chapter twenty two
24 июля 2022 г., 23:49
Лето, кажется, пролетает всё быстрее. Рейвен и Кларк постоянно занимаются поиском квартиры. Октавия стала личным шофёром Рейвен. Она возила её практически на все все собрания в её новый колледж, иногда даже по несколько раз за неделю. Но Октавия была не против. Это стоит того, ведь глаза Рейвен загорались каждый раз, когда она говорила о поступлении.
Временами, Октавия присоединялась к ней и с открытом ртом шла по широким коридорам. Они были заполнены подростками её возраста, которые уже точно решили, как именно сложится их будущее и что они будут делать на протяжении всей жизни. Это наводило на неё тревогу. Пока она сидит рядом с Рейвен, которая с восхищением рассказывает о предметах, которые хотела бы изучать, она просто не может не задуматься о себе. Что же она будет делать? Даже если бы она была богатой, она всё равно не была бы уверена, в какой именно колледж хотела поступить. Рейвен легче — она умная. Но Октавия уж точно не преуспевает в учёбе. Пока Рейвен читает книги, она лазает по деревьям, домам и турникам. Пока Рейвен смотрит документалки, которые Лекса выискивает на гаражных распродажах, Октавия проводит всё своё время снаружи, пытаясь заменить фары в своей «новой» машине. И пока Рейвен расцветает при мысли о проведении ближайших лет погружённой в учёбу, Октавия невольно дёргается при мысли о школе.
Рейвен пытается поговорить с ней, найти подходящую стипендию и даже оставляет брошюры на её прикроватном столике. Но каждый раз Октавия переводит тему. Именно так она справляется с проблемами: игнорирует их. Она доходит до того, что срывается на Рейвен, выплёвывая слова о том, что у неё нет того, кто оплатит ей счёт. Рейвен не принимает это близко к сердцу, но теперь старается обойти тему стороной.
Вся эта тревога и разочарование по поводу своего собственного будущего является причиной того, почему она в конце концов согласилась сопровождать Лексу в летний лагерь в Неваду, где та нашла работу на целый месяц. Платят там неплохо, да и сама Октавия была уверена, что за эти три недели она отвлечётся от своих мыслей и займёт себя делом. Рейвен удивляется, когда Октавия рассказывает ей, но Октавия также говорит, что Лекса умоляла её об этом, потому что Индра никогда не отпустила бы её в одиночестве.
Есть одна загвоздка: смена в лагере начинается на следующий день после дня рождения Рейвен, а это значит, что им нужно выезжать в три ночи того же дня. Рейвен не слишком рада тому, что не будет видеть свою девушку на протяжении трёх недель, но Октавия обещает ей писать как можно чаще.
Именно из-за предстоящей работы вместе Лекса и Октавия становятся командой. Пока Рейвен и Кларк делают последний рывок в поисках квартиры мечты, Лекса и Октавия запираются в комнате, планируя восемнадцатый день рождения Рейвен. Она как-то раз упомянула, что у неё никогда не было вечеринки в честь дня рождения. Октавия сразу же встретилась взглядом с Лексой, уже понимая, что у неё появилась союзница.
(Позже, тем же вечером, Рейвен рассказала ей, что не знала, когда именно у неё день рождения почти до четырнадцати лет. Октавия обещает себе никогда этого не забыть и почти выжигает на себе дату — второго июля).
Когда до дня рождения Рейвен остаётся всего неделя, время начинает бежать ещё быстрее. Рейвен и Кларк находят квартиру — она маленькая, с двумя комнатами, на окраине города. Они вчетвером отправляются посмотреть на неё, а Кларк и Октавия делают аж два захода, чтобы затащить всю мебель, привезённую с собой. Они заказывают пиццу и едят её, сидя на полу и планируя лучшее будущее перед тем, как поехать обратно домой.
В то же время Рейвен ещё раз ездит в гости к своему отцу. Он тоже захотел устроить ей вечеринку в честь дня рождения, правда на несколько дней раньше. Сначала она сомневается, идти ей или нет, ведь она не привыкла быть в центре внимания, но он предлагает ей просто прийти и поужинать — исключительно семьёй — и тогда она соглашается. Девушка удивляется, когда он звонит, чтобы узнать, какое блюдо её любимое или нравится ли ей шоколадный торт. Она голосует за «Красный бархат», а её отец посмеивается в трубку и говорит, что это тоже его любимый торт.
Октавия предлагает подвезти её, и Рейвен с облегчением выдыхает, потому что она не уверена, что смогла бы выдержать ещё одну напряжённую поездку с отцом. Когда они подъезжают к дому, Октавия оглядывается, а потом притягивает Рейвен к себе и целует её на удачу.
Когда Рейвен ступает на порог с огромной коробкой, её сразу же окружают близняшки:
— Это нам? — спрашивает Элиана, пытаясь дотянуться до коробки. Рейвен, всё ещё с трудом отличая девочек друг от друга, убирает коробку от их загребущих рук.
— Это для Джона, — объясняет она, заслуживая этим обиженные гримасы от сестёр. Впрочем, когда приходит Джон и она ставит коробку на пол, показывая свою старую коллекцию комиксов, они очень быстро теряют какой-либо интерес к вещице. Джон, наоборот, быстро садится на пол вместе с Рейвен и начинает с любопытством копаться в комиксах вместе с ней.
— Знаешь, — шепчет он даже когда они остались одни в коридоре, — я однажды читал о девушке с наколенником. Она застряла в джунглях, но всё равно выжила.
— Правда? — удивляется Рейвен.
— Ага, — кивает мальчик, вытаскивая очередной комикс и просматривая его, — так что у тебя ещё больше шансов выжить на необитаемом острове, — он подвигается ближе к скобам Рейвен, чтобы как следует рассмотреть их, а потом выносит вердикт.
— Ты сто процентов смогла бы заточить это и использовать в качестве оружия.
И, к своему собственному удивлению, девушка начинает смеяться. Джон с такой непринуждённостью говорит о её травме, что она сама расслабляется.
Их всё же зовут в столовую к ужину — пицца, как и просила Рейвен. Она подумала, что это точно едят все. Разговор за столом оказывается не таким напряжённым, как в прошлый раз, но только потому, что Джон не может перестать говорить о комиксах, которые она ему принесла.
Отец спрашивает её о выборе колледжа, в который она хотела бы поступить, но его хитрый взгляд говорит о том, что никто за столом не знает об их договорённости, поэтому Рейвен отмечает размыто, медленно уходя от темы. К счастью, одна из близняшек начинает лепетать о том, что она бы хотела на свой День Рождения.
Когда выносят торт, — Красный бархат со сливочным кремом — она почти прилипает к своему стулу. Они все поют «С Днём Рождения», что безусловно является самым унизительным моментом ужина. Рейвен также не упускает колкий взгляд Джулианны, направленный в свою сторону.
Она выдыхает, когда их семейный ужин подходит к концу. Как-никак, всё могло быть и хуже. Как только Рейвен садится на ступеньки, чтобы подождать, когда за ней приедет Октавия, она слышит шаги позади. Мужчина садится рядом, как только она поднимает взгляд.
— Я знаю, что ты просила не дарить подарки, но я посчитал, что это исключение, — Рейвен удивлённо наблюдает за тем, как он протягивает ей цепочку. — Её носила твоя мама, — объясняет он. Эти слова заставляют девушку протянуть руки к цепочке. Она аккуратно проводит по ней пальцами, останавливаясь на кольце с красным камнем, что висит на ней.
— Я нашёл её у себя в куртке через несколько недель после… Ну, ты поняла, — неловко прокашливается он. — Я пытался вернуть это ей, но она просто не позволила мне сказать и слова. Думаю, что держался за эту цепочку, потому что она казалась такой… Важной. Там инициалы на внутренней стороне кольца.
Рейвен изучает гравировку, поднимая кольцо ближе. РДР. Размытые воспоминания седых волос, запаха свежеиспечённого хлеба и сушёных трав медленно проносятся в её голове. Рейвен слегка вздрагивает.
— Рамона Джейн, — мягко говорит она. — Моя бабушка, — замирает Рейвен, вспоминая те вещи, которые она думала, что совсем забыла. — Я жила с ней одним летом, когда была очень маленькая, а моя мама не могла заботиться обо мне.
Её саму удивляет честность, с которой она разговаривает с ним сейчас. Её глаза не отпускают кольцо, пальцы сжимаются вокруг металла — единственной памяти о той, кого уже нет рядом. В горле стоит ком.
Не совсем зная как вести себя с тихой Рейвен, её отец меняет тему разговора. Он прокашливается и потирает руки о свои штаны.
— Ты помнишь того интерна, с которым я тебя познакомил во время ужина? Дэвид?
— Наверное, — пожимает плечами она.
— Он как-то спрашивал о тебе, — продолжает он, — и он действительно умный парень. Поступил в колледж, у него академическая стипендия.
Рейвен начинает догадываться, в какое русло ведёт их разговор, и кладёт кольцо в карман куртки.
— Уверена, что он хорош, — мягко говорит она.
— Он заходит к нам каждый понедельник, это часть его стажировки, — подмечает он приглашающим тоном. — Я мог бы уговорить его поужинать с нами.
— Спасибо за предложение, но я не заинтересована, — качает головой она, тихо добавляя: — Я уже занята.
— Ой, — сразу же извиняется он, — я не думал, что у тебя есть кто-то на примете, — за этим следует долгая пауза, — и как его зовут?
— Я… — Рейвен долго не может собраться с мыслями, собрать их в какую-то связную речь. Тем не менее, её прерывает хлопок машинной двери, а затем звук приближающихся шагов.
— Всё хорошо? — спрашивает Октавия, останавливаясь перед ними. Её взгляд блуждает в поисках травм. — Я увидела, что ты сидишь, и подумала… — она показывает на её ногу, — всё в порядке?
— Всё хорошо, — качает головой Рейвен. Она замечает изучающий взгляд отца, когда Октавия с застенчивой улыбкой протягивает руку, чтобы помочь ей встать. Рейвен не оглядывается, а просто принимает руку Октавии, позволяя девушке помочь.
— Ты как раз вовремя, — шепчет ей Рейвен, пока её отец тоже поднимается. Октавия непонимающе смотрит на неё, но Рейвен просто незаметно качает головой. — Спасибо за ужин, — надевает на себя фальшивую улыбку Рейвен и тянет непонимающую Октавию за собой, к её машине.
— Ну и что это было? — спрашивает Октавия, пристёгиваясь, но Рейвен не отвечает, она просто не может отвести взгляд от дома. Они неподвижно сидят на местах, пока отец Рейвен выключает свет на крыльце и заходит в дом, а затем она протяжно выдыхает, протягивая Октавии цепочку из своего кармана.
— Он отдал мне это, — почти неслышно шепчет Рейвен. Октавия позволяет ей аккуратно положить холодный металл на руку. — Это мамино… Мамино кольцо.
Октавия не отвечает, сразу понимая, насколько ценна вещь, находящаяся в её руках и все те невысказанные слова, которые сейчас держит в себе Рейвен. Она слегка покачивает рукой, красный цвет металла блестит под глухим светом.
Затем, без каких-либо слов, он протягивает руки к Рейвен и аккуратно убирает волосы с её лица. Она чувствует, как Рейвен задерживает дыхание, пока она застёгивает цепочку вокруг её шеи. Когда холодный металл касается шеи девушки, Октавия нежно целует её в висок и заводит машину. Когда Рейвен протягивает ей руку, чтобы переплести пальцы, а затем крепко сжимает их, благодаря за поддержку, она понимает, что иногда тишина важнее любых слов.
(Единственные слова, которые будут произнесены за их недолгую поездку домой — это тихое «Я люблю тебя», которые прошептала Октавия, когда заметила, что Рейвен смотрит на неё, смахивая со щёк слёзы.)
***
Этой ночью, когда Октавия переворачивается лицом к лицу Рейвен, она замечает, что она крепко спит, одна её рука обнимает Октавию, а вторая вцепилась за кольцо на шее. На лице Октавии расползается нежная улыбка, и она не может противиться тому чувству, что буквально заставляет её поцеловать Рейвен в лоб, и только потом аккуратно идёт на цыпочках в зал. — Посмотри, — протягивает ноутбук Лекса, как только замечает Октавию. Она садится на диван, заглядывая в экран, и изучает рецепт, который нашла Лекса. — Это на двадцать четыре человека, — тыкает в экран Октавия, — а нас четверо, ну и ещё Индра. Лекса хмурится, продолжая листать страницу. Октавия кладёт голову ей на плечо, иногда прося девушку поставить закладку на какой-либо рецепт. — А что насчёт подарков? — спрашивает Лекса. Октавия сразу же качает головой. — Она убьёт нас как только узнает, что мы устроили ей вечеринку, — объясняет она, глядя на лестницу. — Если мы ещё и подарки купим… — Тогда стоит постараться над едой, — кивает Лекса. — Кларк делает своё фирменное гуакамоле, — напоминает ей Октавия, — и ещё мы можем уговорить Индру сделать её фирменный клубничный торт, который вы всегда упоминаете. — Отличная идея, — возбуждённо кивает Лекса. Она закрывает вкладку с рецептами и ищет что-то в заметках на ноутбуке. — В последний раз Индра делала его, когда… — она замолкает и снова открывает страницу с рецептами. — Когда что? — Когда Рейвен… Она… — отводит взгляд Лекса. — Что? — не на шутку разволновавшись, Октавия пинает девушку в плечо. — Индра делала его, когда Рейвен вернулась домой из больницы. Сердце Октавии делает кульбит в груди, и она сразу же вскакивает. — О чём ты говоришь? — Она тебе не сказала? — растерянно смотрит на неё Лекса. В ответ Октавия лишь качает головой. — Тогда я не думаю, что мне стоит… — Лекса. — Это была какая-то странная штука с её ногой. Какая-то инфекция, — тараторит Лекса, очевидно испугавшись тона голоса Октавии. — Однажды Индра посадила нас всех здесь, на диване, и сказала, что возможно в этот раз Рейвен не справится. — Что? — Они хотели отрезать её ногу. Они думали, что это поможет. Но Рейвен не подпускала к себе никакого врача. Она спала три дня подряд, и только потом Индра рассказала нам… — Всё было настолько плохо? — Из неё торчали всякие трубки, — протягивает обе руки Лекса, показывая на свои вены, — но потом она проснулась, потому что лекарства начали действовать, и вернулась домой на неделю раньше. Индра испекла торт, чтобы отпраздновать. Октавия молчит, пытаясь обработать всю информацию. — На самом деле, было даже довольно забавно, — дополняет Лекса, — когда к ней в палату пришёл священник, она бросила в него ложкой и сказала, что если он не уйдёт, то отправится в рай немного раньше. Но Октавия не находит в этом ничего забавного, она просто сидит и сжимает свои потеющие руки, а затем слишком быстро находит причину для того, чтобы уйти наверх, оставив сбитую с толку Лексу сидеть на диване. Она запрыгивает на кровать Рейвен, аккуратно помещаясь между ней и стеной. Октавия не может сдержать свой порыв и просто тянется к ней руками, прижимая к себе и утыкаясь носом в её спину. Она не хочет разбудить девушку, но когда Рейвен шевелится, Октавия прижимается к ней ещё сильнее. — О? — по голосу Рейвен понятно, что она ничего не соображает. — Ты такая упрямая, — шепчет Октавия ей в спину. Рейвен молчит несколько секунд, осмысливая её слова. Она лишь вздыхает, когда понимает, в чём дело. — Лекса рассказала тебе, да? — спрашивает Рейвен, понимая, что рано или поздно это бы всё равно произошло. — Ты могла погибнуть, — шепчет Октавия, косвенно отвечая на вопрос. Рейвен вздыхает и поворачивается к ней лицом, замечая, насколько сильно блестят глаза девушки. — Но я не умерла, — качает головой Рейвен, — я здесь. Рука Октавии тянется к её лицу и прижимается к щеке, как будто для слов Рейвен ей нужны более весомые доказательства, чем просто слова. — Ты могла погибнуть, — повторяет она. — Октавия… — на Рейвен внезапно накатывает чувство вины, — всё было не так страшно. — А могло бы быть, — бормочет она. — Ты могла умереть из-за своего упрямства. — Всё, о чем я думала тогда, — это то, что я должна сохранить свою ногу, — признаётся Рейвен. — Мне было всё равно на свою смерть, но я бы ни за что в жизни не дала им ампутировать ногу. — Такая чёртова упрямица, — бубнит Октавия себе под нос. — Мне будет наплевать даже если отрежут обе твои ноги, главное, чтобы ты была жива. — Ну без ног я была бы бесполезной. — Ой, блять, заткнись, — поднимает голову Октавия, пугая Рейвен. — Ты? Бесполезная? Не могу себе представить. — Смешно. — Я серьёзно, — пристально смотрит на неё Октавия. — Всё, что тебе нужно — здесь, — тычет она в лоб Рейвен. — Ты совсем не бесполезна. — Мне нравится твой оптимизм, — вздыхает Рейвен, а Октавия сразу же хмурится, замечая, что всё это время девушка вертела цепочку с кольцом вокруг пальца. — Ты думаешь о чём-то другом. — Скорее обо всём сразу. — Поговорим? — спрашивает Октавия, убирая волосы Рейвен с её лица. — Уже поздно, — пожимает плечами девушка. — Тогда идём спать? — Просто полежи со мной. — Конечно, — улыбается Октавия, — я люблю тебя. — И я тебя люблю, — шепчет Рейвен. Слова так легко касаются её губ. И, может быть, сейчас далеко не спокойные времена, она чувствует себя увереннее, когда рука Октавии крепко прижимает её к себе.***
— Сепсис, — начинает Лекса утром, хлопая корешком энциклопедии перед собой. Домашние вафли Октавии каким-то образом заставили Кларк вылезти из постели этим утром, и она считает это одним из своих подвигов. — Мы можем не делать этого? — бубнит Рейвен, кладя голову на стол. Но Лекса уже нашла нужный параграф и ведёт указательным пальцем по строчке. — Сепсис — это патологический процесс, в основе которого лежит реакция организма в виде генерализованного воспаления на инфекцию различной природы. При сепсисе бактерии преодолевают иммунную защиту человека и распространяются из очага воспаления по всему организму, — вслух зачитывает она и драматично кивает. — Да, всё верно, — проглатывает еду Кларк, тыкая в сторону Лексы вилкой. — Это оно. Ничего не понимающая Октавия смотрит на девочек. В конце концов, её взгляд останавливается на Рейвен, которая не решается посмотреть на неё. — Я толком ничего не помню, — говорит она, играясь с едой на тарелке. — Зато я помню, — кивает Кларк, не замечая слишком грозный взгляд Рейвен. — Они влили в неё все возможные виды антибиотиков. Она любит всё преуменьшать. Это было пиздец как страшно. Лекса была просто в ужасе. — Скажи ей, что сделала Аня, — говорит Лекса, пиная Кларк локтём. — Одна из девушек, которая жила здесь раньше, написала фломастером на ноге Рейвен угрозы, чтобы они побоялись ампутировать её, — смеётся она. — Даже не думайте об этом, — декламирует Лекса. — Это настолько рассмешило врача, что ему пришлось выйти из палаты. — Мы можем сменить тему? — резко говорит Рейвен, бросая вилку на стол. Лекса медленно опускается на стул. — Мы можем поговорить о завтрашнем дне, — первая заговорила Октавия, пытаясь умерить давление в комнате. — Тебе наконец-то исполнится восемнадцать. — И? Октавия пожимает плечами, выискивая спасение во взгляде Лексы. — Думала, что ты будешь более рада этому событию. — Я очень рада, — говорит Кларк. — Рейвен свалит, вы вдвоём уедете в лагерь, а в моём распоряжении будет целый дом. — Умерь свой пыл, — появляется Индра с полотенцем на голове. — Я переселю тебя в комнату Лексы, а потом вскоре появятся новые жильцы. — Настолько скоро? — Летом всегда появляется больше детей, — кивает Индра. — То есть, когда мы с Октавией вернёмся, дом будет полон незнакомцев? — хмурится Лекса. — В этом и есть смысл приюта, Лекса, — говорит Индра. — Вы все когда-то тоже были незнакомцами. Октавия и Рейвен аккуратно переглядываются.
