто я жду, что случится что-то плохое. И так всегда случается. Октавия замечает, что Рейвен вот-вот расплачется. — Просто... Ты... Ты действительно думаешь, что однажды вся эта боль будет просто воспоминанием? Когда-нибудь всё это должно прекратиться, да? Рейвен как будто не спрашивает, а умоляет её об этом. — Я бы хотела надеяться на это, — шепчет Октавия, чувствуя, как Рейвен прижимается ближе. — Если кто-то из нас и заслуживает хорошее будущее, так это ты, Рейвен. Следует долгая пауза, где Октавия считает всхлипы девушки, а потом она спрашивает: — Ты спрашиваешь из-за твоего отца? — аккуратно намекает она, понимая, что это рискованно. — И из-за него тоже, — мягко соглашается она, переплетая пальцы с Октавией. — Хотя вот это тоже не очень весело. — Это? — Ты. Твоя боль, — твёрдым голосом говорит Рейвен, — мне не нравится. Не нравится, что вокруг тебя могут быть люди, которые могут сделать тебе больно. — Не нужно думать об этом, я с этим справлюсь. — Не могу прекратить, — говорит Рейвен, чувствуя себя более ранимой, чем обычно. Она смахивает слёзы. — Я всё ещё жива, да? — Октавия смотрит на их переплетённые руки, любуясь контрастом. Её — избитые, кровавые, пережившие несколько драк, и Рейвен — чистые, невинные. — Это не твой бой, а мой. — Ты не понимаешь, не так ли? Сбитая с толку из-за внезапного изменения в голосе Рейвен, Октавия медленно поворачивается. Их руки быстро находят друг друга снова. — Что? — тихо спрашивает она с искренним волнением в голосе. Дыхание Рейвен учащается, когда она понимает, какие именно слова вырываются из неё. Она отводит взгляд и делает глубокий вдох. — Я люблю тебя, хорошо? — то ли с отчаянием, то ли с безысходностью говорит Рейвен. Как только их взгляды встречаются и они обе понимают, что именно только что было сказано, в комнате становится нечем дышать. Рейвен убирает руки, но через секунду Октавия держится за них снова. — Что? — голос Октавии еле похож на шёпот. Взгляд Рейвен падает куда угодно, лишь бы не на девушку напротив. — Не заставляй меня говорить это снова, — её голос колеблется и Рейвен точно думает о том, не совершила ли она сейчас ошибку. — Рейвен... — качает головой Октавия, протягивая к ней руки. Она гладит её по щеке, заставляя Рейвен смотреть ей в глаза. — Ты меня не услышала. — Что? — Я сказала то же самое. Той ночью, когда ты вернулась от своего отца... Ты меня не услышала. Хотя я даже не планировала это говорить. — Говорить что? — Рейвен не отрывает глаз от Октавии. Проглатывая свой страх, девушка крепче сжимает ладони Рейвен. — Что я люблю тебя, — шепчет она, — я люблю тебя и это чертовски пугает меня. Сердце Рейвен делает что-то странное внутри и теперь она чувствует слёзы, которые льются по её щекам. — Меня это тоже пугает, — медленно кивает она, — я никогда... В своей жизни я никогда не... — Рейвен пытается отогнать ненужные воспоминания, — любовь никогда не была взаимной. — Она теперь моя, — шепчет Октавия, а потом прижимает Рейвен к себе, игнорируя свою сломанную руку. Нет ничего лучше того, чем чувствовать, как Рейвен с такой же силой обнимает в ответ, как будто боясь, что Октавия ускользнёт и не вернётся. — Пожалуйста, не ври мне, — шепчет Рейвен, всё ещё находясь в объятиях девушки. Октавия сразу же качает головой. — Я бы не смогла, — она аккуратно вырисовывает круги на спине Рейвен. — Я люблю тебя, — повторяет Октавия, удивляясь, когда это звучит правильно и просто. Так, как должно быть. — Это так. Рейвен отстраняется, чтобы притянуть лицо Октавии ближе к себе. Сейчас она осознаёт, насколько интимно всё то, что сейчас происходит. — И я тебя люблю, — кивает Рейвен, приближаясь к губам Октавии, но останавливается, когда вспоминает про рану. Она легко целует девушку в самый уголок рта. В этот момент руки Октавии вытирают мокрые от слёз щёки Рейвен. — Прости, — шепчет Рейвен, отстраняясь, чтобы вытереть лицо самой, — не понимаю, почему я... — Всё в порядке. Мы все сейчас переживаем дерьмовые времена. Но я всё ещё могу любить тебя даже когда мне больно, — Октавия проводит большим пальцем по губе Рейвен, а потом снова переплетает их руки. — Это никогда не изменится. А может когда-нибудь я буду любить тебя тогда, когда мы будем самыми счастливыми людьми. — Мне нравится, как это звучит, — признаётся Рейвен. — Я боялась, что ты не... — Я тоже боялась. Щёки Рейвен наливаются румянцем. — Может быть, нам стоит перестать так много бояться. (Когда они засыпают, Рейвен прижимается к Октавии сильнее, чем когда-либо раньше. Может быть, всё вокруг меняется, и они меняются, но Октавия всё ещё здесь, рядом. И она любит её. Рейвен нашла то, что остаётся неизменным в этом постоянном хаосе под названием жизнь. Так что она держится за неё, слишком боясь того, что ветер перемен унесёт и Октавию тоже, если Рейвен когда-нибудь её отпустит).